Чтение онлайн

Последняя строка тоже была проблемной. Она не понимала ее, поэтому сказала Дастину, что хочет, чтобы он встретился с ней в ее кабинете, чтобы проанализировать ее, прежде чем они отправятся на покой. Если кто и был хорош в расшифровке поэтических слов, так это он.

Фиби открыла дверь кабинета, вошла и быстро прикрыла ее за собой. Из-за спинки ее кресла, повернутого к окну, выглянула голова. Однако в комнате было довольно темно, и ее сердце забилось с нездоровой частотой.

— Дастин, почему в комнате… — она замолчала, когда кресло повернулось, и она поняла, насколько темно в комнате. Она не видела полок или гобеленов на стенах, неестественные тени сгущались вокруг.

— Дочь, — пропел голос Галлуса. Фигура поднялась из ее кресла, и она встретилась с ледяной синевой глаз его смертной формы. — Прошло довольно много времени с нашего последнего разговора. Полагаю, это было как раз перед твоей коронацией, когда я намекнул, что Дрого казался довольно безумным.

— Однако ты не пришел на коронацию, — сказала Фиби, осторожно засовывая письмо в рукав плаща и отвлекая его внимание, поправляя безделушку на боковом столике. — Я понимаю твое нежелание, но ты даже не навестил меня после наедине, и это заставляет меня гадать, зачем ты явился сейчас.

— Разве отец не может навестить свою дочь? — спросил Галлус, с легкой гримасой на его губах в форме лука.

Фиби стиснула зубы, завидуя несомненному сходству между ее сводной сестрой и отцом. Сама Фиби походила на свою Сирианскую мать — почти как две капли воды — что лишь увеличивало пропасть между ней, Астерией и Галлусом, казавшуюся непреодолимой.

— Обычно я не та дочь, которую ты навещаешь по прихоти посреди ночи, окутывая мой кабинет Эфиром, — сказала она, сдерживая голос, несмотря на то что грудь неровно колотилась. — Я не буду спрашивать снова. Зачем ты здесь?

Фиби могла уважать Галлуса как Лиранца, Бога и половину своего наследия, но она знала, что его привязанность по-настоящему никогда ей не принадлежала. Она принадлежала Астерии — истинной слабости Галлуса — что вынуждало Фиби достигать величия, чтобы заслужить хоть каплю его благосклонности.

Галлус вздохнул, воздух сгустился от скуки, как будто он хотел, чтобы она сыграла с ним в какую-то глупую игру.

Фиби не была дурочкой. Ее резкость и устрашение могли быть полезны для Существ вроде Далилы, Эндоры и Марина, но они были бы бесполезны против Галлуса.

Ее силы одной было бы недостаточно против него, и один неверный шаг мог быть губительным с ним в ее замке.

— Я пытался быть мягким с твоей сестрой, — объяснил Галлус, и Фиби напряглась, когда Эфир по периметру комнаты заклокотал. — Я настаивал, чтобы она оставалась нейтральной, оставалась незаинтересованной стороной, но она открыто проигнорировала мои предупреждения, поставив себя и меня на противоположные стороны.

Фиби нахмурилась, моргнув на Галлуса.

— Я не знаю, о чем ты говоришь. По разные стороны чего?

Фиби приготовилась, когда Галлус поднял руки, но когда он щелкнул запястьями, Эфир исчез, обнажив то, что таилось в тенях.

Кейн развалился у стены слева, разглядывая когти, выросшие на кончиках его пальцев, и смотрел на нее поверх них с ядовитой, хитрой усмешкой.

Ей не хотелось признавать его, однако, потому что Эндора стояла с правой стороны комнаты, сложив руки за спиной, и широкая, зловещая улыбка растянулась на ее впалых щеках. Рядом с ней, обернутый вертким черным щупальцем Эфира, был Дастин с тряпкой, завязанной на рту, синяками на левой стороне лица и царапинами на шее.

— Что, блядь, происходит? — резко спросила Фиби, двинувшись к Дастину с белым свечением, исходящим от нее. Галлус поднял руку, черная стена Эфира пульсировала перед ней в предупреждение.

— Твоя сестра не послушала, дитя, но ты послушаешь, — прошипел Галлус, его голос пронизывал воздух пещерным эхом, когда он щелкнул указательным пальцем.

Фиби упала на стул, подавляя силу, стучавшую в ее жилах, пока Галлус обвил Эфиром ножки стула и оттащил ее к противоположному концу стола, напротив себя.

Кейн двинулся краем глаза, и она следила за ним, пока он шел через комнату, чтобы встать рядом с Дастином.

Дастин что-то пробормотал сквозь ткань между губами, глаза безумные, но Кейн бросил на него взгляд и ударил в живот. Дастин зажмурился с приглушенным стоном, пытаясь согнуться под ударом, но был вынужден выпрямиться Эфиром вокруг тела.

— Не смей! — крикнула Фиби, пытаясь снова подняться, когда Кейн провел изогнутым когтем по щеке Дастина. Эфир сжал ее запястья с такой силой, что жег так, как она никогда не чувствовала. Она перевела взгляд обратно на Галлуса, ее глаза расширились. — Я не понимаю, что происходит.

— Если будешь слушать — поймешь, — предупредил Галлус, снова садясь. Под его светлой кожей клубилась бесконечная глубина его божественной сущности. — Сибил провидела Пророчество, предупреждающее об исчезновении Сирианцев, Лемурийцев, Лиранцев и Андромедиан. О людях в нем, однако, ни слова.

Брови Фиби попытались сдвинуться в нахмуренном жесте, но ее глаза были слишком широко раскрыты и лихорадочны, пока она пыталась одновременно следить за Галлусом и двумя другими Андромедианцами рядом с Дастином. Если бы она не светилась, как луна на небе, когда использовала свою божественную силу, она бы уже искала способ применить ее, чтобы освободить Дастина.

— У каждого Лиранца есть своя теория о том, что это может означать для будущего этого Королевства, но я знаю, что это на самом деле означает. — Глаза Галлуса сверкнули, черное кольцо вокруг его радужек закружилось с ледяной синевой, прежде чем снова успокоиться. — При таком количестве Существ этому миру требуется драгоценный баланс. Тот, что пошатнулся от наглости людей.

— Наглости? — прошептала Фиби, склонив голову.

— Они мнят себя выше — или, по крайней мере, равными нам, — но они были бы ничем без нас, — пояснил Галлус, кривя губу. — Лиранцы — те, кто спас их от диких зверей в этом мире. Сирианцы были созданы, чтобы защищать их от таких созданий. Наделение существ способностью превращаться из смертных в животных и обратно позволило всем сосуществовать мирно.

— Но теперь люди уверены, что достойны сидеть среди могущественных, которые являются единственной причиной их выживания в этом мире. — Галлус откинулся назад, наблюдая за Дастином, который вжался в кресло.

— Что ты собираешься… — Фиби замолчала, повернув голову к Эндоре. Некромантка лишь усмехнулась, ее черные глаза и Знак мерцали, когда она один раз кивнула. — Это ты ответственна за Обсидиановую Чуму?

— Это начало восстановления равновесия, дитя. — Галлус улыбнулся, но в улыбке сквозила жалость. — Я не стремлюсь уничтожить всех людей. Я лишь хочу, чтобы они помнили: это не они правят миром. Им нужно напоминание об их слабости — о том, что без нас всех они бы давно вымерли.