Чтение онлайн

— Если ты не хочешь их уничтожать, зачем ты заражаешь их? — Фиби покачала головой, сглатывая против горячего кома в горле.

— Чтобы напомнить всем, что люди — крысы, — прошипела Эндора, и их разговор прошлого дня отозвался в памяти Фиби. Эндора сжала кулак, и Эфир сдавил Дастина еще сильнее. Он зажмурился, но издал сдавленный стон. Фиби забилась в путах, когда легкий хруст прозвучал в комнате, но это лишь заставило щупальца Эфира глубже впиться в ее кожу. — Беспомощные, бесполезные крысы.

— Эндора, — протянул Галлус, его лицо все еще повернуто к Фиби. — Как насчет того, чтобы попрактиковать контроль, которого, кажется, не хватает твоей матери?

Эндора отступила с усмешкой, отойдя от Дастина, разжав кулак, и он тихо всхлипнул, вдыхая. Фиби подавила рыдание, но слеза скатилась по ее щеке.

— Использовать смертных, чтобы распространить инфекцию, заставить мир бояться их. — Фиби дышала медленно, пока желчь поднималась к задней стенке горла. — Тогда что, по-твоему, случится? Мир будет мстить людям?

— Чтобы держать их в узде. — Галлус пожал плечами, словно речь шла не о порабощении целой расы Существ. — Сократить их численность, посеять предубеждение против них, изгнать их из властных позиций. Править должны только Сирианцы и Лемурийцы. — Галлус усмехнулся, встретившись взглядом с ее мужем, и на его лице расплылась дьявольская ухмылка.

Фиби не могла понять, чего он хочет от нее, если настаивает на причинении вреда Дастину. Зачем приходить к ней, когда он знал, что те, кого она любит больше всего, — люди? Ее муж был человеком, и вся его семья в Чимбридже, другой деревне в Эфирии, была людьми. Его мать и отец сделали для нее больше за короткое время, что она их знала, чем ее собственные родители — все трое.

— Я не предам свою семью, — прошептала Фиби, ее губа задрожала при мысли, что ей придет закрыть глаза на то, как они заразят Дастина и его сестер. — Ты не можешь ожидать, что я буду слепа к ужасам, которые ты им причиняешь, зная при этом, что должно было случиться.

— Я и не ожидаю этого, моя дорогая, — мягко проговорил Галлус, его голос звучал сладко, как ядовитый нектар олеандра. — Именно поэтому я пришел к тебе, чтобы предложить милость и сострадание, которые распространятся и на людей, которые тебе дороги.

Фиби сидела неподвижно, хотя ее сердце бешено колотилось в клетке ребер, угрожая разорвать ее. Она сглотнула, превозмогая сухость в горле, и кивком дала ему понять, чтобы он продолжал.

Дастин что-то пробормотал из угла комнаты.

— Оставайся нейтральной, — потребовал Галлус, поднимаясь. Он скользнул вокруг края стола к Фиби, убрал прядь волос за ее ухо, его холодные кончики пальцев коснулись ее кожи. — Не вмешивайся в войну, которую другие Лиранцы жаждут разжечь, и твои люди не пострадают.

— Войну? — Фиби резко повернула голову туда, куда Галлус направился к левой стороне ее зажатого стула. — Какую войну?

— Как я уже упоминал, Астерия оказалась по другую сторону. — Что-то острое и скорбное мелькнуло на его лице. — Некоторые Лиранцы согласны со мной, но другие не верят в мою миссию. Они стремятся уничтожить то, что я начал, с помощью лекарства и объединяются с другими королевствами, чтобы остановить это. Боюсь, они желают войны с нами, хотя я делаю все возможное, чтобы этого не допустить.

— Но если до этого дойдет, я просто прошу тебя не вмешиваться. Не вступай в союз с сестрой, и тебе также не придется присоединяться к странам на нашей стороне. Просто отойди в сторону и позволь мне делать свою работу.

Фиби с силой вдохнула воздух в легкие, заставляя сердце успокоиться. Ее взгляд прыгал от Дастина к Эндоре к Галлусу в этой последовательности снова и снова, пока она не почувствовала, что комната вращается так же быстро, как ее мысли.

У нее не было ничего против людей за пределами ее семьи. Ее человеческие подданные были для нее так же драгоценны, как и Сирианские и Лемурийские, и она желала им мирно сосуществовать. Она никогда не понимала предубеждений других Андромедиан против них.

Она хотела, чтобы они жили, так же как она хотела защитить свою семью любой ценой.

Стоили ли ее королевство и семья жизней каждого другого человека на Авише? Могла ли она жить с осознанием, что торговалась с отцом в обмен на нейтралитет?

— Думай быстрее, Королева Фиби. — Кейн щелкнул языком по зубам. — Боюсь, Королю Дастину может понадобиться Целитель.

Фиби встретилась взглядом с мужем. Его глаза были тяжелыми и стеклянными, черные волосы липкими прядями прилипли к лицу.

Она знала, что ему нужно зелье от внутренних повреждений, которые его мучили. Он едва заметно покачал головой. Ее нижняя губа задрожала, она закрыла глаза, и еще одна слеза выскользнула.

Остальной мир не был ее ответственностью. Если она не защитит свое королевство, она обречет его на еще большее распространение Обсидиановой Чумы и возможную войну, в которой победа не гарантирована.

Ее королевство и семья были ее приоритетом. Сделка даст ей хотя бы время, чтобы придумать, как помочь ее людям, тем, кого она любила всей душой, и тем, кто дал ей свою непоколебимую преданность.

— Все мои люди, — наконец объявила Фиби, и она услышала, как Дастин попытался крикнуть сквозь кляп. — Не только моя семья. Я хочу, чтобы Обсидиановая Чума перестала распространяться в Эфирии. Я хочу, чтобы ты оставил каждого человека нетронутым в моих границах, или у нас нет соглашения.

— Не думаю, что у тебя есть право…

Галлус поднял палец на Эндору, склонив голову.

— Что-то еще?

— Поклянись мне, — выдохнула Фиби, ее плечи поднимались и опускались с каждым вдохом. Она позволила своей божественной силе наконец вырваться вперед, комната озарилась мягким белым свечением. Части мебели левитировали в воздухе, и глаза Галлуса перебегали к каждому предмету с чем-то блестящим в тех ледяных оттенках. — Поклянись мне, что ни ты, ни кто-либо из твоих союзников не причинит вреда ни одному человеку в Эфирии с этого дня и далее. Если сделаешь, пожалеешь о дне, когда ступил в мое королевство.

— А также дашь мне лекарство от Обсидиановой Чумы.

Уголок губ Галлуса дернулся, когда он медленно опустил палец. Фиби уловила эмоцию, которую, поклялась бы, никогда раньше не видела на лице Галлуса.

Гордость.

— Мы согласны, дочь. — Галлус кивнул, покрутив рукой над собой.

Фиби услышала, как Дастин упал на пол, и жжение отступило от ее запястий.

— Ди! — Она бросилась к нему, взяла его лицо в ладони, прижав свои лоб к его. Он поднял руку за голову, чтобы развязать кляп, прежде чем схватить ее за плечи, его лицо исказилось от боли.