Чтение онлайн

Но к ее выходкам уже давно все привыкли, и поэтому на Леди-С-Поленом никто не обратил внимания. Женщина смолкла также внезапно, как и начала.

– Видишь, какие они отвратительные?
– шепотом спросила женщина.

– Конечно.

– Вот поэтому ты никому и не расскажешь, что видело той ночью.

– А если попадется очень хороший человек?

– Таких не бывает.

– Но все-таки?

– Тогда рассказывай.

– Я чувствую, такой человек в Твин Пиксе появился и только ему я расскажу.

– Подожди, всему должно прийти свое время.

И Леди-С-Поленом принялась баюкать свою деревяшку.

Глава 15

Роберт Таундеш решает нарушить один из самых страшных запретов в доме своего отца.
– Таундеш-старший считает, что занятия футболом могут вывести Роберта на правильный путь в жизни.
– Бобби держит руку над огнем зажигалки. Испытание силы воли проходит вполне успешно.
– Вновь ссора с отцом.
– Их примиряет только появление миссис Таундеш.
– Вся семья молится.

В доме Таундешей было непривычно тихо. Даже разговорчивый мистер Таундеш в день похорон Лоры Палмер старался не доставать своего сына нравоучениями и наставлениями.

Миссис Таундеш и в обычные дни была не особо разговорчива. Она лишь смотрела на своего сына, сокрушенно качала головой, убиваясь, что он вырос такой непутевый.

Бобби уже оделся в траурный черный костюм и вышел в гостиную. Ни матери, ни отца еще не было. Они одевались у себя в спальне, готовясь идти на похороны. Бобби достал сигарету, прикурил и остановился возле распятия. Он потянулся, широко расставив руки в стороны. Полы его незастегнутого пиджака разошлись. Он так и стоял глубоко прогнувшись.

За этим занятием его и застал отец. На мистере Таундеше был неизменный военный мундир с орденскими планками на левой стороне груди.

Отец застыл в изумлении. Вот такого нахальства от сына он никак не ожидал. Стоять перед распятием с сигаретой в зубах и потягиваться - это было уже верхом нахальства.

– Эй, Бобби, - только и нашелся что сказать мистер Таундеш.

Бобби тут же вздрогнул. Но он словно не услышал направленные к нему слова отца. Он быстренько спрятал сигарету в кулак и словно в отчаянии обхватил голову руками, упал на колени перед распятием, притворившись, что усердно молится. Отец на минуту задумался: может, и в самом деле сын так убит горем, что не понимает, что делает? "А может, мне показалось?"

На всякий случай он решил сразу не выяснять отношения, а приблизился к сыну и остановился в паре шагов от него. Но все-таки нос некурящего мистера Таундеша уловил запах табачного дыма.

– Роберт, - строго сказал отец, - я думаю, нам с тобой сегодня вновь придется обсуждать вечную тему.

Роберт поднялся с коленей, отряхнул брюки и немного зло, но все-таки боязливо ответил отцу:

– Папа, неужели ты собираешься в такой день, в день похорон Лоры Палмер обсуждать проблему с сигаретами. Ты же понимаешь, я очень взволнован, я не могу сдержать себя, и поэтому закурил.

– Роберт, нужно быть пунктуальным во всем и последовательным. Это поганая привычка - курить, недостойная цивилизованного человека, к тому же, капитана футбольной команды школы. Может быть, это единственное, в чем ты добился большого успеха, и это то, что сможет вывести тебя на светлый путь жизни. Так что погаси сигарету.

Бобби немного колебался. Наконец, он загасил сигарету о подошву ботинка.

Отец, удовлетворенный, с благодарностью посмотрел на сына. Ему и в самом деле не хотелось ссориться в такой торжественный день.

Отец и сын сели за стол. Бобби крутил в руках потушенный окурок, не зная, куда его пристроить. Отец с важным видом сидел рядом и вещал:

– Похороны - это всегда ужасно, ты слышишь меня, Бобби?

Бобби повернулся к отцу.

– Так вот, похороны - это ужасная вещь. Мне приходилось бывать на многих, может быть даже, на слишком многих. Да ты не слушаешь меня, Роберт!

– Отец, я слушаю тебя внимательно, я всегда вслушиваюсь в твои слова и нахожу в них много полезного.

– Так вот, на войне люди умирают очень часто и как правило, очень молодыми, обычно такими, как ты.

– Да, совершенно верно, - сказал Бобби, - Лора тоже умерла, и тоже очень рано, совсем такой, как я.

– И у нас, Роберт, есть ответственность перед умершими. Ответственность, - отец наставительно поднял вверх палец, - это один из столпов нашего общества.

Роберт щелкал затвором зажигалки и желтоватый язычок пламени то вспыхивал, то угасал. Это начало раздражать отца. Он взял и отнял у сына зажигалку.

– Тебе, Роберт, она не понадобится, потому что ты бросаешь курить.

– Отец, лучше верни зажигалку мне. Это будет унизительно, если ты заставишь бросить меня. Лучше я брошу сам курить.

Отец заколебался. И тогда Бобби выложил козырную карту:

– К тому же, это подарок Лоры.

Отец неохотно пододвинул зажигалку по столу к сыну. Тот сжал ее в кулаке.

– Твои поступки, сын, должны быть направлены на то, чтобы увеличить количество добра в мире. И вот тогда, когда каждый будет вести себя так, чтобы приумножать добро, а не зло, мир станет светлым и прекрасным.

Отец вскинул голову и посмотрел на идеально чистый выбеленный потолок.

– А что такое добро? Ты-то хоть знаешь, отец?
– спросил Роберт.

– Добро очень важно для тех, кто уже находится в земле. Это нужно для умерших, Роберт. Не столько для живых, сколько для умерших.

– Добро для умерших?
– удивился Роберт.

– Разве я сказал для умерших?
– переспросил отец.

– Да.

– Конечно, добро нужно живым, умершим уже все равно.

– Ты считаешь, отец, что у меня нет силы воли? Что я не могу бросить курить?
– сказал Роберт, поставил на стол зажигалку, щелкнул затвором.

Взвился вверх желтый язычок пламени. Роберт отдернул рукав пиджака и завел ладонь, остановив ее прямо над пульсирующим язычком пламени.

– Я понимаю, как тебе больно, - непонятно было, говорит ли отец о боли от огня или о боли от потери Лоры, - но ты научишься терять близких, научишься переживать боль. И тогда ты станешь настоящим человеком. Ведь умение переносить боль, невзгоды и несчастья отличают человека от животного. Животные не замечают смерти, продолжал свою спорную мысль отец.
– Я понимаю, Роберт, что сейчас тебе не хочется начинать со мной серьезный настоящий разговор об умных вещах. У нас снова с тобой в разговоре наступил пат. Как в шахматах. Но все-таки, Роберт, это неважно, когда начать такой разговор. Он никогда не сможет кончиться. Об этом можно говорить вечно.