Чтение онлайн

Мы сочиняем маленькую сценку, в которой Плутарх спрашивает меня про наших соперников, и я говорю: «Дома, в Двенадцатом, где знают толк в выпивке, – я делаю вид, что стряхиваю пылинку с жилета, расшитого коктейльными бокалами, – мы называем их псевдопрофи по аналогии с псевдопивом. Ну, вы знаете это пиво – никакого пива, сплошная пена».

Мы обыгрываем слоган, заменяем «никакого пива» на «никакого кайфа», чтобы не повторяться. Потом сочиняем еще несколько шуток для разнообразия. Мейсили выдает: «Никаких бриджей, сплошное хвастовство», поскольку она увлекается модой, Вайет придумывает карточный вариант: «Никаких козырей, сплошной блеф». Лулу явно не в состоянии придумывать – свернулась калачиком на пару со змеей, поэтому для нее мы подбираем старое доброе: «Никаких укусов, сплошное тявканье». Вайет упрашивает ее сказать это всего разок, на камеру. Змея показывает зубы на слове «укусов», так что все удачно.

Плутарх выглядит совершенно счастливым, говорит, что сможет собрать кусочки записи в отличный ролик. Он вздыхает, вспомнив, какие в прошлом были инструменты и возможности – они едва не уничтожили человечество, потому что могли создать любой сценарий с любым человеком.

– Причем за считаные секунды! – Он щелкает пальцами, подчеркивая мгновенность процесса. – Пожалуй, не зря от таких технологий отказались и запретили использовать, учитывая натуру человека. Мы и без них едва не смели себя с лица земли, так что можете себе представить… Но какие они давали возможности!

Да уж, поразительно, что люди все еще живы, учитывая нашу природу.

У Лулу сбегает змея, и мы собираемся пуститься на поиски, как вдруг Плутарх бросает взгляд на часы на каминной полке и машет в сторону двери.

– Не беда, не беда. Нужно поскорее уложить вас в постель. Завтра начнется шоу.

Ведя нас мимо всех Хевенсби, он разглагольствует о том, что теперь все захотят попасть в повозку с оркестром, имея в виду, что люди всегда стремятся примкнуть к чему-то популярному. Его слова заставляют меня вспомнить про наших музыкантов, которые раньше действительно разъезжали в повозке и были настоящим бродячим оркестром. Мы подходим к ожидающему фургону, и Плутарх желает нам удачи.

Я все еще не знаю, как относиться к этому человеку. Может, он действительно рисковал жизнью, чтобы подарить мне несколько бесценных минут с Ленор Дав, и на арене его сведения подтвердятся. Вдруг он хоть как-то нам поможет, когда шоу начнется? Лучше его не злить.

Я протягиваю ему руку:

– Спасибо за помощь, Плутарх.

Он с благодарностью отвечает на мое рукопожатие.

– Знаю, местами я жалок и достоин презрения, но я на вашей стороне.

Что ж, посмотрим.

В апартаментах нас ждут Мэгз и Вайресс с обильным ужином – тушеным мясом с овощами, только в моем животе еде нет места – там порхают бабочки. Менторы хвалят нас за выступления и отличную работу, которую мы проделали вместе с новичками, хотя лично я чувствую, что большую часть проделали другие трибуты. По крайней мере, я ничего не испортил.

Я чувствую себя неплохо, пока не настает время ложиться. Мейсили спрашивает:

– Это правда? Ты действительно решил уйти в одиночку?

Похоже, Велли всем рассказала.

– Я получил единицу, Мейсили. Меня постараются погубить. У вас с Вайетом гораздо больше шансов без меня. – Лулу я даже не упоминаю, потому что вряд ли у нее вообще есть шанс.

Вайет кивает, наверняка прикидывая расклад.

– Голова мне говорит, что ты прав, но…

– Вот и доверяй голове. От меня вам один вред. – Интересно, не прими я участие в заговоре, был бы столь же самоотвержен? Или стал бы цепляться за группу в поисках защиты? Разрыв с ними радости не приносит. – Смотрите, никто не знает, что там случится. Наши пути могут и пересечься. Однако я не вправе подставлять вас – заставить расплачиваться за решения, которые принял сам.

– Ладно, – говорит Мейсили. – Значит, мы снова там же, где и начали, когда сели в поезд. Ты не хочешь нас в союзники.

– Я не хочу никого, – объясняю я.

Нелегко становиться изгоем. Вот бы я мог им все рассказать! Про заговор, про телефонный звонок Ленор Дав. Про предупреждение Сноу и восходящее солнце Плутарха. Но это лишь вызовет вопросы и приведет к неприятностям, поэтому оставляю все как есть. Я ничего не хочу. Гасите свет.

Лулу тут же засыпает мертвым сном, остальные долго ворочаются. Мне постоянно снится Ленор Дав, я то и дело резко просыпаюсь. Песня, в честь которой она получила свое имя, слишком сильно напоминает нашу историю. Парень теряет любовь всей своей жизни, Ленор, и сходит с ума от тоски по ней. Потом к нему домой прилетает большой старый ворон. О чем бы герой ни спрашивал птицу, та все время отвечает «Никогда», и нетрудно догадаться, что это лишь усугубляет безумие парня.

Как душе, убитой горем… суждено ли хоть когда

Свидеться в саду Эдемском с девой праведной Ленор,

Лучезарной юной девой, суждено ль попасть туда?..

Ворон каркнул: «Никогда».

Эдемский сад, рассказала мне Ленор Дав, – это такое особое место. Некоторые верят, что туда можно попасть после смерти. Хороший мир для хороших людей с крыльями, которых называют ангелами. Но сейчас мои помыслы лишь об одном крылатом существе – о Ленор Дав. Если после жизни, которую я вот-вот потеряю, есть что-то еще, то увижусь ли я с ней вновь? Как тот парень в песне, я тоже хотел бы это узнать. Увы, ворон не дает ответа, нужного нам обоим.

Глава 15

Ночь кажется одновременно и слишком долгой, и слишком короткой. Когда Мэгз приходит нас будить, я просыпаюсь совершенно разбитым. Мы умываемся и надеваем старую тренировочную форму, поскольку новые костюмы нам дадут лишь в загонах перед самым выходом на арену. Мейсили явно расстроена из-за того, что я бросаю новичков. В знак примирения по дороге на кухню я незаметно вкладываю ей в руку подарок Бити – набор для превращения картофелины в фонарик. Хотя она продолжает упорно меня не замечать, набор исчезает в ее кармане.

Завтрак подают обильный и горячий, но у нас с Вайетом еда буквально застревает в горле, и мы едва проглатываем пару кусочков. Мейсили берет лишь кофе. Лулу, напротив, съедает гору блинчиков высотой со свою голову и несколько пригоршней бекона, тем самым подтверждая, что не сознает, что произойдет с ней в следующие несколько дней. Пожалуй, так оно и лучше. Без змеи она выглядит совсем беззащитной.

Вайресс дает нам последние указания и замыкается в себе. Мэгз обнимает каждого и говорит, что мы замечательные, чем бы все ни кончилось.

Иллюзиям конец. Неудержимая сила влечет нас, все быстрее и быстрее, к неизбежному, которое начнется с ударом гонга. Вся подготовка трибутов – костюмы, тренировки, интервью – лишь отвлекала от реальной повестки дня: сегодня кто-то из нас умрет.

Друзилла заглядывает в апартаменты, чтобы выполнить последнюю обязанность сопровождающей: убедиться, что нас обыщут и посадят в фургон. Не знаю, где Мейсили спрятала пакетик, но у нее ничего не находят. После того как нас сковывают, женщина в белом халате и с набором шприцов впрыскивает что-то каждому в предплечье. Впрочем, мы знаем: это маячки – следящие устройства, позволяющие распорядителям Игр находить нас на арене.

– Что произойдет, если мы победим? – спрашивает Вайет. – Их извлекут?

– Мы в любом случае забираем их у трибутов, мертвых или живых, – говорит женщина. – Они многоразовые. Конечно, в этом году нам понадобилось еще двадцать четыре сверху.

Спасибо, что напомнили.

Друзилла становится у задней части фургона.

– Ладно, ребята, постарайтесь меня не посрамить!

Мейсили наносит последний удар:

– Будто ты без нас не справишься.

Друзилла яростно хлопает дверью.