Чтение онлайн

— Странный ты Артем, капец какой странный — усмехнулась я.

— Что есть то есть, Колючка. Ну так что? На свиданку со мной пойдешь?

Я смотрела на него и не могла понять, шутит ли он и говорит серьезно. Мы только что осуждали мой секс с его другом, а он уже зовет меня на свидание и предлагает с ним отношение. Абсурд какой то. Он издевается?

— Только одно условие Колючка — он прищурился — Ни какого секса на стороне, понятно? Только я, и ни кто больше.

Анастасия Волкова

Самолёт шмякнулся на полосу, и я чуть не врезалась лбом в спинку впереди. Москва, привет, ты всё такая же серая сучка. Дождь по стёклам, запах мокрого асфальта уже в салоне, и я сижу, прилипнув к иллюминатору, как дура, которая два дня пыталась не сдохнуть от тестостостеронового переизбытка.

Два дня, девчонки. Два. И я до сих пор не решила, кто я: аналитик года, шлюха по вызову или просто ходячая провокация с рюкзаком.

Утром после той ночи — когда Дмитрий вломился ко мне, пьяный в хлам, я проснулась с ужасной головной болью. И да, Артем его так и не забрал. Просто не смог. Конечно, как такого амбала то с места сдвинуть, если он лежит овощем.

Он выполз в 10:30, с глазами как у вампира после диеты, буркнул «спасибо за подушку» и свалил. Без «прости». Без «утро доброе». Просто ушёл. Профессионал, мать его.

Потом работа. Он в костюме, я в брюках и рубашке. Я сыплю цифрами, он ставит подписи. Ни одного взгляда. Ни одного лишнего слова.

Вечером позвонил Артем. Я ему так и ни чего не ответила. Ни да, ни нет. Он и не настаивал.

Набережная, мороженое, пломбир в вафельном стаканчике. Он рассказывает про Берлин, про собаку Бублика, про немку в лифте. Я смеюсь.

Он лёгкий. Не как Дмитрий — не как нож в спину.

На второй день снова работа. Ещё встреча. Дмитрий — лёд. Я — робот. Потом обед с Артёмом. Пляж, полотенца, он мажет мне спину кремом. Я думаю: «А ведь могло бы быть просто».

Но не было.

Потому что в голове — Дмитрий. Его руки. Его голос.

И вот теперь — Москва.

Я вышла последней. Дмитрий впереди, с телефоном. Артём — рядом, с моим рюкзаком.

И тут — она.

Екатерина.

Не та, что была в участке, потрепанная, в слезах.

Эта — другая.

Чёрный костюм, брюки со стрелкой, жакет как вторая кожа. Волосы — светлые, пучок идеальный. Макияж — безупречный. Губы — красные, но не вульгарно.

Красивая. Очень.

Увидев нас, она тут же расплылась в улыбке и кинулась на шею Дмитрию.

Он едва успел убрать телефон.

— Дима! — её голос звучал звонко, почти радостно. — Я так волновалась! Почему ты не отвечал?

— Проблемы со связью, — коротко бросил он, отстраняясь. — Всё в порядке? Зачем приехала?

Она окинула нас взглядом — сначала Артёма, потом меня. В её глазах на долю секунды мелькнуло что-то холодное, расчётливое, но тут же сменилось тёплой улыбкой.

— А я что не могу встретить мужа? Я беспокоилась.

— Ни когда не встречала, с чего бы сейчас строить из себя заботливую жену? — его тон был ровным, но с той острой кромкой, которая резала воздух. Он не обнимал её в ответ — просто стоял, руки в карманах брюк, глядя сверху вниз с лёгким раздражением, которое я уже научилась распознавать. Это был не гнев, а… усталость?

Екатерина не дрогнула. Её улыбка стала ещё шире, но я заметила, как пальцы сжались на его рукаве — крепче, чем нужно для «заботы». Она была актрисой высшего класса: идеальная жена на публике, пустая кукла дома. Я видела это по мелочам — по тому, как она поправляла его галстук, хотя он был безупречен, по тому, как её взгляд скользнул по мне, оценивая, как конкурентку на распродаже.

Как же до боли все знакомо.

— Дима, ну что ты, — протянула, наклоняясь ближе и чмокая его в щёку. Губы оставили след помады — яркий, как предупреждение. — Я просто соскучилась. Ты уехал так внезапно, даже не сказал. А я тут одна, в пустой квартире… Ты же знаешь, как я ненавижу одиночество.

Он фыркнул — тихо, но я услышала. Артём рядом напрягся, переминаясь с ноги на ногу. Он смотрел на эту сцену с лёгкой усмешкой, но в глазах мелькнуло что-то острое.

— Одиночество? — Дмитрий отстранился окончательно, вытирая щёку тыльной стороной ладони, будто стирал не помаду, а грязь. — Ты была на вечеринке у подруг вчера. Фото в сети.

Её глаза сузились на миг — вспышка, как молния, — но она тут же рассмеялась, театрально, откидывая голову. Звук был звонким, но фальшивым.

— Ой, Дима, это же шутка! Просто собрались с девочками. — она прижалась к нему боком, рука скользнула по его груди, но он даже не шелохнулся. — Милый, не будь таким. Я же твоя жена. Давай поедем домой, я приготовила ужин. Твой любимый стейк. И… — она понизила голос, но достаточно громко, чтобы мы услышали, — потом разберёмся, почему ты не звонил.

Дмитрий посмотрел на неё сверху вниз, и в его глазах не было ни тепла, ни желания — только холодная пустота. Та самая, что я видела в его кабинете, в машине, в отеле.

А жена то смотрю, не сильно и страдает из-за того случая.

Как же они все мне противны.

— Не нужно, Кать. Я заеду в офис. Дела.

Она замерла. Улыбка застыла на лице, как маска. Потом повернулась ко мне — медленно, с той грацией, которая стоила тысячи на курсах этикета. Её взгляд прошёлся по моему рюкзаку, по простым брюкам и рубашке, по лицу без тонны макияжа.

— А это кто? Твоя новая… секретарша? Из Сочи притащил?

Артём хмыкнул рядом, но промолчал. Дмитрий не моргнул.

— Домой езжай. Я вечером буду.

«Домой езжай», — мысленно передразнила его. Бесит.

Я вышла из аэропорта, чувствуя себя выжатой как лимон. Такси поймала быстро — Артём предлагал подвезти, но я отказалась, сославшись на «дела». Дмитрий даже не взглянул в мою сторону, когда Екатерина утащила его за руку, изображая идеальную жену. Ладно, их проблемы. Мои — это рюкзак на плече, гудящие ноги и желание рухнуть в кровать, чтобы проспать хотя бы часов десять. Сочи вымотал меня не только работой, но и всем этим цирком с мужиками. Артём, Дмитрий, их взгляды, слова, прикосновения… Хватит. Домой, душ, постель. Всё остальное — завтра.

Машина подъехала к особняку, и я расплатилась, не дожидаясь сдачи. Ворота открылись автоматически — отец всегда следил за безопасностью, как за своей репутацией. Я прошла по гравийной дорожке, чувствуя, как капли дождя капают за шиворот. Дверь открыла Марья Ивановна.

— Настенька, вернулась! — она обняла меня, не давая даже снять рюкзак. — Устала, наверное? Я тебе супчику сварила, куриный, как ты любишь.

— Спасибо, Марья Ивановна, — улыбнулась, чувствуя, как напряжение чуть отпускает. — Но я сейчас только спать хочу. Суп завтра.