Чтение онлайн

Она кивнула, но в её глазах мелькнула тень беспокойства.

— Хорошо, милая. Только… отец тебя ждёт в кабинете. Сказал, как приедешь — сразу к нему.

Я замерла на полушаге. Сон? Какой сон. Отец в кабинете — это всегда значит проблемы. Или приказы. Или то и другое вместе.

— Конечно, ждёт, как же без аудиенции у его величества? Ладно, пойду, пока он не решил, что я дезертировала.

Марья Ивановна только вздохнула и ушла на кухню, а я бросила рюкзак в холле и поднялась по лестнице. Кабинет отца был на втором этаже, в конце коридора — массивная дубовая дверь, которая всегда казалась мне входом в другой мир. Мир, где нет места слабостям, только сделкам и расчетам. Я постучала — коротко, без энтузиазма — и вошла, не дожидаясь ответа.

Отец сидел за столом, как всегда, в своем кресле из красного дерева, с сигарой в руке. Дым клубился под потолком, смешиваясь с запахом дорогого виски.

Но он был не один.

Напротив сидел Сергей Ковалев — отец Дмитрия, с тем же властным взглядом, что и у сына, но с сединой в волосах и морщинами, которые говорили о годах интриг.

Они оба посмотрели на меня, и я почувствовала себя под прицелом.

— Анастасия, садись, — сказал отец, указывая на кресло напротив. Голос ровный, но с той стальной ноткой, которая не терпела возражений.

Я села, скрестив ноги, и посмотрела на них по очереди.

— Что, уже допрос? Я только с самолёта.

Сергей улыбнулся — холодно, как акула перед обедом.

— Нет допроса, Настя. Просто разговор. Ты хорошо поработала в Сочи. Контракт спасён, Дмитрий доволен.

— Рада слышать, — ответила саркастично. — А теперь что? Медаль?

Отец нахмурился, но Сергей поднял руку, успокаивая.

— Нам нужно, чтобы ты кое-что разузнала. В офисе Дмитрия. Конкретно — о его новых сделках с китайцами. Детали, цифры, партнёры. Ничего сложного, ты же аналитик.

Разузнала? Это звучало как…

— Вы серьёзно? Вы говорите мне шпионить за ним и доносить вам? — я уставилась на Сергея, потом на отца. — Зачем? Я там работаю, а не играю в шпионов.

Сергей не дрогнул, только наклонился ближе, опираясь на стол.

— Это не шпионаж, Настя. Это… помощь. Семейная. Просто присмотрись, послушай. И расскажи мне. Это важно.

Я фыркнула.

— Помощь? А зачем вам такое? Спросите сами. Зачем вам знать детали его сделок? Вы же друзья, партнёры.

Отец молчал, глядя в сторону, а Сергей просто улыбнулся шире, но без тепла. И тут до меня дошло. Как молния ударила. Новые сделки Дмитрия — это его самостоятельные проекты, без отцовского контроля. Если он узнает детали… Он может подставить, сорвать, разрушить. Зачем?

— Зачем отцу разрушать бизнес своего сына? — выпалила я, глядя прямо на Сергея. В комнате повисла тишина, тяжелая, как дым от сигары.

Отец наконец поднял взгляд.

— Это не твое дело, Настя. Просто сделай, как тебе сказали. — процедил он сквозь зубы.

Я пожала плечами, чувствуя, как внутри всё кипит, но снаружи оставаясь спокойной. Не время для скандала. Не здесь.

— Хорошо, папочка, как скажешь, — ответила я саркастично, вставая. Развернулась и вышла, не оглядываясь. Дверь закрылась за мной с тихим щелчком, но в голове гудело. Шпионить за Дмитрием? Разрушать его бизнес? Чёрт, что за игры эти старики ведут? И почему я в центре этого дерьма?

Дмитрий Ковалев

Офис встретил меня тишиной, как старого друга — или, скорее, как тюрьму, из которой не выбраться. Я захлопнул дверь кабинета за спиной, чувствуя, как эхо отзывается в пустом коридоре. Ночной охранник кивнул из-за стойки, но я даже не взглянул. Не до него. Я прошел через приемную, мимо стола Лены — пустого, как моя голова после этой чертовой командировки, — и рухнул на диван в углу кабинета. Этот кожаный кусок мебели уже стал родным: сколько ночей я здесь провел, когда дома ждала только пустота и Екатерина с ее вечными претензиями?

Кое-как отвязался от Кати в аэропорту. Она цеплялась, как пиявка, лепетала про ужин, про «милый, пойдем домой», а я стоял и думал: в любой другой день послал бы ее прямым текстом, на хуй, без церемоний. Но после случившегося… К черту. Пусть идет домой, жрет свой стейк в одиночестве. Я не ее муж, я ее… декорация. И она это знает.

Закрыл глаза, откинувшись на спинку дивана. Попытался уснуть — вырубиться, забыть про Сочи, про Настю, про ее тело подо мной, про ее стоны, которые до сих пор эхом в голове. Не получается. Мысли крутятся, как в мясорубке: отец с его вечными приказами, контракт, который мы чудом спасли, Артем с его «ты ее сломаешь». Сука, может, и сломаю. А может, она меня уже сломала. Встал, потирая виски. Голова гудела от всего этого дерьма.

Пошел в душ — в маленькую ванную, примыкающую к кабинету. Горячая вода хлестала по плечам, смывая пот и усталость, но не мысли. Стоял под струей, упираясь ладонями в кафель, и думал о Насте. О ее глазах в тот момент, когда она проснулась. О ее губах, о ее бедрах, о том, как она выгибалась подо мной. Черт, Ковалев, соберись. Она — дочь Волкова, сотрудница, проблема на ножках. А я — женатый идиот, который не может держать хуй в штанах. Вытерся, накинул свежую рубашку из шкафа — запас всегда на случай таких ночевок. Вышел, чувствуя себя чуть лучше, но все равно как выжатый лимон.

И тут телефон завибрировал на столе. SMS. Взял, глянул на экран. От Насти.

«Дмитрий Сергеевич, нужно срочно поговорить. Сейчас. Вы где?»

Я замер. Что за хрень? Ночь на дворе, она только с самолета, как и я. Что такого срочного? Может, про работу? Или про… нас? Фыркнул про себя. Нас? Какого нас? Это была одна ночь, антидепрессант, как я сказал. Но внутри что-то шевельнулось — не злость, не раздражение, а… интерес? Черт знает.

Написал: «В своем кабинете.»

Ответ пришел почти сразу: «Скоро буду.»

Я откинулся в кресло, глядя на экран. Скоро буду. Что она хочет? Выяснить отношения? Уволиться? Или… Нет, Ковалев, не фантазируй. Положил телефон, потянулся за бутылкой виски из бара — налил полстакана, но пить не стал. Просто смотрел на жидкость, крутя стакан в руке. Дождь за окном усилился, стучал по стеклу, как барабан. Жду. И думаю: что, если это не про работу? Что, если она приедет, и все повторится? Сука, а ведь я не против.

Прошло сорок минут — или час? Время в этом кабинете всегда растягивается, как резина, особенно ночью. Я сидел в кресле, уставившись в окно, где Москва мерцала огнями, как фальшивый бриллиант. Стакан виски в руке уже пустой, лёд растаял, оставив только лужицу на дне. Сделал ещё глоток из бутылки — прямо так, без церемоний. Жжение в горле притупило мысли, но не выключило их полностью. Настя. Что она хочет? Если это про ту ночь — к чёрту. Не время для драм. Если про работу — почему не завтра? Я не её психотерапевт.