Чтение онлайн

Он рассмеялся — громко, от души, хлопнув ладонью по столу.

— Эй, не напоминай! Помнишь, как мы в Оксфорде ту девчонку из Швеции делили? Ты выиграл в покер, а я остался с бутылкой виски. Жизнь — штука справедливая, брат. После универа я в Берлин рванул, стажировка в Siemens, потом в эту корпорацию. Немцы любят русских, которые не пьют водку на завтрак и знают, что такое HS-коды. А ты? Всё в семейном бизнесе? Отец, небось, до сих пор дергает за ниточки?

Я кивнул, чувствуя привычную тяжесть в груди.

— Дёргает. Брак с Катькой — его идея. Компания — его. Я только рулю. Но миллионы капают, Лёха. Не жалуюсь.

Он прищурился, наливая себе воды из графина.

— Брак? Серьезно? — он громко рассмеялся. — Не жалуется, ага. По глазам вижу — устал ты, Димон. Как зомби. А эта твоя аналитикша… Волкова, да? Огонь-баба. Умная и фигура — вау. Где откопал?

Я бросил взгляд на Анастасию — она всё ещё у перил, ветер трепал её волосы. Взгляд упал на ее длинные стройные ноги. Она переступила с ноги на ногу и слегка оттопырила попку. Сука, ну вот опять же…

— Дочка старого друга отца, — ответил, быстро отводя глаза. — Прислали «учиться бизнесу». Но да, золото. Без неё контракт бы накрылся.

Лёха присвистнул, откидываясь назад.

— Золото, говоришь? А по-моему, она тебя на крючок взяла. Вижу, как ты на неё пялишься. Небось, трахнул уже?

Я сжал челюсть, но усмехнулся — Лёха всегда умел бить в цель.

— Заткнись.

— Ага, — он подмигнул. — Ладно, не буду лезть. Но слушай, вечером свободен? Немцы улетают, а я здесь на пару дней. Давай махнём в бар? Помнишь, как в Оксфорде? Пиво, стриптиз, разговоры по душам. Без жён, без отцов. Только мы.

Я помолчал секунду, взвешивая. Вечер в отеле с Анастасией — это мина замедленного действия. После ночи, после её обвинений… Лучше проветриться. С Лёхой можно расслабиться, вспомнить, кем был до всего этого дерьма.

— Договорились, — сказал, вставая. — В девять? В «Ривьере»?

— Идеально, — он поднялся, обнял меня по-братски, похлопав по спине. — Приводи девчонку. Расскажу ей, как ты в универе девок клеил.

— Не приведу, — отрезал я. — Она тут по работе.

Он рассмеялся, отходя к своей машине.

— Как скажешь, Димон. До вечера!

Я кивнул, подходя к Анастасии. Она повернулась, когда я приблизился — глаза холодные, но в них мелькнуло что-то… усталость?

— Неплохо сработала.

— Это вы так говорите «Спасибо, что спасла мой бизнес», если да, то не за что.

Я сжал челюсть.

Ну давай, скажи еще что нибудь и я твой рот…

— С вами все хорошо, Дмитрий Сергеевич? — повторила она, прищурившись. — Выглядите так, будто вот-вот лопнете. От злости? Или от того, что я только что вытащила ваш зад из таможенного ада?

Я остановился в шаге от неё, чувствуя, как воздух между нами искрит — не от жары Сочи, а от чего-то другого, электрического, опасного. Она стояла у перил, опираясь на них бедром, платье слегка колыхалось от бриза, обнажая ещё сантиметр кожи на бедре. Волосы растрепались, прядь упала на щёку, и она не убрала её — просто смотрела на меня снизу вверх, с вызовом, который заводил сильнее, чем любой флирт.

— Может, и лопну, Волкова. От твоего языка. Он острее, чем твой анализ.

Она фыркнула, откидывая голову назад — движение, которое обнажило шею. Я невольно сглотнул, вспоминая, как эта шея изгибалась под моими губами ночью. Её стоны, её ногти на моей спине, её… влажность. Чёрт, Ковалев, соберись.

— О, комплимент? — она скрестила руки на груди, подчёркивая декольте — не глубоко, но достаточно, чтобы я заметил. — От вас? Не ожидала. Обычно вы предпочитаете «заткнись и работай».

Я шагнул ближе, так близко, что её запах — шампунь отеля, смешанный с солью моря и чем-то её, женским — ударил в нос. Она не отступила, только глаза сузились, губы сжались в тонкую линию.

— Ты спасла контракт, — сказал, глядя ей прямо в глаза. — Молодец. Но не строй из себя героиню. Без моего «приказа» ты бы сидела в Москве и ковырялась в таблицах.

— Без вашего «похищения», вы имеете в виду? — парировала она, голос стал тише, но яростнее. — Вы меня сюда притащили. А теперь что? Ждёте благодарности? На колени встать?

Я усмехнулся — коротко, сквозь зубы. Её глаза вспыхнули, щёки порозовели. Она злилась, но под этой злостью было что-то ещё — то же, что ночью. Желание. Она чувствовала это, я видел.

Её дыхание чуть участилось, грудь поднялась выше.

Медленно наклонился к ней и едва не касался ее уха. Ох, один бог видит сколько усилий мне стоило, что бы не зажать мочку уха зубами.

— На колени? Я не против Анастасия, только попроси.

Она ахнула — тихо, но я услышал. Рука дёрнулась, будто хотела ударить снова, но замерла на полпути. Вместо этого она толкнула меня в грудь — не сильно, но достаточно, чтобы я отступил на шаг.

— О, я попрошу, Дмитрий Сергеевич, — прошипела она — Попрошу гореть вас в аду.

Я усмехнулся, не отводя взгляда. Чёрт, Волкова, ты меня доконаешь. Хотелось схватить её за талию, прижать к перилам и заткнуть этот рот поцелуем, но вместо этого я просто кивнул.

— Ты едешь? — спросил спокойно, хотя внутри всё кипело. — Или продолжишь устраивать сцены?

Она замерла на секунду, сжав кулаки, потом фыркнула и развернулась, цокая каблуками по деревянному настилу.

— Еду.

— Отлично — ответил, следуя за ней к машине. Открыл дверь «Мерседеса». Она села, захлопнув дверь чуть сильнее, чем нужно. Обошёл капот, сел за руль и завёл мотор. Дорога вилась вдоль побережья: пальмы, вспышки солнца на воде, туристы с фотоаппаратами.

Тишина в салоне была тяжёлой.

Она сидела, скрестив руки, глядя в окно. Платье снова задралось — на этот раз выше, обнажив бедро почти до края. Я сглотнул, заставляя себя смотреть на дорогу. Концентрация, Дмитрий. Работа. Контракт спасён, но это не конец.

Вдруг её телефон завибрировал. Она вытащила его из сумки — той самой, потрёпанной, которую тащила из Москвы, — и ответила, не глядя на меня.

— Да, Лен.

Голос смягчился, стал почти дружеским.

Пауза. Она слушала, кивая, хотя собеседница этого не видела. Потом уголок губ дрогнул в улыбке — редкой, настоящей.