Чтение онлайн

– Смотри, денег у нас немного. Ты можешь один прокатиться на всех аттракционах, или мы вместе можем попасть в воздушный замок. Как хочешь?

Ответ не заставил даму ждать. В замок! С Никой! Только так.

– Я хочу вместе с тобой. Без тебя не пойду, – и я крепче сжал ее кисть, чтобы дать понять не только словами.

Внутри все горело, будто где-то под сердцем запустили ракету, и ее огонь, способный вытолкнуть человека в космос, развернулся у меня внутри. Ее карий взгляд казался еще более прекрасным при свете всех этих мельтешащих огней, хитрые ямочки на уголках рта хотелось украсть.

Мы сняли обувь и вошли в замок. Конечно, все портило присутствие других детей, к которым я уже начинал ревновать, особенно к тем мальчикам, что постарше, но я старался не подавать виду и, несмотря на это, прыгать как можно выше, чтобы обратить на себя внимание Ники. Завоевать. Дотянуться до ее роста. Она смеялась, глядя как я упорно хочу перепрыгнуть пространство, а я смотрел на ее улыбку, впивался глазами в ямочки и подпрыгивал еще выше. Я хотел приблизиться к ней, обнять за талию и поцеловать, но так и не решился. В любом случае я был бы обречен на насмешку. Если бы Ника не отпрыгнула от меня в смущении, мой поцелуй мог походить лишь на поцелуй безнадежно влюбленного рыцаря, который взобрался на башню с принцессой, но поцеловал лишь стекло. Так целуют распятие и детей. Я ведь тогда и не знал, как это происходит, но почему-то верил, что с поцелуя все начинается, поэтому в этом вопросе нужно завидное мастерство, которое нужно тренировать хотя бы на помидорах, как учил меня Женя. Ника ни о чем не догадывалась, поэтому я мог смотреть на нее, не сдерживая чувств. Сквозь опустившуюся на нас темноту. На ее смех, губы, вздернутый носик, прямо на кончик, да-да, я видел…

Нам отвели всего 15 минут, и к Нике я даже не прикоснулся. На обратном пути она уже не брала меня за руку, и мы просто молча шли к своей арке по асфальту. Загорались звезды, крики затихали за нашими спинами. На нас были джинсовки, как на настоящей паре, и хотя бы благодаря этому Нике не стыдно было идти рядом. Мы, как коты, никуда не спешили. Ночь вокруг, казалось, только-только закончила школу, поступила в вуз и была совсем не страшной. Студенческая жизнь, говорят, золотое время в жизни каждого. Но можно ли было этому верить…

После прыжков на воздушном замке голова кружилась, как колесо обозрения. Земля выскакивала из-под ног. Это был вечер, когда счастье окатило меня. Школьные собрания, двойки по математике, игры на SEGA и зависть к тем, у кого есть эта приставка – все меркло по сравнению с этим вечером. Я не хотел портить вечер и молчал о парке аттракционов, развернувшимся у меня внутри. В нем все аттракционы развили невиданную скорость, но кричать было нельзя, никак. Огни вспыхивали, рябили, перебирали весь этот ночной ренессанс, но сам маленький парк оставался немым. Она же лучшая в классе, думаю, и самая красивая, понимала все и, наверно, уж могла прочитать мои мысли! И без слов.

– Ник, тебе нравится кто-то из мальчиков в классе?

– Нет, конечно! Они все дураки там!

Я был рад такому ответу. «Как хорошо, что Ника не видела моих оценок», – подумал я.

– А тебе кто-то нравится из девочек?

– Нееет, Ник, они все дуры!

Мы громко засмеялись. В арке послышалось наше детское эхо.

Так оборвалось мое первое в жизни свидание, о котором знал лишь я. Мое маленькое сердце было готово сколотить замок для двоих, но колотилось снова и снова напрасно, как аттракцион, на котором никого нет.

Дорога в Эдем. Время призраков. Правила эволюции.

Первая книга, которая меня поразила – энциклопедия динозавров. Доисторические ящеры и этот период жизни на нашей планете были тем сокровищем, которое позволяло восхищаться всей эволюцией. Сама мысль о том, что где-то в моих генах живет тираннозавр, приводила в расписной восторг. Р-р-р-р-рраа!

Хищники и травоядные. Вечное лето. Два материка Гондвана и Лавразия. Юрский период. Эдем. Ничего лишнего.

Уже зима, точно зима, но дороги еще приличные, снега горсть. Прямо перед выходными я узнаю от мамы, что мой рай наступил. Мы (и я, я, я!) с мамой, тетей Алисой и Никой едем в столицу на выставку динозавров в натуральную величину. Мама всегда очень уставала после работы, но в нужный момент у нее все же находились силы.

Мы загрузились в машину. За рулем – папа Ники. И что вы думаете? Ника села на первом сидении, рядом с отцом, ускользнув от моего пристального взгляда. Меня же посадили с мамой и тетей Алисой, которым было о чем поговорить.

Что ж, я снял шапку, расстегнул куртку, чтобы плечи мои казались шире, если Ника вдруг обернется, прижался лбом к окну и включил воображение. Я всегда представлял бегущего рядом с машиной белого волка. Путешествовать с проводником-призраком мне казалось приятнее, чем просто с людьми. Разговоры взрослых были пусты, радио надоедало, кто-то от скуки начинал поедать жареную курицу или чипсы. Разве это могло сравниться с волком? Когда машина останавливалась, он садился рядом и вилял своим белым хвостом, высовывал алый язык, впивался в меня своими желтыми глазами. Когда же машина трогалась – он рьяно бежал следом чуть позади, будто преследовал оленя. Редкие фразы отскакивали от лобового стекла в мою сторону:

– Кабан – вот это ага. Он как попрет, так и машину перевернуть может, а косуля, олень, лошадь или даже лось, так они капот сомнут, бампер уделают, встанут и дальше себе побегут.

Навстречу ехал дальнобой и моргнул дяде водителю фарами.

– О, и гаевые! Вообще на дороге сплошная опасность, никогда не знаешь, что тебя остановит.

Отец сбросил скорость – и волк замедлил свой бег. Я никогда не верил в опасность, исходящую от животных. Все эти истории про бедных охотников, которых медведь загонял на дерево или про несчастных рыбаков, на которых напал сом, были похожи на оправдания. Но разве можно было оправдать это наркотическое истребление туров, зубров, бизонов, волков? Не ради еды, а только лишь ради стрельбы по живому… Разве можно было понять этих краснолицых мужиков, которые оглушали рыбу взрывчаткой, а потом собирали их серебряные тела сачком? Или тех, кто растягивал сеть от одного берега до другого и, двигаясь вверх по течению, будто вскрывая вены реке своим ржавым лезвием, отбирал у нее все, даже маленьких рыбешек, которые шли потом на корм котам или бросались берегу, как мусор…

Из года в год, начиная с первого класса, я ходил с дедушкой на Припять, рыбачить. Из года в год рыбы становилось все меньше. Все реже дергался поплавок. Все тише и тише… И вот с какого-то засушливого лета мы с дедушкой ходили на рыбалку лишь для того, чтобы понаблюдать за быстрым течением темной воды и пройти вместе с ним вдоль берега, по илистым и песчаным берегам, как вдоль наших воспоминаний… а в конце присесть у заводи на теплых камнях, закинуть удочку и, забыв про поплавок, смотреть, как на мелководье молодой красноперый окушок гоняет мальков и подросших бычков.

В салоне машины пахло чипсами и газировкой, прямо как в кинотеатре в конце сеанса. Ника облизывала каждый пальчик по очереди. По-моему, она кушала курочку. Грудку. Она была из тех, кому нравилась грудка, мне же всегда нравились только ножки. Мы подъезжали. Снаружи это были просторные павильоны, и я даже не мог предположить, что там внутри. Кто там? Воображение рисовало немыслимые картины, опираясь на факты из энциклопедии. Я ждал огромных пальм и лиан, насекомых размером с голову человека и, конечно же, динозавров, таких родных: стегозавра, брахиозавра, трицератопса, тираннозавра, мегалозавра, игуанодона, птеродактиля (куда же небо без него?) Я шел к ним, как к мудрецам из прошлого. В их костях, казалось, больше правды, чем во всем человеческом существовании.

Мы купили билеты и смешались с толпой. Внутри было темно. Резиновые динозавры подсвечивались красными и желтыми огнями. Все были огорожены полуметровым забором. Их клыкастые пасти двигались, имитируя доисторический рык. У травоядных двигались шипастые хвосты. Мамы тут же бросились делать фотографии. В темноте можно было только со вспышками и поэтому у всех на фотографиях получились красные глаза. Темно… и Ника где-то тут, в неизвестности… я упустил ее… прошел мимо кладки яиц трицератопса, мимо спины стегозавра. Совсем не мог остановиться, потому что толпа несла всех, тем более такую маленькую песчинку как я, к тираннозавру – самому большому экспонату на этой выставке. К нему было совсем не подступиться. Он был рок-звезда. Эх.