Чтение онлайн

Теперь главное — до отпуска разобраться с первоочередными задачами, все делегировать, убедиться, что процессы отлажены. Худшее позади, с ГосРегламентом теперь все пойдет на лад — и надо как следует отдохнуть и восстановить отношения с Лерой. Они в последнее время нездорово так отдалились друг от друга — он погряз в работе, она погрузилась в свои фотографии. Ничего, путешествие, о котором они мечтали столько лет, все поправит. Следующий этап семейной жизни — родительство, в него надо войти отдохнувшими, подготовленными, но главное — единым фронтом.

Роман увидел перед собой станцию метро — той ветки, на которой через четыре станции располагался его офис. Улыбнулся и спустился под землю.

Вечерний Ханой опьянял, завораживал, кружил голову. Лера еще в первое посещение навсегда влюбилась в этот город. В осыпающуюся желтую штукатурку домов с колониальными балкончиками, в разносчиков с парой плетеных корзин наперевес, в уличные кафе с крохотными маленькими табуретками — после сидения на них немилосердно ломило спину, но как же здорово было ощущать себя частью бурлящей местной жизни.

Они с Ромкой гуляли по узким тротуарам, держась за руки — как двенадцать лет назад, в свадебном путешествии по Таиланду. Московская жизнь с ее неурядицами осталась в тысячах километрах позади — все равно что в другом мире. Здесь они принадлежали только друг другу, Ромка даже ноут не взял.

Лера с радостным волнением думала о путешествии, которое их ждет. Горы, рисовые поля, древние города, неизменный дневной фо бо в столовых для крестьян… Какие кадры она наснимает! Будут, конечно, и дожди, и скверная дорога, и — неизбежно — падения, и убогие гостевые дома с сомнительной чистоты постельным бельем и подтекающими унитазами. Но это все только в радость после обволакивающего московского комфорта, есть в этом… вкус настоящей жизни. Заказанные заранее мощные мотоциклы уже ждали в пункте проката.

Они дошли до площади с готическим католическим собором — он казался Лере телепортированным в экзотическую азиатскую реальность из какой-то параллельной вселенной. Миновали бабулю, жарящую яичницу на газовой плитке прямо на тротуаре, под плакатом с устремленным в будущее козлобородым дядюшкой Хо и красным коммунистическим знаменем. Присели в открытом кафе, где подавали бун ча и тепловатое местное пиво.

Лера надела джинсы, белую майку, клетчатую рубашку и ковбойскую шляпу. Этот стиль ей удивительно шел — эдакая крутая задорная кантри-герл. Полнота, из-за которой она столько переживала, ничуть не портила ее, напротив — придавала жизненной силы. Солнце золотило распущенные по плечам волосы, на лице играл румянец, глаза горели. Насколько же здесь она выглядела более живой и радостной, чем в сумрачной московской осени…

Мимо проехала стайка мотоциклисток — их черные волосы развевались на ветру.

— Щеночек, а мы шлемы вместе с мотоциклами арендуем или надо сейчас купить? — спросила Лера.

— Слушай, малыш, не помню. Купим, если что, по дороге.

— Где мы купим шлемы в шесть утра? Все закрыто будет…

Они решили выехать как можно раньше, до начала утреннего столпотворения на дороге. Специально договорились с пунктом проката, что мотоциклы будут их ждать.

— Ну давай напишу в прокат, спрошу, чтобы не суетиться завтра… — Ромка обратился к официанту: — Excuse me, sir, what is wi-fi password here?

Пацан — школьник, видимо — воззрился на иностранца непонимающе, но все-таки принес бумажку с от руки накарябанным паролем.

Роуминг Роман не подключал осознанно — после бесконечных рабочих созвонов и онлайн-конференций хотелось побыть наконец наедине с женой и с собственными мыслями, не дергаясь поминутно на всплывающие сообщения. Роман смахнул не глядя уведомления рабочего мессенджера и запустил другой — тот, в котором переписывался с владельцем проката. С улыбкой припомнил, что утонченный оксфордский английский в Азии не понимают, нужны самые примитивные конструкции и простые слова. Начал печатать: «Hello my friend. I forgot to ask, do you have 2 helmets for us?» Минуту спустя программа сообщила, что послание прочитано. Роман решил дождаться ответа — и тут всплыло уведомление о новом сообщении.

Катя.

После той ночи в купе Катя ни разу не написала ему в личку, даже по рабочим вопросам — обходилась почтой и общими конференциями.

Палец сам нажал на уведомление, разворачивая текст.

«Прости, что беспокою в отпуске, — писала Катя, — но ведь все равно кто-нибудь с тобой свяжется. Так что лучше я. В общем, у нас проблемы. ГосСтандарт забраковал ТЗ. Департамент методологического обеспечения отказал в визе. Сами не знают, чего хотят — но не того, что мы уже делаем».

«А что говорит Мария? — напечатал Роман. — Она же точно сказала, что все у нас как надо!»

«Мария уволилась из ГосСтандарта. Вчера».

Роман тупо смотрел в окно мессенджера, слушая, как Лера заказывает им еще по пиву, по слогам выговаривая «биа ха ной». Всплыло уведомление — Катя печатает текст. Долго, минут пять.

Роман безотрывно смотрел в экран. Лера оживленно говорила:

— В Далате есть дворец последнего тутошнего императора. Такой вайб конструктивизма тридцатых, ужасно хочу пофоткать. И запретный город в Хюэ… ну и названьице… местные произносят вот так: Х’ве. И старые купеческие дома в Хойане. Какой же кайф — никакого тебе графика, никаких душных гидов и унылых групп. Куда захотим, туда и поедем! Как тогда в Тае, помнишь? Господи, как же я по этому соскучилась!

Владелец проката что-то написал про шлемы, но это, похоже, уже не имело значения. Пришло наконец сообщение от Кати:

«Это жесть какая-то. Теперь с нуля процесс согласования начинать. Я почитала претензии этого начальника по методологи — там треш полный, дедуля вообще не отсекает, где айтишные решения, а где проблемы контента».

Роман не касался экрана. Он знал, что должен ответить. До Нового года еще одиннадцать… уже десять дней. Если на каникулах усадить отдел за работу… Но для этого нужно приехать в ГосСтандарт до праздников, причем — ему самому. Может, он и не справится с этими переговорами, но кроме него, с ними совершенно точно не справится никто.

ГосРегламент — проект его жизни. Запороть его — значит подвести команду, а себя обречь на то, чтобы до пенсии писать софт для складов канцелярских скрепок.

И нельзя бросать Катю одну в этом аду.

— Смотри, щеночек, у собора детки елку наряжают, — Лера засмеялась. — У них же тут католическое Рождество совсем скоро.

— Малыш, у меня кое-что случилось на работе, — сказал Роман, не отрываясь от телефона. — Проблемы. Очень серьезные. Только я это могу разрулить… если вообще могу. У меня полгода работы сейчас сыплется, понимаешь? Я должен вернуться в Москву. Ближайшим рейсом.

Лера молчала. Роман поднял наконец глаза на ее застывшее лицо:

— Прости, что так получилось. Ты оставайся, если хочешь. Одной в Хошимин опасно ехать, но давай отменим байки и возьмем тебе тур какой-нибудь. Хочешь — в Халонг, хочешь — на теплое море…

Лера рассеянно улыбнулась и кивнула. Она всегда молчала и улыбалась, когда Ромка задерживался допоздна на работе — почти каждый день, и когда уезжал в бесконечные эти командировки, и когда не отрывался от мессенджера в часы, которые они собирались провести вдвоем. Когда ночь за ночью отворачивался в постели — «на работе ад какой-то, устал», когда отказывался от приготовленного ужина — «перекусил уже в офисе», когда обещал перевести деньги на хозяйство как только так сразу, когда, обнимая и целуя жену, мыслями был далеко. Лера только улыбалась и кивала, потому что — ну что она могла возразить, какое имела право протестовать? Она — расплывающаяся, нежеланная, безработная, проигравшая в конкуренции? Не состоявшаяся в этой жизни ни как профессионал, ни как мать, ни как женщина? Ромка же пашет за них обоих, ради их будущего…