Чтение онлайн

Изливая душу, Лера не переставала поправлять лампы, подбирать ракурсы и щелкать камерой — и так уже полчаса оплаченного студийного времени провафлила. Она старалась поймать лицо подруги в кадр так, чтобы зафиксировать ее самые яркие выражения — сочувствие, жестковатую иронию, умение принять горькую изнанку жизни.

— Да раз уж на то пошло, он и не потрахивать этих фифочек тебе не обещал, — сказала Ирка. — В ЗАГСе ничего в таком роде не говорится.

— Не говорится, но… Верность в браке — это же как бы по умолчанию.

— На самом деле разные у всех умолчания, Леркин. Нет у нас какого-то всеми признанного свода правил, что в семье можно и чего нельзя. Бывают семьи, где умолчание — погуливать на сторону, только без шума и пыли. Или умолчание — по шее дать или там огрести. Или чтобы один пахал как конь, а другой в игрушки резался и кредиты брал… Всякие бывают умолчания.

Лера выпрямилась и опустила камеру.

— Послушай, ну… должны же быть какие-то, я не знаю, правила?

— А правило в этой жизни одно, — Ирка усмехнулась краешком рта. — Право сильного называется. Каждый делает то, что может себе позволить без последствий. Ну или когда думает, что не будет последствий. Думаешь, Валик такой верный муж от большой любви и нравственности? Да просто кому он сдался со своей язвой желудка и зарплатой в шестьдесят тыщ…

— Я не понимаю, — с отчаянием сказала Лера. — Мальчиков рождается столько же, сколько и девочек. Зачем нормальным бабам чужие мужики? Вешаться на женатика — это же как надо себя не уважать.

— Рождается-то их, может, и столько же. Вот только мужчины — это эволюционный расходник. Больше рискуют — больше гибнут. О себе не заботятся — рано сажают здоровье. Среди зэков женщин всего процентов пять. Среди бомжей и алкашей конченых — примерно так же. Мы, бабы, в целом… нормальнее. Если сходим с ума, то без шума, пыли и уголовщины. Поэтому в юности кажется, что парней кругом море, выбирай на любой вкус. А к тридцатнику изрядный их процент вылетает на занюханную обочину жизни и становится неликвидом брачного рынка. Тогда тридцатилетние бабенки оглядываются и понимают, что нормальных мужиков разобрали щенками. Зато жена не стенка — можно отодвинуть. А у новой женщины всегда есть уже хотя бы то преимущество, что она — новая. Ты, кстати, так и не ищешь работу?

— Заказами на обработку перебиваюсь. Ну и фотосессиями понемногу.

— Ага. Слушай, я тетку одну знаю, она крутой свадебный фотограф. Хочешь, сосватаю тебя ей в ассистенты? Первое время за спасибо придется впахивать, зато портфолио нащелкаешь. Заведешь знакомства среди всех этих тамад… или тамадов? В общем, тех, кто плотненько в этом бизнесе. Бабла там море. Знаю пару, которая при разводе еще взятый на свадьбу кредит делила. Чего, набираю?

— Не знаю… У нас в «Фотосфере» свадебный фотограф — это ну как дно днищенское, платья-торты снимать, пьяных гостей и пошлятину эту всю… Да и не сейчас в любом случае. Мы с Ромкой во Вьетнам улетаем, — Лера торопливо подбирала последние ракурсы — время аренды студии истекало. — Там, думаю, все у нас наладится.

***

Катя и Роман перешагнули зазор и вышли из теплой духоты вагона на платформу, в запах дизеля, мазута и горячих тормозных колодок. Пушистые хлопья снега кружились на ветру и опускались в черную московскую грязь.

Роман, наверное, подсознательно ожидал, что после этой ночи мир должен измениться необратимо, навсегда. Но все осталось таким же, как было вчера: залипающая ручка чемодана, скользкая слякоть под ногами, дружелюбная улыбка на лице Кати. Она расправила красный шарф под черным пальто и сказала:

— Я домой сейчас. К дейлику подгребу в офис. Помнишь, что в три встреча у генерального?

— Помню, конечно.

— Придем с потрясными новостями!

Катя подмигнула, и Роман слегка вздрогнул, но тут же понял, что она, конечно, имеет в виду то, что ГосСтандарт почти без скрипа и волокиты одобрил прототип, который они привозили. Айтишная женщина Мария организовала показ, на котором все было по делу, вопросы задавались осмысленные, от комментариев не крыло финским стыдом. Осталось дождаться всего одной подписи от начальника департамента методологического, что бы это ни значило, обеспечения. После нее Согласованное и Утвержденное Техническое Задание — именно так, с больших букв это называлось в документах — можно официально считать окончательным. Борьба за это шла четыре долгих месяца. А так как архитектура уже разработана и одобрен первый прототип, дальнейшая работа пойдет в условиях куда большей определенности.

— Я сегодня набросаю список вопросов, которые тебе надо утрясти перед отпуском, — Катя элегантно катила чемодан по платформе, едва придерживая ручку пальцами в замшевой перчатке. — И график спринтов утвердим. Собесы проводить доверишь Льву? Или пусть кандидаты повисят до твоего возвращения?

— Лев справится, — рассеянно ответил Роман. Определенно требовалось сказать что-то еще… после того, что произошло ночью в купе. — Давай я такси тебе вызову?

— Искать его потом в этой суматохе! — Катя рассмеялась, чуть запрокинув голову. — Не принцесса, на метро доеду!

— Ну хоть чемодан по лестнице снесу.

— Да тут пандус удобный. Все, давай, на дейлике увидимся.

Роман проводил взглядом стройную фигуру, уверенно ввинчивающуюся в утреннюю толпу приезжих. Он, конечно, не ожидал, что Катя примется донимать его разговорами о чувствах и отношениях. Но она держалась так, словно и вовсе ничего не было.

Словно не было пары бокалов шампанского в ресторане — надо же отметить завершение самого нервного и рискового этапа работы! Прогулки вдоль каналов, когда они безудержно хохотали над шутками, которые в другой день вызвали бы разве что натянутую улыбку. Той скользкой улицы, где он взял ее за руку, чувствуя живое тепло кожи через замшу перчатки, и горбатого мостика, на котором они впервые поцеловались. И снова шампанского в привокзальном кафе — потеря веселости и легкости стала бы невосполнимой. И жаркой тесноты купе, где под заснеженные пейзажи за окном все и случилось — так радостно, так естественно, так… просто.

Роман вышел на площадь, понаблюдал, как на зданиях вокзалов гаснет ночная подсветка. Стайки дворников в оранжевых жилетах отскребали снег лопатами. Возле перехода хмуро оглядывались по сторонам сбившиеся в плотную кучку гастарбайтеры. Прошла к автобусу группка китайских туристов — преобладали дамы средних лет, многие в смешных фетровых шляпках.

На работу вроде как еще рано, а домой… не хочется. Нормальные кафе, где можно уютно засесть с ноутом, были еще закрыты, а светящиеся привокзальные забегаловки доверия не вызывали. Роман взял стаканчик американо в круглом ларьке и рассеянно пошел по какой-то боковой улице — без плана и карты.

Итак, он впервые за двенадцать лет брака изменил жене — своей первой и единственной женщине. Эта мысль казалась чужой, словно вычитанной в какой-то старомодной книге. Умом он понимал, что это плохо — но чувствовал себя так хорошо, как не бывало уже давно. В нем словно бы закрылась дыра, которой он прежде не осознавал, но в нее давно уже утекали энергия и радость. А потом, случившееся сегодня трудно было воспринимать как решение и поступок — оно органично вытекало из всех этих многочасовых переписок, заговорщических улыбок на совещаниях, совместных переживаний из-за проекта… Все вело к этой точке — и пришло наконец к логическому завершению.

Роман улыбнулся и бросил в урну пустой стаканчик из-под кофе. Промахнулся, но подбирать не стал. Давно он так хорошо себя не чувствовал — и это после стрессовых переговоров, долгой прогулки по заснеженным питерским улицам и почти бессонной ночи. То, что произошло в купе, стерло без следа сомнение в собственной мужской состоятельности — давно зреющее у него, подспудное, почти неосознаваемое…

Наверняка у каждого женатого мужчины случались такого плана разовые приключения. Лера ни о чем не узнает, а значит, это никак ей не навредит — наоборот, она получит более счастливого и уверенного в себе мужа. Нехорошо, конечно, что на работе… Но что поделать, если вне работы у него все знакомые общие с женой. Впрочем, Катя самостоятельная и умная, она не станет раздувать из мухи слона и создавать проблемы на пустом месте. Общий проект, разумеется, прежде всего, а что случилось в ночном купе — останется в ночном купе.