Чтение онлайн

— Мы не остановимся. Я и так о тебе забочусь — почему ты сейчас так усложняешь всё?

Её щёки тут же вспыхивают, и она шипит в ответ:

— Я никогда не просила твоих чёртовых денег!

По какой-то нелепой причине в голове вспыхивает образ её раскрасневшегося лица и широкой улыбки — мягкое и нежное выражение, от которого у меня подкашивались колени, хотя в то же время оно вонзало нож прямо в сердце, потому что было обращено к кому-то другому. Сейчас нет никакой гордости в том, что я вызвал румянец на её щеках — особенно когда от неё исходит горе и стыд.

Скрестив руки и полностью отвернувшись от меня, она бормочет себе под нос что-то о поиске работы и освобождении от моих контролирующих, мерзких замашек. Но моё внимание приковано к машине позади нас. От этого зависят наши жизни, так что это не должно быть так сложно, как становится сейчас.

Она меня не любит — и определённо не стеснялась дать это понять. Но тот спектакль, который она разыграла в ресторане, пусть даже ненадолго подыгрывая, теперь кажется самой жестокой вещью, какую она могла со мной сделать, — потому что каждая частица моей души хочет большего. Как бы я ни злился, как бы ни был ранен, как бы ни была разорвана в клочья моя гордость из-за всего этого, я — Связанный, а она — моя Центральная Связанная.

Ничего не изменить в том факте, что Олеандр Фэллоуз — недостающая часть моей души, по которой я буду тосковать до последнего вздоха.

ДВАДЦАТЬ ТРИ

ГРИФОН

Наша цель стоит перед дорогущим рестораном и смотрит, как «Роллс-Ройс» Норта выруливает на шоссе перед нами. Взгляд Нокса по-прежнему прикован к Витторио, и в последний возможный момент я перевожу взгляд на машину — но всё напрасно. Пуленепробивные стёкла затонированы, и разглядеть мою Связанную невозможно.

Когда стоп-сигналы исчезают в потоке машин, инстинкты вопят, требуя отменить всю операцию. Желчь подступает к горлу — нормальная реакция на то, что моя Связанная в опасности, я уверен. Но я также абсолютно, чёрт возьми, уверен, что больше никогда не хочу заниматься этой дрянью.

Обучить её — само собой разумеющееся: каждый Одарённый должен уметь себя защитить. Но моя Связанная ни при каких обстоятельствах не должна выходить на задание. Мне, честно говоря, всё равно, какой у неё Дар — этого не будет.

Это единственное, в чём мы с Нортом сходимся без обсуждений и без каких-либо исключений. Даже то, что она сегодня в этой машине — в максимально возможной безопасности и под тройной защитой, — стало результатом недельного планирования дюжины наших самых надёжных и критически важных союзников.

И всё же этого кажется недостаточно.

— Просто отправляйся с Блэком сейчас и беги за ней. Я не собираюсь умирать на охоте только потому, что ты слишком занят, рыдая над своей жалкой маленькой Связанной. Но отправь его обратно быстро, чтобы у меня была подмога, когда Витторио бросит свою суку-Центральную, как только поймёт, что его время вышло.

Требуется вся сила воли, чтобы не протянуть руку и не придушить Нокса Дрейвена. Он это знает — ухмылка кривит его губы, подстрекая меня, — но Витторио наконец перестаёт топтаться на месте и поворачивается к Элизе, резко что-то ей бросая. Что бы он ни сказал, она бросает на него свирепый взгляд, всё её тело замирает, движения становятся неуклюжими и скованными, пока она топает к машине и забирается на заднее сиденье, не обращая внимания на водителя, держащего для неё дверь открытой.

Витторио к ней не присоединяется.

В тот момент, когда машина трогается, я встречаюсь взглядом с Киераном через плечо. Как бы я ни был разъярён, мне удаётся лишь резко кивнуть ему, но ему не нужен приказ. Коротким кивком в ответ он перемещается, забирая с собой Лиадан.

Нокс, не отрывая взгляда от зеркала заднего вида, никак не реагирует на исчезновение моих оперативников с заднего сиденья, а затем снова смотрит на Витторио, который отвечает на телефонный звонок. Как бы я ни старался, я не могу полностью сосредоточиться на расхаживающем мерзавце, за которым мы следим, но заставляю себя следить за ним, хотя мысли заняты другим.

То, что Нокс полностью потерял рассудок, задевает меня так, как не задевало годами, а то, как он упивается моим разочарованием, ещё хуже. Дело в том, что он выставляет себя неким экспертом по Оли, ни разу с ней не поговорив, и настаивает, что наши реакции на неё доказывают: она нас всех губит.

Это глупо.

Но я явно ещё глупее, раз позволяю его бреду просачиваться сквозь мою защиту и разъедать меня. Я лучше кого-либо знаю, как работает его разум, хотя никогда не использовал на нём свой Дар. Мои знания основаны на давней дружбе, начавшейся в детстве и пережившей ужасы нашей работы в тактических группах, а теперь распадающейся на глазах из-за внезапного появления нашей Связанной.

С ним, похоже, нет никаких границ, и те годы верности теперь сведены к набору данных, которые он использует, чтобы причинить мне максимальную боль. Иногда я задаюсь вопросом, устанет ли он когда-нибудь от этой дряни, но я тоже выучил пару уроков за последнее десятилетие, прикрывая спину этому человеку.

Он умрёт, прежде чем отпустит свою ненависть.

Я могу это принять — лишь бы это была его смерть, а не моей Связанной. Я говорю это нелегко, и это не брошенная наобум фраза, не продуманная до деталей. Его смерть станет для меня огромной личной утратой. Даже этот паршивый период не меняет того факта, что он долгие годы был огромной частью моей жизни. Гейб тоже тяжело воспримет его смерть — он и так потерял многих в своей юности, а Нокс оказал ему поддержку и наставничество после убийства его отца.

Смерть его брата сломает Норта.

Она уничтожит его так, что это никогда по-настоящему не восстановится.

Бесчисленные ночи он просыпался в холодном поту, терзаемый этой самой возможностью, его страхи настолько подавляющие, что будили и меня из глубокого сна.

И всё же я знаю, что мы движемся по этой траектории, без признаков отклонения.

Упорство сейчас может привести к точке невозврата, а теперь в этом всём нужно учитывать ещё одного Одарённого. Нравится Оли Ноксу или нет, они — Связанные. Связь между ними выходит далеко за рамки мелких ссор и язвительных оценок. Мама Гейба знала, что его отец мёртв, раньше, чем кто-либо из нас. В тот момент, когда его сердце остановилось и их Связь разорвалась, её психика раскололась почти физически.

Мысль о том, что моя Связанная может превратиться в пустую оболочку, заставляет кожу покрываться мурашками.

По мере того как поток машин вокруг нас редеет, оставаться незамеченными становится гораздо сложнее. Глаза Нокса пустеют — он вынужден отправить одно из своих кошмарных созданий, чтобы дать нашей цели больший отрыв. Это уже подвиг, на который большинство Одарённых не способны, но по мере того, как идут минуты, и единственный признак напряжения у Нокса — несколько капель пота, проступающих на лбу, до меня доходит, насколько сильнее Дрейвены, чем обычные Одарённые.

— Перестань пялиться на меня и приблизь нас к этому чёртовому идиоту. В следующий раз я поеду с Гейбом. Лучше отвечу на тысячу вопросов о технике от ребёнка, чем буду терпеть твои похотливые взгляды вместо того, чтобы ты выполнял свою работу.

Я фыркаю в ответ:

— Гейб тебя раскусил, Дрейвен, а ты слишком зациклен на себе, чтобы это понять. Он не хочет, чтобы на него натравливали кошмар, и знает, что ты получаешь удовольствие, глядя свысока на слабовольных Одарённых. Если он потратит время на то, чтобы погладить твоё эго, ты будешь слишком занят, разнося половину моей команды, чтобы направлять на него эту дрянь.