Чтение онлайн

Принято выделять несколько родов иронии как характерных способов передачи имплицитного содержания действительности в различных коммуникативных модальностях: это учтивая насмешка, реализующаяся посредством способов создания комического эффекта астеизма, аттической соли, панегирика; злобной насмешки (диасирма); жестокой насмешки (сарказма); подражания (мимезиса); миловидного притворства (хариентизма); приписывания черт (халеазма); вербализации умолчания (паралепсиса). А также, антифазиса, приема остроумия, когда слова или выражения употребляются в их противоположном значении.

Так, коммуникативная модальность астеизма состоит в том, что под видом похвалы скрывается учтивая насмешка, или, наоборот, под видом насмешки подразумевается похвала. Например, выражение М. Пруста: «Оставим красивых женщин людям без воображения». Или же описание своего обращения к всевышнему И. Губермана: «Я Богу докучаю неспроста/ и просьбу не считаю святотатством;/ тюрьмой уже меня Ты испытал,/ попробуй испытать меня богатством». К приему «астеизм» обращаются многие пис атели с различными целями. Так, максимы Ларошфуко вносят иронические коррективы в трактовку образа героической личности античных трагедий. Так, например Корнель восхищается героем, обуздавшим свои страсти, а Ларошфуко иронически подчеркивает, что не люди настолько сильны, чтобы владеть своими страстями, а страсти эти слишком слабы. Ироническая рефлексия позволяет осмыслить любое явление с противоположных сторон, что способствует получению более объективной оценки. Эту мысль неоднократно подчеркивал Гете в письмах и дневниковых записях, говоря о том, что иронический взгляд на жизнь ведет к объективному и трезвому осмыслению человеком своих поступков. Аналогичным образом действует ирония Вольтера. Большая часть острот Вольтера построена на иронии, как отмечает Л. Каган (6). Ирония используется в качестве комического контраста как прием разоблачения нелепости господствующих порядков с логической стороны. Примером тонкой, образной остроты, свойственной древнегреческим жителям Аттики, получившей переносное значение «аттической соли», являются слова И. Губермана: «Я люблю, когда слов бахрома/ Золотится на мыслях тугих,/ А молчание — признак ума,/ Если признаков нету других». Великим мастером иронии, без сомнения является Ф. Ницше. Судите сами: «Кто честно относится к людям, тот все еще скупится своей вежливостью». Чем тоньше ирония, чем глубже она спрятана, тем сильнее ее воздействие на личность, тем большее удовольствие возникает при осознании скрытого подтекста.

Коммуникативная функция диасирма характеризуется самой злобной насмешкой на счет какого-либо лица. Это проявляется в различных типах коммуникативного контекста. Ф. Геккер писал, что ирония освещает глубокие тайники человеческих характеров. При этом он особо подчеркивает, что иронии присущ двоякий смысл: буквальный и срытый, чем глубже спрятан скрытый смысл, тем злее ирония. Наиболее ярко ирония проявляется в сфере межличностных отношений, выполняя коммуникативно-полемические функции. Особый психологический контекст иронии проявляется в специфических правилах взаимоотношений собеседников, основанных на совместном прошлом опыте общения и деятельности, понятных только им. Так, например, Генрих IY, король французский, спорил с испанским посланником, сказав с гневом: «Я дойду до Мадрида». «Для чего же так, Ваше величество», — возразил хладнокровно посланник, «Франциск I также был в Мадриде». Через этот диасирм посланник напомнил о заточении Франциска I в Испании и дал понять, что с Генрихом это тоже может произойти. Или, варианты, вышедшие из под пера В.Вишневского: «Я в душу вам?.. Но я же не доплюну!.. Такой бы и от Вас не отказался…».

Особый род иронии как жестокой насмешки — сарказм (от греч. — срывать мясо с костей, выражение, употребляющееся в отношении голодных собак). Коммуникативный прием остроумия тем более жестокий, что употребляется в том случае, когда осмеянное лицо бывает не в состоянии мстить за себя. Сарказм отличается от иронии большей едкостью и мрачностью, хотя способ создания комического эффекта остается тем же. Так, Фридрих Великий, король Пруссии, обращаясь к солдатам, бегущим с поля битвы под Колином в 1757 г. сказал: «Канальи, вы что, хотите жить вечно?» Отличительной коммуникативной чертой сарказма является также и то, что при использовании данной разновидности иронии происходит не только усиление контраста выражаемого и подразумеваемого, но и немедленное обнажение подразумеваемого. Так, как это сделал с высочайшей степенью мастерства Н. Некрасов: «Ты уснешь, окружен попеченьем/ Дорогой и любимой семьи/ Ждущей смерти твоей с нетерпеньем».

Об эффективном воздействии иронического приема остроумия «сарказм» в процессе полемических дискуссий писали многие выдающиеся личности. Так, классики марксизма подчеркивали, что силу и выразительность речи придает преимущественное использование иронии, насмешки, сарказма, «которые уязвляют противника больше, чем самые грубые слова возмущения» (7). Подчеркивая значение употребления сарказма в речевой коммуникации, А.В. Луначарский (6) писал, что «сарказм заключается в том, чтобы унизить противника, путем превращения того, что он считает серьезным, в ничтожное … Когда такой, вольтеровского типа, смех направляется на то, что было окружено фимиамом, — действие смеха оказывается настолько сильным, что вряд ли с ним может сравниться другое полемическое оружие».

Рассматривая специфичность иронии, Г. Гегель говорит о существовании «трагической» и «комической ироний» (2). Передача высокого эмоционального накала достигается в процессе коммуникации посредством применения горькой иронии или так называемого «юмора висельников», как глубочайшей самоиронии. Когда Томаса Мора, приговоренного к смертной казни, подвели к эшафоту, он обратился к одному из присутствующих: «Помогите мне только подняться, а опуститься я сам сумею». Самоирония как механизм компенсации и защиты часто проявляется в творчестве И. Губермана: «Зря моя улыбка беспечальная/ бесит собутыльников моих: очень много масок у отчаянья, смех — отнюдь не худшая из них». На наш взгляд, смех не только не худший вариант, а наилучшее средство достижения психического равновесия собственной личности или психологического комфорта партнеров по общению. Со свойственным ему лаконизмом эту мысль блестяще передал Б. Шоу: «Иногда надо рассмешить людей, чтобы отвлечь их от желания вас повесить». Компенсаторно-защитный механизм подобного рода иронии также глубоко понят И. Бабелем: «У всякого глупца хватает причин для уныния, и только мудрец разрывает смехом завесу бытия».

Диапазон эмоционального воздействия иронии распространяется от весьма острых форм, таких как диасирм, сарказм (как видно из приведенных выше примеров) до весьма мягких, таких как мимезис и хариентизм. Мимезис (от греч. — подражание) — подражание насмешливое, посредством телодвижения и голоса. Такое, например, как у Д. Бедного: «Вам мой фамилий всем известный/ Их бин фон Врангель, герр барон./ Я самый лючший, самый шестный/ Есть кандидат на русский трон». Хариентизм (от греч. — приятное, миловидное притворство) также можно отнести к «мягким» видам иронии. Английская актриса восемнадцатого века мисс Питт Энн сказала кому-то, кто ей приглянулся: «Я знаю вас всего третий день, сударь, но будем считать, что мы знакомы уже три года». Использование этого коммуникативного приема не чуждо также и шахматистам. Так Татаковер как-то сказал о себе: «Татаковер — скептик, который, собственно говоря, никогда не выигрывает, но которому, правда, иногда проигрывают».

Другой разновидностью передачи информации является прием халеазм (от греч. — насмешка, смех). Этот род иронии состоит в том, что себе приписывают то, что принадлежит другому, или наоборот; другому приписывают то, что принадлежит себе. Прием халеазм активно применялся в процессе общения в глубокой древности. Так, например, его использует Вергилий при построении речи Юноны против Венеры. Или пример, расположенный ближе к нам на хронологической оси: «Вежливый вопрос: „Благополучно ли вы добрались вчера домой?“ Свидетельствует еще о наших прежних нравах и мостовых» (Г.К. Лихтенберг). Для создания колоритного образа прием иронии антифазис использует в своем творчестве и такой великий баснописец как И.А. Крылов: «Откуда умная (осел) бредешь ты голова?»

Механизм иронии распространяется не только на процесс межличностного взаимодействия, но также и способствует разоблачению нелепостей общественного мнения с логической стороны. Ирония такого рода получила название «иронии Вольтера». Ярким примером подобного рода иронии могут послужить строчки А. Твардовского: «Срок иной, иные даты,/ Разделен издревне труд/ Города сдают солдаты/ Генералы их берут».

Исследователями выделяются культурно-речевые критерии правильного восприятия иронии. Велико прагматическое значение ряда помех для правильного восприятия иронии. К числу наиболее важных относят такие помехи, как недостаточный общий кругозор, односторонний подход без учета контекста, неразвитость чувства стилистической нормы, предвзятость толкования (4). К числу помех, носящих печать безнадежности, мы бы взяли на себя смелость отнести отсутствие чувства юмора.

Из рассмотренных философских и филологических понятий — инверсий приема остроумия «ирония» следует, что компенсаторно-защитный механизм иронии реализуется в характерных способах передачи имплицитного содержания действительности в различных коммуникативных модальностях (астеизм, диасирм, мимезис, сарказм, хариентизм и халеазм). Кульминационного момента в процессе коммуникации ирония достигает в момент переосмысления полученных ранее сигналов. В процессе речевой коммуникации необходимо учитывать помехи, возникающие при восприятии иронии.

Библиографический список

1. Вакуров В.Н. Речевые средства юмора и сатиры в советском фельтоне. — М., Изд-во МГУ, 1968. — 54 с.

2. Гегель Г. Эстетика: В 4 — т. — М., 1973. — Т.4. — С. 489–490.

3. Каган Л. Философские повести Вольтера //Реализм 18 века на Западе. — М., 1938. — С. 129.

4. Ларин Б.А. О разновидностях художественной речи: Семантические этюды// Русская речь. — Пг., 1923. — С. 57–96.

5. Лосев А.Ф. История античной эстетики. — М.: Искусство, 1969. — С. 78.