Чтение онлайн

Пока я рассматривала дом, она уже усадила отца за стол. И всё болтала, болтала, и дела ей не было до того, что никто не может вставить и словечка. Но это не раздражало. Просто от ее болтовни у меня с непривычки голова закружилась, но в то же время я была благодарна этой женщине, потому что ее птичий щебет прекрасно отвлекал от тяжелых дум.

Не успели за стол усесться, как Раиса уже накладывала нам еду. Дымящуюся картошку, а рядом огурчики соленые и хрустящие, сало порезанное, ароматный деревенский хлеб, пучки зелени, свежие овощи, чего тут только не было, капуста квашеная и грибочки. Раиса про всё рассказывала подробно, объясняла, что это она сама всё собирала, готовила. Ну то, что она хорошая хозяйка, и так было заметно.

Я даже не сомневалась.

Сама она не ела, только с удовольствием смотрела, как мой отец с довольным видом уминает свежую картошку.

– Так вот, – продолжила Раиса, как будто мы прервали какой-то разговор, который теперь нужно было закончить. – Твой отец такой молодец. Старается школу восстановить. Учителем будет. Будет наших детей учить. А то все разъехались. Мои тоже укатили в город, там жизнь, там развитие. Молодежь на селе не удержишь. Новый глава района, может, наведет порядок со школой. Скоро же первое сентября. А то старый, прости господи. Чтоб ему пусто было! – Она вдруг перекрестилась и посмотрела на икону. – Всё разворовали. Школу не отремонтировали. Света в ней нет. Это после пожара. У нас же пожар случился. Половина школы только и осталась. Библиотека сгорела. А где детям учиться? Где? Отец твой наш спаситель. Помогает очень сильно. Ты же, надеюсь, не заберешь его отсюда?

Я уставилась на Раису в недоумении. Она продолжала ждать ответа, отец молчал.

– Нет, Раиса, я просто приехала навестить отца, отдохнуть. Я не планировала забирать его в город.

“Да и вообще, он сам себе хозяин”, – подумала я про себя.

Раиса кивнула, но в глазах оставались вопросы. Видимо, она понимала, что я приехала неспроста и могу повлиять на ход событий, которые она явно себе распланировала до мелочей.

– Раиса Аркадьевна, ну вы уж… – пробормотал отец немного смущенно. – Ничего такого я не делаю… Просто стараюсь делать всё, что в моих силах. Да и как тут оставаться в стороне, когда такое творится?

– Ну другие же остались! – в сердцах сказала Раиса. – Не скромничайте, Анатолий Геннадьевич. Вы делаете очень много для школы. Он уже заказал нужную литературу, – сообщила она мне с гордостью, – вот мы хотим обратиться к главе района, чтобы стеллажи заказал. Придется библиотеку в одном классе оборудовать, как же без библиотеки? Фёдор этот вроде толковый мужик, глава района-то, рукастый, сам на участке у себя всё ремонтирует. Так, может, и школой займется?

– У него кроме школы дел много, – заметил отец, – но мужик и правда неплохой.

Значит, отец собрался работать в школе, которую должен восстановить новый глава района. Интересно… Выходит, отец и не планировал возвращаться домой. Подспудно я это и так понимала, но получить подтверждение было… не то чтобы обидно.

Просто я вдруг почувствовала укол боли. А еще иррациональную обиду ребенка на родителя, который живет сам по себе и принимает решения без оглядки на тебя.

И поняла вдруг, что, как бы я ни старалась, все люди вокруг действуют именно так, как хотят. Не спрашивают у меня разрешения. Не ждут одобрения. Они просто делают то, что соответствует их мыслям, желаниям, планам. То, что они просто хотят.

И никто не принимает во внимание меня. Мое мнение.

Это было болезненное открытие…

Вместе с тем из этого следовало, что нужно и самой поступать так же.

Спросить себя, чего же хочу я.

Я подумала и сразу же ответила.

Развода. Восстановления справедливости.

Спокойствия за детей – чтобы были здоровы и счастливы.

И конечно, собственной устроенности.

Ведь я так и не понимала, где буду жить, как, в каком статусе.

А еще меня вдруг взволновала эта школа. Эти несчастные дети, которые могут не получить образования. Как же так? Как это школа сгорела и никто ее не отремонтировал? Даже проводку не починил! Сгорела библиотека. Значит, вообще нет учебников и классической литературы.

Захотелось разузнать побольше, может быть, даже помочь.

Следующие минуты мы провели в обсуждении школы, жизни в деревне и старого главы района, смещенного с должности за растрату. Господи, кем надо быть, чтобы воровать у жителей деревень? Им и так несладко. У них и так условия, по сравнению с городом, хуже.

Тем временем Раиса уже поила нас чаем с добавлением мяты, выращенной на огороде, угощала открытым пирогом с вареньем.

Ужин закончился, и я решила прогуляться по саду.

Ходила мимо яблонь. Дышала неповторимым ароматом зелени и фруктов. Всё на телефон смотрела, вдруг Егор позвонит или напишет сообщение.

– Лида? – услышала я голос Раисы.

Она вышла за мной следом. Я повернулась к ней и увидела доброжелательную улыбку и какой-то… немного сочувственный взгляд.

И показалось, что она в курсе моей ситуации, хотя этого быть не должно. Но, может быть, она в силу своего возраста, да и просто характера, что-то могла разглядеть в людях и понять их душу.

– Ты не замерзла?

Отец остался в доме, а она вынесла мне шаль. Белую, из ангорской шерсти, и очень теплую. Укутала мне плечи.

– Спасибо, – с улыбкой поблагодарила я, глядя в ее добрые глаза.

Она была такой и уютной, что даже ее прямые вопросы не раздражали и не вызывали злости. Наоборот, хотелось ей довериться.

Она снова с воодушевлением заговорила про отца, подтверждая мои догадки, что она к нему неровно дышит. Вместе с тем она восхваляла его готовность помогать школе, так что я могла и ошибаться. Возможно, она не влюбилась, а просто хотела, чтобы в ее деревне открылась школа.

Она вдруг посмотрела на мои ноги, на мои туфли, которые смотрелись неуместно в зеленой траве.

– А другая-то обувь, одежда есть у тебя? – спросила она, покачав головой. – Испортишь же дорогие вещи.

Я растерялась. Такая мысль мне в голову не приходила. Все юбки, платья, блузки, что я покидала в чемодан, не особенно подходили для сельской жизни.

– Так, ясно, – закивала Раиса, – надо будет тебя одеть. У меня от дочки много чего осталось. Она в городе живет, сын тоже. А муж… Он, знаешь, в командировку уехал, да там и остался. Новую семью завел. Я-то, дура, думала, вернется. А он вон как. Квартиру забрали, новую бабу прописали. Сын там уже подрастает. А я перебралась сюда, в дом матери, – закончила она и тут же перешла на свой привычный легкомысленный тон, будто только не поведала мне свою грустную историю: – Резиновые сапоги в первую очередь, косынки, кофты. В общем, посмотрим, подберем тебе чего-нибудь. А блузки… А блузки подойдут, если учительницей устроишься.

– Учительницей? – вконец растерялась я, в недоумении глядя на Раису.

Она вздохнула.

– Ты ж надолго сюда приехала, Лид, – прищурилась она, заговорив на удивление уверенно, так, что я сама удивилась – как это она знает лучше меня, насколько я сюда приехала?

– Умница, красавица, но не от хорошей жизни к отцу сбежала, да?

Не сообразив, что ответить, я молчала, а Раиса продолжала:

– Ты прости меня, Лид, за откровенность, может быть, я кажусь тебе слишком навязчивой и даже наглой, но так уж у нас заведено. Мы, деревенские, не привыкли вокруг да около ходить. Просто я это в тебе вижу. Грусть в глазах. Потерянность. Знаешь, у твоего отца было то же самое. Он сюда приехал весь такой растерянный. Обособленный был, как у вас в городе заведено. А у нас же всё по-простому, мы соседей замечаем, помогаем. Было видно, что отец твой ни в чем не разбирается. Пришлось помогать, поддерживать. А потом я увидела, как ему здесь нравится. Стал он вникать в нашу жизнь, спрашивать, узнавать про школу. Стало понятно, что захочет здесь остаться. И в тебе я тоже вижу этот интерес. Ты же хочешь узнать про школу?