Чтение онлайн

Столица встречает нас снегом. Не тем красивым, из открыток, что навевает атмосферу сказок и любви, а тяжёлым, мокрым и липким. Он летит в лобовое стекло плотной стеной, и дворники едва успевают его смахивать.

Дорога не просто сложная. Экстремальная.

Пробки начинаются почти сразу. Красные огни стоп-сигналов тянутся бесконечной линией, навигатор меняет маршрут каждые пять минут, но толку от этого ноль.

Егор изо всех сил держит руль, чтобы машину не вынесло с дороги новым порывом ветра или льдом, который прячется под сугробами.

Мы едем почти три часа, и за это время город будто нарочно показывает нам всё своё упрямство.

Ваня сначала смотрит в окно, потом устает, потом снова оживает, когда мы наконец подъезжаем к отелю. Это огромное, стеклянное здание с подсветкой, от которой снег кажется розоватым. Ваня прилипает к стеклу и удивленно поднимает брови:

— Мам… это что, правда тут? — шепчет он, будто боится спугнуть.

— Похоже, — отвечаю я и сама чувствую себя не на своём месте.

Егор помогает нам выбраться из машины, подхватывает сумки, не задавая вопросов. Его движения спокойные, отработанные, но в них чувствуется усталость. Глаза поникли, пальцы рук замерзают на воздухе за считанные секунду. Но он молчит, лишь изредка поглядывая назад, чтобы убедиться, что мы не отстали.

В номере тепло и тихо.

Мягкий свет, огромные окна, ковёр такой пушистый, что Ваня замирает на пороге.

— Ничего себе… — выдыхает он и тут же ковыляет к мини-бару. — Мам! Тут батончики! И соки! И… это всё можно?!

Я больше не сдерживаю улыбку.

Мы наконец-то добрались. Мы в номере. Пусть и замерзшие, с окоченевшими пальцами, но зато готовые в миг опустошить этот мини-бар под серию какого-нибудь незамысловатого сериала.

— Только не всё сразу, — говорю я с нарочитой строгостью, — и мне оставь хоть что-нибудь.

Ваня смеется и с энтузиазмом принимается за опустошение мини-бара.

Егор ставит сумки у стены, оглядывается, словно проверяет, всё ли в порядке.

Он выглядит усталым. По настоящему усталым. Как человек, который три часа боролся со стихией, решал как объехать километровые пробки и при этом не застрять в сугробе.

На мгновение наши взгляды пересекаются, и мне вдруг становится его жаль. Не так, как жалеют слабых, а так, как жалеют тех, кто давно держится из последних сил и не позволяет себе этого показать.

Он уже собирается уходить, берётся за ручку двери, когда я ловлю себя на странном чувстве, будто хочу его задержать. Будто мне слишком невыносима мысль, что человек, который довез нас с Ваней до дома сквозь снега и буран, сейчас снова окажется среди стихии.

— Егор, — окликаю я его.

Голос звучит тише, чем я ожидала. — Ты можешь… если хочешь, переждать пробки здесь. Немного. Не очень долго.

Он оборачивается, удивлённый. Смотрит на меня так, будто не уверен, что правильно расслышал.

Мне неловко. Странно. Но внутри есть ощущение, что сейчас это правильно. Что он не враг. По крайней мере, не сегодня. Сейчас он кажется не хищником и не опасным человеком из прошлого, а уставшим человеком, которому просто нужно немного тишины.

— Если тебе удобно, — добавляю я быстро, будто оправдываясь. — Просто… на улице сейчас ад. Ты все равно не доберешься до дома по таким пробкам еще несколько часов точно.

Он молчит секунду, потом кивает.

— Спасибо, — говорит он тихо, — я с радостью останусь, если ты и Ваня не против.

Егор

Я принимаю это приглашение не сразу. Сначала просто смотрю на Таню, будто не до конца верю, что она действительно сказала это вслух.

«Можешь переждать пробки здесь». Ничего особенного. Обычная вежливость. Но внутри у меня что-то отзывается слишком сильно.

Я вообще не ожидал, что она предложит. И, если быть честным, я рад этому больше, чем должен бы, хотя я и сам не до конца осознаю почему.

Киваю Тане.

— Спасибо. Я ненадолго.

Я разуваюсь на пороге и окидываю взглядом номер. Он большой, дорогой, безупречный, как картинка из каталога. Ровно такой же вычурный, как и вилла, в которой я жил в Сочи. Вот только здесь почему-то не пусто. Даже в этом номере, в котором я оказался впервые, настоящей жизни больше, чем в доме, который я арендовал для себя и жены.

— Слушайте, — говорю я, почти неловко. — Может, спустимся вниз, в ресторан? Поужинаем нормально.

Таня качает головой.

— Он закрыт. Уже почти двенадцать.

Я думаю секунду. Потом вдруг говорю, не успев толком отфильтровать мысль:

— А как насчёт вредной еды? Бургеры, картошка, кола. Тут через дорогу круглосуточное кафе. Я могу быстро сбегать.

Ваня реагирует мгновенно.

— Правда?! — он почти кричит, а потом спохватывается и смотрит на Таню. — Можно?

Я усмехаюсь. Его реакция цепляет сильнее, чем любые благодарности взрослых.

— Решено, — говорю я, и снова надевая куртку. — Я сгоняю.

Я уже выбегаю на лестницу, почти на ходу надевая ботинок, когда в голове проносится удивительная мысль. Я давно не чувствовал себя таким живым.

И это так странно.

Я иду по снегу, холод пробирается под воротник, руки мёрзнут, вокруг ночь, редкие фонари, хруст под ногами. А внутри необъяснимая лёгкость. Я забегаю в кафешку, пробираясь сквозь очереди из подростков и покупаю все, что по моему мнению понравится десятилетнему пацану. Бургеры, наггетсы, картошку! Да и какую-нибудь газировку с соусами надо бы взять.

Пакет выходит тяжёлый, руки заняты, но мне плевать. Я окончательно убеждаюсь в том, что давно не чувствовал себя таким счастливым из-за такой ерунды. Не из-за сделки. Не из-за контракта.

Не из-за очередной победы в бизнесе.

А из-за того, что могу порадовать пацана бургерами.

Из-за того, что в мире еще остались те, кого можно удивить картошкой с соусом, а не Ролексами и сумками Гуччи.

Я знаю, что он будет рад. Знаю, что у него загорятся глаза. И сейчас мне достаточно этого осознания, чтобы перепрыгивать сугробы и бежать на красный, чтобы принести этому парню с веснушками его теплую еду.