Чтение онлайн

— Вот так ты, значит, по клиникам ходила? — усмехаюсь криво. — Чтобы выяснить причину бесплодия? Анализы, врачи, слёзы… Или это был такой спектакль для меня?

Дана фыркает, её лицо искажается злостью.

— Не начинай, — резко бросает она, но не успевает выдумать очередную ложь, потому что в разговор вмешивается он.

Давыдов.

Уже без простыни, которой он в первые секунды приковал свои причиндалы. На это раз он спокойно завязывает полотенце на бёдрах, будто это не его поймали в чужой постели.

— У Даны? Бесплодие? — усмехается он. — Ты серьёзно? Она тебе это правда втирала?

Я смотрю на него, не моргая.

— Что ты сказал?

— Да нет у неё никакого бесплодия, — лениво продолжает он. — Она у меня вот уже лет десять в клинике как обследуется и на противозачаточных сидит беспрерывно.

Мир будто качается. Я перевожу взгляд на Дану, ожидая ее реакции.

Но она как всегда молчит.

— Это… правда? — спрашиваю я уже строже.

Она резко толкает Давыдова локтем.

— Заткнись!

Потом переводит взгляд на меня и почти кричит:

— Да, черт возьми! Я просто никогда не хотела рожать! Никогда! Я говорила, что не получается, потому что знала, что ты помешан на детях! На семье! Да я бы потом тебя на суррогатную мать уломала, если бы надо было! Нафиг мне это всё! Беременность, сопли, пелёнки!

Я делаю шаг назад. Ещё один. Воздуха катастрофически не хватает.

Давыдов тем временем чувствует себя всё увереннее.

— Забавно, да? — усмехается он. — Такая любовь.

Я смотрю прямо на него.

— Это ты, — говорю медленно, — десять лет назад прислал мне те фото?

Он даже не делает вид, что удивлён.

— Ну да, я, — пожимает плечами. — Дана тогда полтинник подкинула. Я открывал свою клинику, бабки очень нужны были. Я вообще не думал, что ты купишься. А потом она сказала, что переезжает к тебе. Свадьба, всё такое. Ну, я за неё даже порадовался.

Я снова смотрю на Дану.

— Это все правда? Отвечай.

Она молчит. Долго. Потом медленно выпрямляется, смотрит на меня сверху вниз, холодно и оценивающе.

— Да, — наконец выдает она. — Я всегда хотела богатого и статусного мужчину. И давай честно, я красивее и умнее Тани. Ты должен был быть моим.

Слова режут, но она не останавливается.

— Я просто тогда не знала, что ты настолько зациклен на семье. Эти десять лет были для меня кошмаром. Все эти разговоры про детей, школы, садики… Мне от этого тошно.

В комнате повисает тишина, но несмотря на все происходящее, я вдруг чувствую странное спокойствие. Будто всё наконец встало на свои места.

Будто бы мне больше не придется вечерами ждать ее дома, а потом часами просить поговорить о наших отношениях, чтобы сделать их лучше.

— Тогда собирай вещи, Дана, — говорю ровно. — Я тебя больше не держу.

Она моргает.

— Что?

— Чтобы к утру тебя здесь не было, — продолжаю так же спокойно. — Ключи оставишь в ключнице.

Она хочет что-то сказать, но я уже разворачиваюсь, не давая ей и слова сказать в свое оправдание.

Выхожу из дома не оглядываясь, когда внезапно понимаю, что даже воздух здесь почему-то стал легче, свободнее и чище. И от этого мне самому вдруг стало легче дышать.

Я плюхаюсь на водительское сиденье. Руки все еще слегка дрожат от пережитого напряжения, а в ушах шумит кровь, так, что я с трудом слышу собственные мысли. Несколько секунд я просто сижу, уставившись в лобовое стекло, не включая двигатель.

Это же надо было, чтобы наша с Даной история закончилась именно так?!

Я никогда не считал наш брак идеальным. Мы давно жили как-то параллельно. Я все время в работе, в перелётах, в сделках. Она в своих вечеринках, «делах», подругах. Но все эти десять лет я был уверен, что она была на моей стороне, когда Таня меня «предала». Когда мир перевернулся, а Дана осталась. Поддержала. Убедила, что я всё сделал правильно. Что меня обманули. Что я жертва наивной любви коварной женщины.

А выходит, всё это время обманывали меня.

Я закрываю глаза и выдыхаю сквозь зубы.

Становится горько. До тошноты горько.

Она изменяла мне годами, и при этом умудрялась играть роль жены, которая «хочет ребёнка», «лечится», «переживает». И самое мерзкое, что после всего она даже не считает себя виноватой.

Я резко завожу машину. Двигатель рычит, будто разделяет моё состояние. Я выезжаю со стоянки, не оглядываясь на дом. Мне туда больше не за чем возвращаться.

Медленно выезжаю на трассу, и только когда машины начинают мелькать мимо меня, я вдруг понимаю, что ехать мне некуда.

Да и выбора у меня особо нет. Либо искать на ночь гостиницу, либо…

Я машинально поворачиваю в сторону клиники. Всё равно завтра я бы поехал туда. Всё равно мысли сегодня только там.

Состояние странное. Меня будто разрывает на части. С одной стороны я едва сдерживаю ярость и разочарование, но с другой…

Разве я всё это не чувствовал уже давно? Разве в груди уже много месяцев не разрасталось глухое понимание, что она не со мной. Не здесь. Не рядом. Что она чужая. Красивая, эффектная, но пустая. Как дорогая декорация.

Но самое больное сейчас даже не ее измена.

Самое больное, что я полный идиот.

Я позволил собой манипулировать. Я не поверил Тане. Не дал ей даже слова сказать. Поверил каким-то видео. Поверил чужим ртам. Поверил женщине, которая просто хотела удобную жизнь. А Таня… Таня ушла. С ребенком. С болью предательства и обидой.

Я сжимаю руль до физической боли.

Как я мог только позволить ей уйти? Доброй! Умной! Красивой! Настоящей! Если бы я тогда не выбрал трусость. Если бы не сломал всё собственными руками.

Я подъезжаю к клинике уже за полночь. Паркуюсь кое-как, глушу двигатель. Тишина накрывает резко. Я выхожу из машины, и холодный воздух немного приводит в чувство.

Внутри клиники дежурит ночной персонал, я стараюсь прошмыгнуть мимо них к палате Егора, но голос девушки-администратора прилетает мне вдогонку.

— Операция завтра в восемь утра. Сейчас мальчик отдыхает.

— Я знаю, — отвечаю без раздумий. — Но хочу быть здесь. Рядом с ним.

На меня смотрят внимательно, но спорить не начинают. Видимо, за сегодня уже поняли, кто я и в каком состоянии.