Чтение онлайн

А потом тьма рассеялась. Зажегся магический огонек, и я увидела ЕГО.

Знакомый капюшон, ненавистный изгиб плеч. Бледные пальцы, сжимающие край плаща. И голос — теплый, обволакивающий, такой же, как в воспоминаниях Галии. Но теперь я слышала в нем не обещание спасения, а ледяную, скользкую фальшь.

— Ну здравствуй, птичка, — произнес он. — Я так рад нашей встрече!

Карета тряслась по ухабистой дороге, и каждый толчок отдавался где-то в области копчика, напоминая, что в семьдесят три года экстремальные виды транспорта лучше не выбирать.

Даже если тебе сейчас только двадцать пять с хвостиком. Очень уж хотелось сохранить хвостик в целости подольше.

— Отпусти, — попыталась я просипеть зажатым перчаткой ртом. Получилось что-то нечленораздельное.

— Тише, птичка, тише, — промурлыкал мой похититель, но руку убрал. Видимо, решил, что кричать бесполезно — карета неслась так, что никто не услышит.

Я вдохнула полной грудью и вдруг почувствовала, как память Галии подкидывает мне картинку. Она всегда вела себя с ним тихо, покорно, смотрела снизу вверх и верила каждому слову.

"Ладно, Галюня, — подумала я про себя, — сыграем по твоим правилам. Главное, не сфальшивить”.

— Ты... ты меня напугал, — выдавила я, старательно копируя тот самый дрожащий голосок из воспоминаний.

Мужчина в капюшоне слегка отпрянул. Даже сквозь полумрак я увидела, как он расслабился, услышав знакомые интонации.

Он сдернул капюшон, и я наконец разглядела его лицо. Темные волосы, острые скулы, тонкие губы. Красивый. Такие всегда пользуются доверием наивных дурочек.

— Птичка моя, — он протянул руку и коснулся моей щеки. Я с трудом подавила желание отшатнуться. — Прости меня, но это была вынужденная мера. Твой мерзкий муженек нашел наш потайной ход и выставил вокруг него охрану.

Я ощутила на запястье тепло браслета и подумала о том, что в данной истории есть вероятность, что мой “мерзкий муженек” найдет нас гораздо быстрее, чем потайной ход и открутит кому-то голову.

“Или же мне просто хочется, чтобы так было?” — задалась я мысленным вопросом, но потом вспомнила, что у меня здесь вообще-то главная роль в спектакле и добавив влажности в глаза, произнесла:

— Ты не представляешь, что мне пришлось вытерпеть от этого мужлана! — наигранно всхлипнула я.

— Маленькая моя, — садясь рядом и приобнимая меня за плечи, елейным голоском начал любовничек Галюни. — Все твои страдания обязательно будут вознаграждены. Ты мне скажи, он что-нибудь заподозрил?

Карета тряслась, и я изо всех сил старалась удержать на лице маску испуганной, растерянной женщины. Ту самую, которую, судя по воспоминаниям, Галия носила годами.

— Заподозрил? — переспросила я, шмыгнув носом для убедительности. — Он постоянно что-то подозревает. Этот дракон вообще не способен доверять. Особенно после того, как нашел...

Я сделала паузу, будто спохватившись. Пусть думает, что я боюсь проговориться о чем-то важном.

— Нашел что? — в голосе похитителя прорезалось нетерпение.

Его пальцы сжали мое плечо чуть сильнее, чем следовало бы для нежного любовника.

— Дневник, — выдохнула я, пряча лицо в ладонях. — Он нашел мой дневник, Эдрик.

Имя всплыло из памяти Галии, и я мысленно поздравила себя с удачным попаданием. По тому, как дернулся мужчина рядом со мной, я поняла, что не ошиблась.

— И что там было? — спросил он слишком быстро, слишком жадно.

— Все, — я подняла на него глаза, наполняя их слезами. — Почти все. Про нас... про то, что я боялась... про то, что он убьет меня, если узнает.

Эдрик выдохнул с облегчением. Я это кожей почувствовала.

— Но не про камни? — уточнил он, и в этом вопросе было столько плохо скрытой тревоги, что мне стало почти смешно.

— Нет, — покачала головой я. — Про камни я никогда не писала. Ты же просил.

— Умница, — он погладил меня по голове, и меня чуть не вывернуло от этого прикосновения. — Моя умная птичка. А куда ты дела тот последний камень, Галия? Он у тебя?

Вот оно что. Значит, я была права и Галюня передала ему не все. То, что я нашла в дневнике — тот самый светящийся голубоватый камешек — был последним, самым важным.

— Да, — кивнула я, осторожно выбираясь из-под его руки. — Он в надежном месте.

— Где? — Эдрик подался вперед, и в полумраке его глаза блеснули тем самым голодным блеском, который так пугал Галию.

Я заставила себя не отшатнуться. Вместо этого я опустила взгляд и принялась теребить край платья — точь-в-точь как она.

— Я... я боялась, что он найдет, — залепетала я. — Поэтому спрятала так, что никто не достанет. Только я. Но, Эдрик... — я снова подняла на него глаза, теперь уже с вопросом. — Зачем тебе все это? Ради чего?

Он замер. В карете повисла тишина, нарушаемая лишь стуком колес да топотом лошадей.

— Ради чего? — переспросил он тихо. — Ты правда хочешь знать?

— Я пять лет ждала, — вложила я в голос всю боль, какую смогла извлечь из воспоминаний Галии. — Пять лет терпела его холод, его взгляды, его разочарование. Я отдала тебе все, что ты просил. Я заслуживаю знать.

Эдрик смотрел на меня долго, изучающе. Я молилась всем богам, которых знала и не знала, чтобы Печать не вздумала светиться или еще как-то выдавать мою ложь. Но браслет молчал, спрятанный под рукавом.

— Хорошо, — сказал он наконец. — Ты заслужила.

Он откинулся на спинку сиденья и заговорил. Голос его, такой теплый и обволакивающий в воспоминаниях Галии, теперь лился холодным, расчетливым ручьем.

— Этот мир прогнил, птичка. Драконы правят веками, копят богатства, магию, власть. А такие, как я — те, в ком течет человеческая кровь, кто не может обратиться, у кого нет чешуи и крыльев — мы вечно на вторых ролях. Советники, слуги, придворные шуты.

Он сжал кулак, и я увидела, как побелели костяшки.

— Я нашел способ изменить это, — перешел он на злорадный шепот. — Там, глубоко под вашим Хельгардом, спит древняя сила. Сильнее любого дракона. Ее можно пробудить, напитав кристаллами, выточенными из самого сердца земли. Твоими кристаллами, птичка.

— Но зачем убивать землю? — вырвалось у меня прежде, чем я успела подумать.

Он усмехнулся. И в этой усмешке не осталось ничего от того нежного любовника, которого помнила Галия.