Чтение онлайн

Наконец, Иван увидел их. Между деревьями, явно по их следам, перебегали от укрытия к укрытию полуразмытые фигуры. Камуфляж десантных скафандров прекрасно маскировал движения нападавших, только лёгкое движение видно на фоне деревьев и голых кустов подлеска.

Прошин принялся стрелять, целясь в любую тень. Он видел, как пули сносят ветки, выбивают куски коры деревьев, винтовка дёргалась в руках, уши заложило от непрерывной пальбы на два ствола. Попали они в кого-нибудь или нет — непонятно.

Перед глазами Ивана взметнулся снег, сверху посыпалась труха, кусочки коры…

Рука Смита дёрнула Прошина за шиворот, Иван оказался на дне ямы.

Смит принялся набивать магазины.

— Что там звёзды? — спросил Прошин.

— Заряжай!.. — выдохнул в ответ Смит.

Иван принялся набивать непослушными пальцами магазин. Один, второй… Смит тем временем щёлкнул затвором и, рухнув на импровизированный бруствер их укрытия, открыл огонь. Прошин вставил магазин, передёрнул затвор и вдруг понял, что не может подняться и лечь рядом с напарником. Подняться и сразу стать мишенью для десятка стволов…

Прошин отбросил карабин и скорчился на дне их импровизированного укрытия, обхватив голову руками.

Смит что-то крикнул ему. Толкнул ногой. Великан палил во все стороны и пули нет-нет да находили цель и тени, метавшиеся в подлеске, дёргались, сбивались настройки камуфляжа, превращая нападавших в белые изваяния, хоть свинец и не мог пробить броню скафандров. Кроме того, как ни странно, громкие щелчки выстрелов, в отличие от малошумного оружия противника здорово охлаждали пыл — мало кому охота лишний раз проверять броню на прочность.

Впрочем, силы были не равны.

В какой-то момент над полем боя сгустились тени. Взревели двигатели, заглушив всё остальное, и будто огненная стрела прочертила сумрак чащи, искрами рассыпавшись подле корней поваленного дерева.

…Смит нагнулся к Прошину, всматриваясь в лицо напарника. У верзилы кончились патроны, и он принялся вытряхивать рюкзак Ивана. Нашёл заветную пачку, непослушными пальцами дёрнул пластиковую упаковку…

Всё вокруг взревело, земля поднялась, опустилась, и они поднялись и опустились вместе с ней.

Уши заложило, что-то кололо в боку, но руки двигались, ноги шевелились, и Прошин попытался подняться — его бросило поперёк Смита. Великан лежал навзничь и словно рыба в воде открывал и закрывал рот.

«Сейчас, Джон, — думал Прошин, — сейчас, парень, я только встану, возьму винтарь и дадим жару этим…»

Вставать получалось плохо. Вообще не получалось, но Прошин упорно скрёб руками снег, перемешанный с землёй, тянулся за торчащим из-под корней прикладом винтовки.

Сейчас, сейчас…

Внезапно всё поле зрения занял силуэт человека без лица. Взгляд плыл, не в силах зацепиться за гладкую поверхность шлема, Прошин попробовал крикнуть что-нибудь оскорбительное, но, едва открыв рот, почувствовал, как по подбородку потекли слюни.

Его подхватили под белы рученьки и куда-то поволокли. Конечности Ивана бессильно мотались и было мучительно стыдно за то, что встречает врага не как подобает мужчине, грудь колесом, а словно слюнявый идиот. Прошин висел на руках нападавших и всё боялся обмочиться.

Посреди леса, аккуратно, чтобы не задеть за деревья, опускался десантный бот. «По нашу душу, не иначе», — отстранённо подумал Прошин. Громадная машина двигалась почти бесшумно, проседая всё ниже и ниже среди деревьев. Сейчас швырнут в трюм и отвезут… на орбиту? Или тюрьма будет на грунте?

Прошин попытался подумать о собственном будущем, но мысли ворочались тяжёлые, медленные и он оставил это занятие.

Сумрак леса прочертили огненные стрелы. Два огненных шара ударили в борт летательного аппарата, и бот грудой исковерканного металла осел на снег. Из кабины пилотов рванулось пламя, крылья воткнулись в землю, подняв тучи снега, земли, камней…

Десант прыснул во все стороны, Прошин упал в снег — его конвоиры исчезли.

Иван кое-как поднялся, сел на колени, ошеломлённо наблюдая, как подле сбитого десантного бота опускается другой корабль, ещё больше, длинный, изящный, с эмблемой Лиги миров на серебристом борту. Мухину понравится, решил Иван и засмеялся, не слыша собственного голоса, а только чувствуя издаваемые связками вибрации, да горячие слёзы на щеках.

Так его и нашли.

* * *

20 сентября 2156 года от Рождества Христова Иван Прошин стоял в кабинете ректора Института гражданской космонавтики. Позади остался долгий перелёт на транспортной платформе экспедиционного корпуса ООН. Первая часть пути получилась бурной: едва только Иван отлежался в госпитале Платформы, как его тут же взяли в оборот дознаватели Международного суда ООН и принялись выпытывать подробности произошедшего на планете. Прошин извёл пачку бумаги на объяснительные, прошёл множество тестов на полиграфе — дошло до того, что электроды устройства одевал на себя сам — специалисты только проверяли контакты.

А потом от него отстали. Взяли подписку о неразглашении, пообещали вызвать, когда понадобится и попросили до этого знаменательного момента не путаться под ногами. Иван завалился в выделенной ему каютке и дней десять отсыпался. Потом отъедался — камбуз на Платформе оказался оборудован приличным автодоком. Смотрел фильмы, читал книги… Однажды — от скуки, не иначе — мелькнула мысль восстановить профессиональную компетенцию: почитать последние выпуски «Космонавтики» или посмотреть фильмы киностудии Института, но сначала помешало одно, потом другое и благие намерения пропали втуне.

В кабинете сделали ремонт. Переклеили обои, наверное, переложили паркет — уж больно блестит — повесили тяжёлые, синие с бордовым кантом портьеры, голубой тюль полоскался на сквозняке у открытого окна. Стол остался прежним, только в этот раз подле ректора сидел посетитель, с любопытством разглядывающий Прошина, прежним остался и ректор, глыбой гранита возвышавшийся над столешницей и мерявший Ивана своим знаменитым взглядом.

— …Здравствуй, Ваня, — сказал Мухин. — Проходи садись.

Прошин молчал. Молчал и смотрел на Мухина и нехороший это был взгляд. Всё было в нём: и драка на улицах чужого города, и полусумасшедшая прогулка через чужую планету, и плен, и неравный бой в лесу, когда каждый за себя, один только Бог за всех…

Мухин крякнул, полез в ящик стола. На полированной столешнице с заботливо подстеленной салфеткой появились по очереди три рюмки-напёрстка, початая бутылка коньяку и мелко нарезанная «николашка» на белом блюдце. Благородная жидкость плеснула в стекло. Ректор вопросительно посмотрел на Ивана.

— Вы мне врали, — процедил Прошин.

— Всей правды не сказал.

— Не было никакой экспедиции.

— Да почему же?.. Была. Просто я порекомендовал Жорику своего сотрудника. Отличного специалиста, большого энтузиаста изучения инопланетных цивилизаций.