Чтение онлайн

Через неделю Торнберг нашёл первый серьёзный повод для претензий.

Он явился в кабинет Ксавьера с папкой, полной бумаг, и торжествующе положил её на стол.

— Ректор Дандар, мне удалось обнаружить финансовые нарушения, — сказал он.

— Какие?

— В отчётах за прошлый год значатся расходы на «специальные алхимические реактивы» в размере десяти тысяч золотых. Однако подтверждающих документов нет. Нет накладных, нет актов приёмки, нет подписей.

Ксавьер взял папку, пролистал.

— Это расходы Геллы. Она работала над своей формулой, и некоторые ингредиенты закупались неофициально.

— Неофициально — значит незаконно, — Торнберг поправил очки. — Я обязан доложить Совету.

— Докладывайте, — Ксавьер вернул папку. — Но учтите: эти реактивы спасли академию во время осады. Без них мы бы все погибли.

— Эмоции не отменяют закон, — отрезал Торнберг. — Я буду действовать в рамках своих полномочий.

Он вышел. Ксавьер устало потёр переносицу.

— Зря ты с ним споришь, — сказала Лисса, входя. — Он же не человек, он машина по производству бумаг.

— Что делать?

— Позвонить Гелле. Пусть она подтвердит расходы. У неё должны быть копии заказов.

— Ты думаешь, их хватит?

— Лучше, чем ничего.

Гелла ответила на второй звонок.

— Привет, Лисса! — её голос был весёлым, на заднем плане слышались крики детей и звон посуды. — Что случилось? Куратор достал?

— Достал. Нашёл финансовые нарушения. Нужны документы на реактивы, которые ты закупала в прошлом году.

— Ох, — Гелла замолчала. — У меня есть копии, но они… не совсем официальные.

— Других нет?

— Других не было. Я работала на энтузиазме. Омэн давал деньги из своего кармана, а я покупала, что нужно. Без бумаг.

— Плохо, — вздохнула Лисса. — Торнберг хочет доложить Совету.

— Докладывает? Пусть докладывает. Я сама им объясню, что без моих реактивов их бы сейчас не было. И Совет — тоже.

— Гелла, не нарывайся.

— А что они мне сделают? Посадят? Я — мать двоих детей и героиня империи. Пусть попробуют, — в её голосе прозвучала сталь. — Ладно, я приеду. Завтра. Сама разберусь с этим бумажным червём.

— Спасибо, — Лисса улыбнулась. — Ты — лучшая.

— Знаю, — Гелла отключилась.

•••

Гелла приехала на следующий день, с двумя детьми (старшая девочка, рыжая, с янтарными глазами, уже вовсю бегала и что-то требовала; младший мальчик спал в переноске) и с Омэном, который нёс за ней сумки с таким видом, будто всю жизнь только и делал, что таскал багаж.

— Лисса! — Гелла обняла подругу. — Какой ужас, вы тут совсем с ума сошли с этим куратором!

— Не то слово, — Лисса отстранилась. — Он находит нарушения там, где их нет.

— Будут, — хмыкнула Гелла. — Я сама ему их найду.

Она ворвалась в кабинет Ксавьера, где Торнберг как раз изучал очередную папку.

— Магистр Торнберг? — спросила она сладким голосом.

— Да, — он поднял голову, и его лицо вытянулось. — Вы… госпожа Гелла?

— Та самая. Ходячая проблема, — она села напротив него, положив ногу на ногу. — Насколько я знаю, вы интересуетесь моими финансовыми нарушениями?

— Я обязан доложить Совету…

— Докладывайте. А я расскажу Совету, что вы копаете под человека, который спас эту академию от Ордена Чёрной Розы. И что ваш родственник, Торнберг-старший, был сообщником Кроу.

— Я не несу ответственности за родственников, — побледнел Лотар.

— И Ксавьер не несёт, — парировала Гелла. — Но вы же копаете под него. Двойные стандарты, магистр.

Торнберг открыл рот, закрыл, потом снова открыл.

— Это… это нечестно!

— Это политика, — Гелла встала. — Учитесь, магистр. В академии выживает не тот, кто прав, а тот, кто нужен. Ксавьер нужен академии. Я — нужна империи. А вы — пока просто куратор. Не переходите дорогу тем, кто сильнее.

Она вышла, оставив Торнберга в полном замешательстве.

В коридоре её ждали Лисса и Ксавьер.

— Ты была жестока, — заметила Лисса.

— Он заслужил, — Гелла отряхнула мантию. — Ладно, я с детьми. Омэн сейчас принесёт их в гостевую комнату. Побуду у вас пару дней, помогу разобраться с бумагами.

— Спасибо, — сказал Ксавьер. — Ты нас спасаешь.

— Я всегда спасаю, — Гелла улыбнулась. — Это моя работа.

Вечером, когда дети уснули, Гелла и Лисса сидели на кухне, пили чай и болтали.

— Он тебя любит? — спросила Гелла, кивнув в сторону кабинета, где Ксавьер работал над бумагами.

— Да, — Лисса покраснела. — И я его.

— И как вы? Вместе?

— Вместе. Но официально — нет. Пока не решили.

— А чего решать? Живите вместе, любите друг друга. Остальное приложится, — Гелла отхлебнула чай. — Я, когда с Омэном начала встречаться, тоже боялась. Что Совет, что статус, что сплетни. А потом плюнула и решила: моё счастье — моё дело.

— Ты — гений алхимии. Тебе всё прощают.

— И тебе простят, если ты будешь уверена в себе, — Гелла взяла подругу за руку. — Лисса, ты — начальник стражи. Ты спасла академию. Ты — не тень Ксавьера. Ты — личность. И твои отношения — не нарушение, а личное дело.

— Ты думаешь?

— Знаю, — Гелла допила чай. — А теперь иди к нему. И не сидите допоздна. Завтра будем разбирать финансовые нарушения.

Лисса обняла подругу и ушла.

•••

В кабинете горел только настенный светильник. Ксавьер сидел за столом, но не работал — смотрел в окно, на тёмное небо.

— Ты чего не спишь? — спросила Лисса, закрывая дверь.

— Думаю, — он повернулся к ней. — О Торнберге, о Совете, о том, что будет, если нас разлучат.

— Никто нас не разлучит, — она подошла, села на край стола. — Мы сами решаем, как нам жить.

— Ты уверена?

— Уверена, — она взяла его за руку. — Ксавьер, я не боюсь Совета. Я боюсь только одного — потерять тебя.

— Не потеряешь, — он притянул её к себе. — Я никуда не уйду.

Она поцеловала его — долго, нежно, с тем же чувством, что и в лазарете.

— Идём спать, — сказала она.

— Идём.

Они вышли из кабинета, выключив свет, и ушли в спальню. А в восточном крыле, в своей комнате, Торнберг сидел над папкой и перечитывал отчёты, не в силах найти то, что могло бы погубить ректора.