Чтение онлайн

Другая культура — бандитская, гоп-стопная, дворянско-аристократичная. Бандиты так же стратифицированы, как и воры. Низшие страты бандитов берут за охрану ларьков и пилят поселковые бюджеты. Высшим стратам бандитов откатывается из региональных и федерального бюджетов — за защиту государства и его интере­сов. Бандиты, в отличие от воров, озабочены судьбами страны, ее величием, культу­рой, военным превосходством. Налоги они не платят, общака не держат, госбюджет для них — прежде всего карман, из которого надо брать на обеспечение процвета­ния страны и их организованных шаек. И гуляют они по-своему — любят высокое искусство, оперу с балетом, балерин, утонченных певичек и певцов с нетрадиционной сексуальной ориентацией. Мариинка да Эрмитаж — их любимые места. Бандитская лирика — ДДТ и Ленинград. Бандиты пьют в меру, не брезгуют кокаином, да и к нова­циям в этом деле относятся терпимо.

Петербург с его разукрашенными казармами — памятниками имперской архитек­туры, проходными дворами между прямыми проспектами и линиями — бандитс­кая столица. Питер — идеальное место для гоп-стопа во всех его видах: от простого

33

Симон Кордонский_

"" раздевания прохожих на улице до масштабных проектов вроде Петровских реформ, рВеликой Октябрьской социалистической революции и ваучерной приватизации. ^ Революции по переделу ресурсов задумываются и начинаются в Питере, где техноло­гия гоп-стопа в крови жителей. Потом наступает очередь Москвы, в которой пристра­иваются технологии воровства.

i В отличие от воровской и бандитской субкультур, удельные княжества описыва­лись многократно, например, Салтыковым-Щедриным, а также следователями Генеральной прокуратуры СССР по особо важным делам — на примере Узбекского, Днепропетровского и многих других уголовных дел. Их специфические особенности — баня как институт, водка как основной напиток, разговоры типа «ты меня ува­жаешь?» как форма общения. Удельно-княжеские субкультуры уникальны как сово­купность потребительских институтов. Каждый удельный князь имеет что-то свое: баньку, рыбалку, охоту, особую водку. Кроме того, он достает всеми доступными способами заморские продукты и товары, которые выставляются на стол (в широком смысле) перед статусными гостями. Сочетание своего и импортированного и состав­ляет уникальность каждого удельного княжества. Вокруг удельного князя формиру­ется особая среда из местных деятелей культуры, искусства, науки и образования, которая востребуется расхитителями ресурсов во времена, когда возникает необхо­димость в идеологическом обосновании расхищения.

Расхитители ресурсов обычно связаны между собой. Во времена процветания государства вертикальные межуровневые связи воз­никают в обычном состоянии только между разноименными «спе­циалистами» по расхищению ресурсов. Воры одного, областного, например, уровня были связаны «снизу» с удельными князьями районного масштаба, а «сверху» их прикрывали силовики респуб­ликанского и союзного уровня.

КПСС очень строго следила за тем, чтобы не формировались ме­журовневые группировки, состоящие из одних воров, одних бан­дитов-силовиков или — не дай бог — из удельных князей — пар­тийных и советских бонз. Чем последние опасны, показал опыт Беловежских соглашений. Многие советские политические процес­сы были основаны на доказанных эпизодах формирования подоб­ных межуровневых группировок. Нестабильные времена в значи­тельной степени таковы, что при них возникают связи между одно­именными расхитителями разных уровней, то есть формируются «преступные сообщества». Межуровневые образования, состоящие только из удельных князей, только из воров или только из бандитов, получают существенные конкурентные преимущества при распиле ресурсов. «Организованная преступность» — это союзы между раз­ноуровневыми расхитителями государственных ресурсов.

В периоды депрессий расхитители ресурсов, ранее знавшие свое место и кравшие по чину, переходят к масштабной конвертации ре­сурсов в товары и деньги. Руководители регионов и региональные

34

UL

Ресурсное государство .-j- ^j

элиты (удельные князья) прикарманивают ресурсы, отраслевики «крысят» и «щучат», в зависимости от ситуации. Силовики поначалу «свинячат» (по принципу: «сам не гам и другому не дам»), а потом переходят к обычному гоп-стопу, мотивируя свои действия тем, что ограбить вора вовсе не западло. Следствием этого становится рост преступности, так как новые распорядители ресурсов гораздо более жестко, чем государство, преследуют за нарушение порядка их использования.

Мифологема социальной стабильности как форма легитимации расхищения ресурсов

г асхитители становятся главными героями эпох депрессий, рас­таскивая государственные ресурсы в свои личные или корпоратив­ные заначки. Они формируют уменьшенные подобия ресурсного государства — олигархаты, представляющие собой социалистиче­ское государство в миниатюре, с его вертикалями и горизонталями власти, потоками ресурсов и со своими расхитителями: внутрикор­поративными ворами, бандитами и удельными князьями.

Олигархаты формируются по отраслевому и региональному принципу, наследуя со­ветской структуре организации управления ресурсными потоками. Хорошо известны нефтегазовые, металлургические и химические олигархаты федерального масштаба. Субъекты федерации после изменения процедуры выборов губернаторов постепенно превращаются в региональные олигархаты. Практически в каждом административ­ном районе и каждом городе есть свои олигархи, без санкции которых невозможно распределение ресурсов.

Однако есть неразрешимое противоречие между формами рас­поряжения ресурсами и складывающейся практикой огосударс­твления ресурсопользования. Обладающие финансовыми ресур­сами, властные и распоряжающиеся сырьем граждане понимают, что если концентрация ресурсов государством продолжится, то они неизбежно подпадут под социалистические регулирующие мероприятия, чистки и репрессии. Прежде всего, потому, что их бо­гатство сформировано на основе похищенных у государства ре­сурсов. Вопрос о том, как остаться богатыми и сохранить свободу, служит предметом бесконечных дискуссий внутри элиты нашего общества. Богатые всевозможными способами пытаются конверти­ровать часть своего богатства во властные статусы, в надежде на то,

35

Симон Иордонский

что принадлежность к новой номенклатуре или членство в очеред­ной «партии власти» защитит их от неизбежных репрессий. Но опыт показывает, что трансформировать уворованные ресурсы в собс­твенность и капитал весьма непросто.

Вложения вотечественныеземлюи недвижимостьуженегарантиру-ют сохранности ранее уведенных у государства ресурсов и не дают возможности для конверсии их в реальные капиталы. Активная часть населения осознала, что любое частное распоряжение ре­сурсами в нашем государстве эфемерно. Люди всеми способами выводят собранное в эпоху приватизации за границы государства. Как говорят, нет предпринимателя с капиталом более 10 миллионов «у.е.», который бы не обзавелся иностранным гражданством и не­движимостью за рубежом. Экспорт ресурсов, конвертированных в товары и деньги, из сел в города, из городов в столицы, из столиц за границы стал постоянным занятием социалистических предпри­нимателей. Перемещения присвоенных ресурсов, по мнению аген­тов этих процессов, уменьшают риски, связанные с возможностью новой их мобилизации государством.

Озабочены не только богатые и властные. Расхищенное у государ­ства за 15 лет трансформировалось в ресурсы десятков миллионов людей, которые не намерены их отдавать обратно. И попытки «на­ведения порядка» в этой нише вызовут неизбежное сопротивление. Многим людям есть что терять. «Кулацкие восстания» начала 20-х годов показывают, что бывает в таких случаях.

Власть озабочена тем, чтобы обеспечить преемственность в распо­ряжении ресурсами. Отсутствие преемственности чревато для тех, кто «в процессе», известными всем рисками, в том числе потерей богатства и статуса. Власть стремится удерживать «социальную ста­бильность», то есть зафиксировать и легализовать финансовые ре­сурсы, распоряжение сырьем и принадлежность к властной группе за теми функционерами государства, которые «заслуживают дове­рия». «Дачная амнистия» и принятие закона о наследовании, отме­няющего налоги при передаче собственности наследникам, — лишь часть шагов в этом направлении.

Возможно, уже близко время, когда государство скажет, что все на­житое не суть важно каким путем, остается у владельца, но впредь распределение ресурсов будет осуществляться справедливо, то есть так, как сочтет нужным государство. Для этого нужна идео­логическая оболочка, позволившая бы социально близким людям легализовать их право распоряжаться присвоенными ресурсами и, в то же время, ввести основания для мобилизации ресурсов, кото­рыми сейчас распоряжаются социально не близкие граждане.

36

Ресурсное государство _л- .

Мировая экономика и ресурсная организация государства

D ходе депрессии, одним из этапов которой был распад СССР, в России сформировалась особая реальность, опосредующая от­ношения между ресурсной организацией государства, оставшейся в наследство от СССР, и мировой экономикой. Внешние наблюдатели не без оснований считают Россию страной с рыночной экономикой. И эта точка зрения отражает реальность — с точностью до конкрет­ных инвестиционных действий, когда инвесторы сталкиваются с ре­сурсными стереотипами управления, административным рынком, сохранившимися распределительными механизмами социальной справедливости.