Чтение онлайн

Государство пытается нейтрализовать коррупцию. Для этого оно создает разного рода организации, которые должны с ней бороть­ся, в том числе и организации гражданского общества. Однако эти

56

Ресурсное государство j«-

организации, если через них можно «решать проблемы», очень бы­стро превращаются в конторы, которые плодят коррупцию. А если проблемы в них решать нельзя, то и значение этих организаций ну­левое. Борясь с коррупцией, государство, по сути, борется с граж­данским обществом. И, наоборот, избирательно поддерживая орга­низации гражданского общества, государство плодит коррупцию.

Формы проявления гражданственности меняются по мере изме­нения государства. Каждому историческому этапу развития госу­дарства соответствует свой тип гражданственности. И своя форма коррупции. В феноменах коррупции — с моей точки зрения — про­является устройство нашего гражданского общества.

Борьба с коррупцией как борьба с гражданским обществом

1лаждое новое поколение российских реформаторов ставит сво­ей целью процветание государства, его всестороннее развитие и усиление присутствия в мире. Мечта большинства реформато­ров — воссоздание Третьего Рима, новой «либеральной империи» — чтобы иностранцы относились с уважением, а лучше бы боялись. И незадача — каждый раз достижению великой цели мешают в ос­новном собственные граждане, которые, даже будучи построены в колонны, находят способы обратить ресурсы, предназначенные для больших государственных дел, в маленькие, но свои собствен­ные, частные блага.

Строительство государства у нас в стране чаще всего сопровожда­ется борьбой с гражданским обществом. Репрессии бывают раз­ные, иногда масштабные, как в 20-40-е годы XX века, чаще какие-то кампании: борьба с несунами, расхитителями госимущества, взя­точниками, за возврат НДС при экспортно-импортных операциях, с «оборотнями в погонах» и без погон и т. п. Государство формирует в ходе оперативно-следственных мероприятий группы из людей, связанных по жизни чаще всего ситуативно и сходных в том, что они занимаются чем-то, в данный политический момент неугодным го­сударству. Дела по таким «группам» имеют свойство разваливаться в суде. Естественно, если суд не «басманный».

57

Симон Кордонский

Сталинские репрессии, к примеру, были направлены на ликвидацию сословий имперской России, противодействовавших строительст­ву социализма. В публичном поле эти репрессии были представле­ны как тщательно отрепетированные процессы над разного рода антипартийными блоками. Эти процессы завершали ликвидацию инфраструктуры имперского гражданского общества, еще сущест­вовавшей тогда в СССР.

После сталинской децимации «с чистого листа» была создана пол­ностью огосударствленная система общественных организаций советского общества с его институтами партийной социализации и множеством «общественных организаций»: комсомольских, пио­нерских, профсоюзных, профессиональных. А собственно граж­данское общество было атомизировано. Поиск групп с общими гражданскими интересами (а чаще организация таких групп аген­турными методами) и демонстративная их ликвидация были одной из задач органов государственной безопасности СССР.

Трансформации советского режима, обычно сопряженные с персо­нальными изменениями на вершине партийной иерархии, сопро­вождались репрессиями, направленными на ликвидацию «анти­партийных» групп, классов, сословий. В постсоветской России мало что изменилось. Гонения на членов «семьи» и «олигархов» сопрово­ждали последнее изменение власти в России. Причем принадлеж­ность к этим группам определялась из соображений политической целесообразности. А разговоры о том, что «питерских будут гнать», — лейтмотив бытовых бесед на тему «Что же будет в стране после выборов 2008 года».

Государство не может интерпретировать гражданскую активность людей как адекватную своим задачам. Оно ввело в корпус права такие понятия, как теневая экономика и организованная преступ­ность, и преследует своих граждан за действия, которые самими гражданами рассматриваются как вполне естественные, привыч­ные и необходимые для жизни или для выживания. Ведь если верить обитателям российских «зон», большая их часть сидит «ни за что».

Граждане, в свою очередь, интерпретируют активность государства как репрессии, направленные на то, чтобы ограничить их в достиже­нии своих целей, загнать их общественно-гражданскую активность в предписанные государством рамки.

Постоянная государственная забота о благе народа не позволяет людям жить так, как они хотят, как привыкли жить при предыдущих правителях, научившись методом проб и ошибок нейтрализовать

58

Ресурсное государство .^..

благие намерения очередного поколения реформаторов. В резуль­тате граждане не очень довольны властью-государством, а государ­ство недовольно людьми, которые занимаются «черт знает чем», коррумпируя чиновников, а не выполняют очередную программу переустройства всего и вся.

Можно сказать, что государство и гражданское общество пересе­каются в области, описываемой Уголовным кодексом, так как прак­тически любую гражданскую активность можно при желании сле­дователей интерпретировать как нарушение законов и превратить в эпизод уголовного дела. Навыками конструирования уголовных дел из произвольных фрагментов нашего российского бытия опе­ративники и следователи силовых структур овладевают в профес­сионально младенческом возрасте. Ведь в самом обычном и повсе­дневном взаимодействии гражданина и нашего государства можно изыскать состав преступления: по указанию начальства или просто для улучшения отчетности. «Эпоха компромата» конца XX века, когда конструирование уголовных дел на основе газетных публи­каций и телевизионных репортажей стало элементом публичной политики, продемонстрировала высочайшую согласованность на­шего государства и нашего гражданского общества в области изо­бретения мафий, оргпреступных группировок, заговоров и прочих мифических сущностей.

Государство борется с коррупцией — гражданским обществом, вводя дополнительные ограничения на деятельность и связи чи­новников, повышая им должностные оклады, давая льготы. Однако никакое повышение окладов не может нейтрализовать «чисто человеческие» просьбы порадеть родственнику, сокурснику, со­служивцу, односельчанину или единоверцу, особенно если эти просьбы сопровождаются «барашком в бумажке». Уголовное пре­следование взяточников и посредников, борьба с так называемой «организованной преступностью в сфере экономики» и прочее ве­дут, как показывает плохо освоенный политиками и законодателя­ми опыт, только к увеличению тюремного населения, а также разме­ров взяток, «откатов» и «распилов».21

Такие отношения между гражданским обществом и государством делают крайне проблематичным существование собственных ор-

?' Если верить оценкам демографов, цена социалистического и капиталистического ре­форматорства весьма велика — сотни миллионов потерянных и несостоявшихся жизней (Демографическая модернизация России, 1900-2000/Под ред. А.Г. Вишневского.М„ 2006). Кроме того, диктуемые институциональной организацией гражданского общества формы поведения (перманентная алкоголизация, легализованное блядство и пр.) весьма негатив­но сказались на семье и социализации детей.

59

Симон Кордонский

ганизаций гражданского общества. Когда государство ослаблено после провала очередной перестройки или ускорения, возникает множество разного рода имитационных организаций, в основном на импортные деньги. Когда государство укрепляется, оно пред­принимает усилия по ограничению деятельности таких организа­ций, а в пределе— для их ликвидации. Ведь деятельность этих орга­низаций — в том случае, если их возникновение не инспирировано государством, — расценивается чиновниками как потенциально противоправная и антигосударственная.