Чтение онлайн

Для смутных времен характерен расцвет квазиполитической жизни. Великие идеи подвергаются публичному разоблачению и осмеянию в кампаниях типа «гласности», теряя остатки своего мобилизующего значения. Возникает множество якобы политических организаций с самоназваниями, извлеченными из всегда актуальной истории. Легализованные расхитители ресурсов охотно их финансируют.

Совместными усилиями расхитителей и их пособников из числа удельно-княжеской интеллигенции создается иллюзия полити­ческой жизни и «настоящей рыночной экономики». Эти муляжи необходимы прежде всего для того, чтобы конвертировать рас­хищенные ресурсы в товары и деньги. Кроме того, существование

41

Симон Кордонский

* квазирынка дает возможность расхитителям выйти из игры, то есть обосноваться за пределами государства. При этом удельные князья растаскивают страну на части. Распад выгоден, так как при нем воз­никает огромное количество бесхозных ресурсов.

В следующей фазе, когда невозможность мобилизации ресурсов оказывается критической, наступает период восстановления на­родного хозяйства. Сохранившийся госаппарат, уже в значитель­ной степени лишенный возможности распоряжаться ресурсами, вынужден вступать в компромиссы с одними расхитителями ре­сурсов против других, чтобы получить возможность отмобилизо­вать ресурсы для локализации чрезвычайной ситуации. Подобное произошло в Чечне, когда удельно-княжеские амбиции советской автономии переросли в масштабную войну, для ведения которой катастрофически не хватало ресурсов.

Цена такого рода компромиссов всегда одна: ликвидация возро­ждающимися силовыми структурами государства одних расхи­тителей в пользу других и перераспределение ресурсов в пользу ситуативных союзников. Подобным образом преодолеваются ав­тономистские и сепаратистские тенденции. Государство монополи­зирует право на репрессии и становится снова унитарным, как это произошло в 2000-2005 годах.

Государство при этом ведет поиск масштабной идеи-цели, кото­рая бы позволила вновь вернуться к консолидированному состоя­нию, когда все ресурсы подконтрольны, расхитители ресурсов, по­лучив государственный статус, ликвидированы как класс.

Государство — пока идет поиск идеи — приступает к переделу соб­ственности и частичной национализации, в ходе которой ресурсы наиболее ушлых людей превращаются из товаров и денег в ресурсы других людей. Перераспределение мотивируется тем, что у новых собственников ресурсов более государственническое мышление, чем у прежних. Расхитители ресурсов получают в принципе ограни­ченную временем возможность конвертации накопленных ресур­сов в статус в новой, еще только становящейся системе отношений управления ресурсами. Некоторые, самые умные успевают такой возможностью воспользоваться, другие попадают в жернова само­восстанавливающейся репрессивной системы. На этом цикл завер­шается, вновь возникает сильное государство, начинается очеред­ной застой,

42

Ресурсное государство _+..

Сегодня можно сказать, что путь построения капитализма, начатый в 90-е годы XX века кандидатами наук — специалистами по полит­экономии социализма, привел втупик, кновому социализму. Страна, пережив депрессию — перестройку, вступила в начале XXI века в фазу ресурсного роста и начала новый этап специфически рос­сийского социалистического строительства. Как и в советские вре­мена, социальная стабильность ресурсного государства основана на стремлении к справедливому распределению ресурсов. Однако новые критерии справедливости не выработаны и не признаны на­шим обществом, так что любой результат распределения ресурсов представляется населению несправедливым и генерирует социаль­ную напряженность. Кроме того, как показывает советский опыт, каждый распределяемый ресурс с высокой вероятностью может стать дефицитным. Дефицит денег как ресурса может перерасти в потерю контроля за инфляцией. Дефицит сырья как ресурса мо­жет стать из потенциального актуальным, если взятые государст­вом экспортные и внутренние обязательства по энергетическому сырью не будут подкреплены ростом добычи и приростом запасов. И, наконец, статусность как ресурс может стать дефицитной в силу общего кризиса системы власти.

Каждый из этих кризисов дефицита в отдельности вряд ли пред­ставляет серьезную опасность для ресурсного государства в це­лом. Государство, в очередной раз ограбив население, преодолеет инфляцию и обеспечит, мобилизуя репрессиями «трудовые ресур­сы», необходимый уровень добычи сырья. Государство сможет, если дефицит денег и сырья не выйдет за некие рамки, стабилизировать систему власти и сохранить определенность властных статусов даже в отсутствие государственной идеологии и при неизбежной неопределенности в процессе передачи власти в ходе выборов. Однако если дефициты синхронизируются и кризис власти сов­падет по времени с сырьевым и финансовым кризисами, то мож­но ждать обрушения ресурсного государства, сравнимого с тем, что произошло с СССР в 1991 году. Очередной цикл нашей истории тогда завершится. Или начнется.

43

>

О политике

и политической системе

Конфликт между собственно мировой экономической реаль­ностью и реальностью ресурсной организации государственной жизни России не может быть разрешен стандартными методами. Стремление руководства страны вписаться в мировую экономику ограничивается ресурсными интенциями государственных инсти­тутов и социальных групп. Удовлетворение растущих аппетитов осваивателей ресурсов вполне может «съесть» все преимущества централизованного управлении ими. И после как всегда неожидан­ного стечения обстоятельств и синхронизации кризисов дефицита у власти уже не будет выбора в дилемме: полный возврат к ресурс­ной организации государства или столь же полный отказ от нее и переход к обычной экономике.

При любом выборе неизбежны огромные социальные и политиче­ские издержки, совершенно неприемлемые для власти. Укрепление государства, то есть его доминирование в сфере контроля за ресур­сами, будет означать государственные репрессии расхитителей ресурсов. Либерализация будет означать расширение области спе­цифической свободы для расхитителей ресурсов. Так что в принци­пе выбор крайних точек невелик. Это выбор между государствен­ным террором и разгулом воровства, бандитизма и сепаратизма. Такой маятник — прямое следствие ресурсной организации госу­дарства. Сегодняшнее промежуточное состояние не может быть вечным. Ресурсное государство, с высокой вероятностью, либо бу­дет разворовано, разграблено и растащено на части, либо превра­тится в ходе репрессий в какой-то аналог СССР.

Предположим, что искусство политики будет таково, что удастся сохранить промежуточное состояние, когда только часть ресурсов контролируется государством и есть большая зона того, что внеш­ними наблюдателями считается рыночной экономикой. Вполне ве­роятно, что политически это может быть своеобразная диктатура, при которой чрезмерное расхищение ресурсов пресекается, в то же время государство не отягощено необходимостью достигать вели­кие цели и потому не полностью централизует доступ к ресурсам, оставляя нашему весьма специфичному бизнесу возможность кон­вертировать их в товары и деньги. Однако это состояние заведомо нестабильное.

44

Сегодня содержание текущей политики определяется стремлением удержать ситуацию и как можно дальше оттянуть время, когда надо будет делать выбор. Может быть, если выбор будет в пользу укре­пления государства, концентрация управления ресурсами на этот раз обойдется без массовых репрессий. Но это маловероятно, так как сопротивление новых хозяев жизни попыткам национализа­ции будет весьма ожесточенным. Может быть, если выбор будет сделан в пользу очередной либерализации, страна ее переживет, и ее не растащат на фрагменты удельные князья.

Все может быть, но мне кажется, что в рамках существующей по­литической и идеологической системы нет выхода из этой колеи. У чиновников, политиков и обычных граждан, вопреки очевидному, сохраняется иллюзия существования экономики и традиционного государства, как и многие другие иллюзии. Сохраняется и иллюзия демократии, хотя всеобщие выборы манифестируют только инте­ресы фрагментов социалистического мироустройства (в том числе и людей как членов социально-учетных групп) при распределении ресурсов.