Чтение онлайн

– Ну и жри ее. Авось сыт будешь.

– Кок, а кок! Ты торт испекти можешь?

– Хоть сейчас.

– Ну, ну!

– Что ну! Подай сюда муки, масла, сахару, яиц, ванили, шоколаду – через два часа получишь торт.

– Эх ма! Кабы дали мне муки да масла, я бы их так слопал. Ей-бо, без печева сглотнул бы.

– Что торт – баловство одно. А я, знаете, больше люблю подсолнечную халву. Вот немцы о ней понятия не имеют, а ведь вкусно.

– Нимцы люди тэмны. Ничого воны нэ бачилы. Тики и е в цей Нимечине, шо кольраби, та буряковый мармалат. А бачилы вы, хлопцы, яки у их бутерброты? Тонюсеньки, аж свитятся. А щоб галушкы, або, наприклад, халва, цэ воны нэ розумиють. Нэма людынской ижи 239 у цих нимцев. Що нэ кажы, а люды темны.

– Да, халва вещь хорошая. Но знаете ли, подсолнечная халва – эрзац. А настоящую халву мы готовили из аравийского семени, название которого сейчас не припомню. Вот та халва – цимес, как говорят у нас в Одессе, а подсолнечная – эрзац.

– Это подсолнух-то эрзац? Что ж, по-твоему, немецкий маргарин из угля лучше? Ты еще скажешь, кох, что русский ржаной хлеб – эрзац, а немецкий гольцброт 240 – натуральный продукт. Эх, кох, видно, сам ты эрзац.

– А вот еще хороши у нас в России пирожные. Помню, мама мне покупала «наполеон» и «микадо» 241 . Я очень любил их.

– Ишь чего захотел. А если [бы] маменька чудом каким доставила сюда торбу лушпаек – не стал бы кусать?

– Спрашиваешь. Ох, как рад бы был. Ах, мама, мам! Знаешь ли ты, о чем мечтает твой сын?

– А ты поплачь, может, мама и прилетит на крыльях утешить сынка. Эх, покусать бы чего. Комиссионка, дайте трохи лушпаек!

– Где мы их тебе возьмем?

– Вот видишь, лушпаек поганых нет. А ты говоришь: «микадо», «наполеон»!

– Эх, ребята, пропадем мы в Немечине!

– Подохнем, все здесь подохнем!

– Как есть все околеем. До нового года не доживем!

– Нэ бачиить нам ридной Украины!

– Сгинем, все сгинем тут!

– Бросьте, хлопцы, скулить. Не легче ведь от этого. Лучше расскажите, кто что знает. Все скорее забудешь муку.

– Забудешь ее, когда в нутре гложет.

– Братцы, кто читал «Как закалялась сталь» 242 ?

– Ну, я.

– Расскажи.

– Не умею. Да и не помню.

– Эх вы, молодежь! Семилетки-десятилетки кончили, а рассказать толком не умеете. Вот гляди – я неграмотный, а от начала до конца расскажу «Как гартувалась сталь».

– Ты, Петро, лучше расскажи, как тебе глаз выбили.

– Ну, фрицы выбили.

– А може, за баланду с кем подрался?

– Пущай за баланду. Выбили, да и только. Словно бы как Соловью-разбойнику. Слыхали про Соловья-разбойника?

– Слыхали. А ты все равно расскажи.

– Да оно словно бы и не совсем как Соловью-разбойнику. Ведь Илья Муромец – наш русак, а Соловей-разбойник вроде поганого фрица. Ему бы, фрицу, надо было глаз выбить, а вышло так, что мне пришлось свой потерять!

– Да ты не тяни, рассказывай.

– Ну, ладно, слухайте. Едет полем Илья, а встреч ему мужики. «Куда едешь, браток?» – «Еду в Киев на весилля к князю Владимиру». – «Слышь, не езди Брянским лесом, там засел Соловей-разбойник. Свистит Соловей по-соловьиному, ажно деревья валятся». Не послушался Илья. Вот въезжает он в Брянский лес. А лес-то темный, дремучий. Кто был, хлопцы, в Брянском лесу?

– Я был. Сам оттуда.

– Лес-то, что твоя тайга! Верно говорю?.. Вот едет, значит, Илья. Вдруг как засвищет Соловей по-соловьиному. Испугался конь да как – шарах. Мало не свалился Илья. Обозлился тут он, скидывает свой ППШ 243 да как пальнет! Вышиб правый глаз Соловью, вот как мне фрицы. Привязал Соловья к седлу да поехал дальше. Вот въезжает он в стольный Киев, к самому дворцу князя Владимира направляет свово коня. У паратного встречают его лакеи и ведут в зало. А там столы уже накрыты для гулянки. И какой только ижи там нет! И борщ, и сало, и галушки, и котлеты, и халва, и «микадо», и «наполеон». Ну, словом, вся французская рецептура, – вот про которую сейчас кох говорил…

– Стало быть, и лягушки?

– Какие лягушки!.. Опомнись, князь-то Владимир, чать, православный, а не какой-нибудь мусью-жабоед.

– А вареники с сыром были?

– Были, были. И вареники были, и галушки, и пельмени. Одним словом, все было, окромя жаб, кольраби, сушеной капусты да как его…

– Скаркон, что-ли?

– Эскарго 244 .

– Вот-вот. Оно самое.

– А про щи не сказал. Иль, по-твоему, князь Владимир брезговал русской пищей?

– Бач, бач, шо вин каже! Хиба шти ижа? Це все одно шо кольраби. Эгаль 245 . Володимир наш, кыивський князь, а в нас на Кыивщини шти нэ розумиють. Борщ – ось це смачна ижа.

– Да ладно тебе там, хитрожопый борщовник. А показали бы постные щи – небось облизывался бы… Откуда у нас, братцы, гетьвидмосковит 246 сыскался?.. Продолжай, Соловей-разбойник.

– И впрямь Соловей-разбойник. Ну, рассказывай.

– Нет мочи, хлопцы. Дали бы пожевать чего, до утра рассказывал бы.

– Ух, как хочется кусать. Ну хоть бы лушпаек.

– Держи карман шире. Тут и траве бы рад, да всю уже выщипали.

– Да, братки, скоро подохнем мы в этой распроклятой Дойчлянд.

– Видно, и вправду сыграем в ящик.

– Здесь нам будет и конец.

– Как есть все подохнем тут.

– Ой, лыхо нам, хлопци! Уси загинем у цей нимецькой неволи!

Неожиданно объявили о поголовном медицинском осмотре. Загнали нас в эсраум 247 , заставили раздеться догола и построили в затылок. Врач стал на дистанцию вытянутой ноги от правофлангового. Спрятав руки за спину, он брезгливо разглядывал наши тощие телеса.

– Хенде хох! 248

Слова команды он дополнял пинками и бранью. Так, чтобы повернуть пленягу кругом, сей эскулап бил его ногой в живот или в бок и при этом рычал:

– Рум! 249

Потом отпихивал обследованного, толкая всей ступней в ягодицы.

– Вег! Нексте! 250

Медицинское обследование, скорее напоминавшее сеанс французского бокса 251 , продолжалось не более 10 минут.

– Москау бальд капут. Нох айне, хёхстенс цво вохе унд данн кришь аус 252 .

Так, брызжа слюной, Фалдин извергает свои сокровенные мечты.

Врешь, майне фрау. Позором для вас кончится Drang nach Osten 253 , как кончился когда-то.

Четвертому Риму не быть! 254

Настанет день, не будет и следаот ваших Постумов, быть может! 255