Чтение онлайн

Потом разговор переключился на знаменитые римские пиры с их гурманством и обжорством. При этом к Титу все обращались с таким видом, словно он лично завел эту традицию, а римский гость отнекивался, подчеркивая, что следит за своим здоровьем и старается не перегружать желудок слишком часто.

– Сенека сказал, что римляне едят, чтобы их вырвало, и вызывают рвоту, чтобы снова есть, - заявил Клеомен.

– Но мы так делать не будем, не так ли, друзья?
– при этих словах Марка все опять посмотрели на Тита, демонстрируя желание знать, как отнесется человек из Вечного города к столь вопиющему нарушению квиритских традиций.

Тит даже не заметил момента, когда Марк дал слугам приказ, после которого те немедленно убрали всю грязную посуду и еду со столов, оставив лишь фрукты, орехи и сладости. Покончив с этой работой, слуги разом покинули триклиний.

– Дорогие кентавры, теперь мы одни, - произнесла Кальпурния.
– Давайте начнем.

***

– Итак, ты Орест?
– спросил Александр мальчика. Будучи отпрыском вольноотпущенника и приемным сыном небогатого комедиографа, актер не часто бывал в подобных домах, и окружавшая роскошь его смущала. К тому же, согласившись поговорить со старшим сыном хозяина дома, Александр не очень ясно представлял себе, о чем пойдет разговор.

– Марк Ульпий Орест, - подтвердил мальчик. Ему было лет восемь. Мелким чертам его лица была присуща какая-то избыточная подвижность, которую Александр не заметил в Марке Старшем.

– Покажи меня, - попросил мальчик.

– Я еще не знаю твоих привычек, - ответил актер, но лицо его помимо воли задвигалось, и женщина средних лет - няня мальчика, - отвернулась, чтобы скрыть улыбку.

– Как ты это делаешь?
– спросил Орест, покраснев.

Александр принялся объяснять, что для имитации необходимо обратить внимание на какую-нибудь привычку, повторяющееся действие, которое сам объект подражания может даже не замечать за собой.

– Вроде того, как ты только что сделал?
– поинтересовался мальчик.

Они находились в комнате с кушеткой, столом, пуфами и неглубокими креслами. По дороге Александр успел заметить несколько таких маленьких комнат. Все они были как-то украшены: здесь мозаика, там фреска на стене.

– Что именно я сделал?
– спросил Александр, чувствуя легкую досаду. Он не понимал, с какой стати актер должен делиться с первым встречным тайнами своего мастерства. Можно подумать, будто дети это особый народ, которому можно поверять любые секреты, даже те, что тщательно оберегаются от взрослых.

– Вот так, - мальчик мотнул головой, показывая, как его собеседник только что отбросил волосы со лба. Движение выглядело забавно, потому что, в отличие от Александра с его падающими на плечи волнистыми волосами, Орест был коротко острижен. Досада молодого актера в миг испарилась. Ему нравились в людях такие качества как любознательность и наблюдательность.

Александр принялся показывать Оресту, как можно изобразить рукой морскую волну. Он вытянул правую руку вперед, и по ней пошли плавные движения от плеча до кисти. Локоть поднимался, когда запястье ныряло вниз, и наоборот. Мальчик пытался повторять за актером, но его действиям не хватало текучести, маленькая рука словно была составлена из деревянных частей. Александру пришла в голову идея использовать эти странные ломаные движения в новом номере. Надо попросить Семпрония придумать историю про искусственного человечка.

***

Тит понял, что ему дадут возможность задать заготовленные им вопросы, и теперь собирался с мыслями. В памяти проносились сведения, полученные от Марка, когда тот гостил в Риме. По словам Марка, эти знания принес из Индии несколько столетий назад некий уроженец Испании. Марк называл его Воином-Ибером.

Мир, - утверждало учение, - представляет собой не совокупность жестких объектов, а текучее движение вечно изменчивых форм, и в этом смысле он подобен сновидению. Ничто не постоянно, ничего не имеет неизменной основы или сути. Как во сне. Каждый человек в какой-то степени может оказывать влияние на то, что происходит в его снах. Он делает это своими мыслями, страхами, ожиданиями. Если спящий осознает, что все, что с ним происходит, является сном, его способность воздействовать на происходящее резко возрастает.

Научившись искусству осознавать сны и влиять на происходящие в них события, можно перенести это умение и в состояние бодрствования.

Говоря иначе, человек способен научиться менять события яви, а не только сна, силою одной лишь мысли, выбирая из пучка какую-то одну из многочисленных возможностей развития событий. Говоря о таких людях, Марк использовал слово "орбинавт" - не совсем точный термин, означающий путешественника среди миров.

***

Няня вдруг сообщила, что Оресту пора идти спать. Как она определила время, осталось для Александра загадкой. Ни водяных, ни песочных часов в комнате не было. Мальчик стал упираться, - "Но он еще не показал мне ни одного животного!", - однако няня взглянула на него, ничего не говоря, и Орест, вдруг прекратив споры, дал ей руку. Они вышли втроем из комнаты.

– Нам туда, - няня показала налево по коридору.
– А тебе в противоположную сторону. Позвать слугу, чтобы проводил тебя до прихожей, где лежит твой плащ, или сам найдешь?

– Найду, - ответил Александр, не подумав. В действительности он не очень-то понимал, где находится.

Оставшись один, актер прошел вперед в том направлении, куда указала ему женщина, но коридор вскоре разделился на два, причем правый его рукав почему-то казался приветливее левого. Александр сделал несколько шагов направо и понял, в чем дело. Здесь начиналась часть дома с гипокаустом - системой прогревания полов с помощью проведенных под ними труб с горячим воздухом. До сих пор Александр встречался с обогревом полов лишь в общественных банях. Переход от выстуженной второй части коридора к этому уютному теплу был ощутимым, приятным и, с учетом того, что это частный дом, - непривычным. Александр не был избалован подобным комфортом.

Не встречая никого и не зная в точности, где находится прихожая, актер предпочел идти по теплому рукаву коридора. Тем более, что он был немного ярче: где-то впереди располагался источник света. Вскоре Александр обнаружил его, дойдя до шторы, закрывавшей вход в одно из помещений дома. За завесой угадывались игра огня, создаваемая находящимися по другую ее сторону светильниками. Из глубины помещения доносились голоса, и по их звучанию Александр определил, что это большой зал. Он хотел уже пройти мимо, как вдруг услышал, как кто-то внутри произнес его имя.

***

– Как мог житель Иберии попасть в войско Александра Великого?
– спросил Тит.
– Насколько я знаю, Испания не была частью Македонской империи!

– О человеке, известном нам под именем Воина-Ибера, мне известно немногое. Он был родом из Испании. Ни римлян, ни македонян здесь еще не было, полуостров населяли племена иберов, кельтов, а также народ так называемых кельтиберов. Кроме того, здесь находились колонии карфагенян и греков.

Софист взял со стола серебряную ложку с длинной тонкой ручкой и глубокой чашечкой и принялся вертеть ее.

– Воин-Ибер, - сказал он, - был наемным солдатом в одной из таких колоний, где и овладел греческим языком. Затем он с друзьями отправился в Грецию. Там они пошли на службу к македонскому царю. Когда Александр предпринял свой великий поход на Восток, вместе с ним отправились несколько греческих ученых, интересовавшихся учениями персов и индийцев. Среди них был Пиррон из Элиды, впоследствии основавший школу скептиков. Воин-Ибер состоял в его охране.

Продолжение этой истории Тит в общих чертах знал. Войско Александра дошло до Индии, где греческие мудрецы познакомились с людьми, которых они назвали гимнософистами, т.е. "голыми философами", и те открыли им некоторые учения Индии. Гимнософисты пренебрегали условностями, не интересовались богатством и не пытались снискать славу, ходили почти без всякой одежды, долгие часы оставались в неподвижности, пребывая в особых созерцательных состояниях рассудка.