Чтение онлайн

– По неизвестной причине, - рассказывал в ту римскую встречу Марк, - один из индийских мудрецов посвятил Воина-Ибера в учение, хранившееся в тайне даже от большинства индийцев. Вернувшись с Востока, Ибер отказался от ратных дел и снова поселился на родине. Здесь он раскрыл полученное им учение нескольким людям, назначив одного из них своим преемником в роли старшего хранителя. С тех пор хранители, передавая эти знания, всегда следили за тем, чтобы число посвященных составляло всего несколько человек.

***

Александр, прикорнув на теплом, прогреваемом гипокаустом полу возле освещенной занавеси, старался не думать о том, как он будет добираться домой через темные ночные улицы, имеющие недобрую славу из-за разбойников, нападающих целыми отрядами на неосторожных путников. Не размышлял актер и о том, что подумают слуги, если обнаружат его здесь. На такой случай у него был заготовлен вполне правдивый ответ. Он скажет, что не знает, как найти выход из дома.

Конечно, кто-то из людей, находящихся в зале, мог выйти и застать Александра сидящим на полу в столь странном месте, и одной этой возможности должно было хватить, чтобы заставить актера встать и удалиться из коридора со всей возможной поспешностью. Но он не мог заставить себя это сделать. То, о чем говорили люди за шторой, было интереснее всего, что Александр, с детства любивший таинственные истории, слышал за всю свою двадцатидвухлетнюю жизнь.

***

Орбинавт словно возвращается в своем воображении в недалекое прошлое и, оказываясь в особом состоянии, заново проживает, шаг за шагом, во всех подробностях новый вариант уже прожитого витка времени, причем проживание это происходит не туманно, как в воображении, а со всеми подробностями: запахами, красками, формами, событиями, разговорами, радостью и болью.

Тит хорошо помнил, что он почувствовал, когда Марк дошел до этого места в своем рассказе во время их встречи в Риме.

– Ты смеешься надо мной?
– воскликнул он, и двоюродный брат попросил его набраться терпения, прежде чем выносить суждение.

– Когда это проживание нового витка завершается, - продолжал Марк, - течение времени переделываемого прошлого снова соединяется с застывшим моментом настоящего, после чего люди, кроме самого орбинавта, уже не помнят стертых, ставших несбывшимися событий. Лишь непосредственные их участники какое-то время могут сохранять быстро исчезающие, очень размытые воспоминания, кажущиеся им самим нелепыми фантазиями. Люди либо совсем не замечают этого мелькания образов на краю сознания, либо на мгновение удивляются им - "что это за нелепость лезет мне в голову!" - и забывают.

Учение Воина-Ибера утверждает также, что некоторые люди - они встречаются крайне редко - обладают способностями орбинавтов с самого рождения, никогда не учась воздействовать на сновидения и даже не зная о том, что на них можно воздействовать. В большинстве случаев такие "урожденные орбинавты" даже не догадываются о возможности менять прошлое, если какой-то случай (обычно смертельная опасность) не открывает им их волшебной силы.

Рассказав все это Титу, Марк добавил:

– В Учении есть и более важные вещи, оправдывающие наши усилия даже в том случае, если нам так и не удастся стать орбинавтами. Но я вряд ли смогу как следует объяснить их. Когда приедешь в Испанию, послушаешь старшего хранителя и узнаешь то, о чем я пока промолчу.

И вот сейчас, добравшись до Бетики и встретившись наконец со старшим хранителем, Тит почему-то никак не мог вспомнить свои вопросы. Он уже жалел, что не записал их заранее. Между тем, Клеомен, сказав о том, что Воин-Ибер охранял известного древнего философа, умолк, и возникла пауза. Все устремили взоры на римского гостя. Досадуя на себя, Тит заговорил о совсем незначимых вещах, надеясь, что в ходе беседы он вспомнит более важные вопросы.

– Почему Ибер использовал слово "орбинавты", ведь оно состоит из двух латинских слов - "orbis" и "nauta"? Ни в Испании, ни в империи Александра римлян в его времена не было, зачем же ему было использовать латынь?

– Это слово придумала Кальпурния, - рассмеялся Марк. На слегка порозовевшем лице его жены появилась смущенная улыбка.
– Идея называть хранителей "кентаврами" тоже принадлежит ей. Сам Воин-Ибер называл человека с такими способностями "алкидом".

– Это имя было дано Геркулесу, когда он родился, не правда ли?
– удивленно заметил Тит.

– Вот именно. Ибер считал, что орбинавт сродни полубогам, вроде Геркулеса или Персея. Хотя это, конечно, аллегория. В самом учении, полученном им в Индии, ни о каких богах или полубогах не говорится. Что же до имен, то название "орбинавт" нам всем нравится больше, чем "алкид", не правда ли, друзья?

Кальпурния, радуясь одобрительным возгласам мужчин, уточнила:

– Я имела в виду не латинское "nauta", а греческое слово "навтес", от которого оно произошло. Его значение шире, чем в латыни. Это не только мореплаватель, но и путешественник, странник. Как окончание в слове "аргонавт".

– Но почему мы "кентавры"?
– поинтересовался Тит. Он уже догадался, каким будет ответ, но хотел угодить гостеприимной и приветливой невестке, выказав интерес к ее словесным нововведениям.

– Если наши усилия когда-нибудь принесут плоды, и кто-то из нас станет орбинавтом, то можно будет считать, что мы его воспитали, как кентавр Хирон воспитал Геркулеса, - объяснила Кальпурния.

Она теперь не возлежала, а сидела на кушетке, оправляя светло-желтую тунику с рукавами - верхнюю, более теплую из надетых на нее двух туник. Световые блики от огней светильников придавали ее правильным чертам таинственную значительность и делали совершенно невозможным определение ее возраста.

– Однако кентавры были злобными и жестокими существами, - удивился Тит.
– Что же до Хирона, то Геркулес случайно ранил его, причинив нестерпимые муки. Неужели, мы ждем от нашего будущего питомца-орбинавта такой же "благодарности"?!

– Конечно, нет, - мягко сказала Кальпурния.
– В том, что мы называем себя кентаврами, намного больше шутки, чем метафоры, - она вдруг прыснула.
– Друзья, представьте себе, как это выглядело бы, будь мы действительно огромными существами с копытами и хвостами. Вообразите, как бы мы пытались разместиться на этих кушетках и в этих креслах!

– Тогда здесь пахло бы сильнее, чем в моей конюшне!
– заявил под общий смех молчавший до сих пор ветеран.

Обсуждение названий, смех и шутки предоставили Титу Ульпию необходимую передышку, и он наконец привел свои мысли в порядок. Видя, что все мужчины пересели в кресла, Тит свесил ноги с кушетки, обулся в сандалии и последовал общему примеру.

– Удалось ли когда-либо последователю этого учения стать орбинавтом?
– спросил он. Когда-то он задал этот же вопрос и Марку, на что тот ответил, что орбинавтами были сам Ибер и одна женщина. Больше ничего об этом старший из двух Ульпиев не знал.