Чтение онлайн

— Да брось, Адди, это же полный бред, и ты это знаешь.

— Я…

Хлопок закрывшегося шкафчика так меня напугал, что я вскрикнула и уронила телефон на пол. Я резко обернулась, сжав кулаки, — и увидела Маттиаса, как всегда в своей аккуратной пилотской форме, с поджатыми губами в попытке сдержать смех. Не очень-то у него получалось.

— Господи Иисусе, ты напугал меня до полусмерти! — наконец выдавила я, простояв несколько секунд и глядя на него, как олень на свет фар. — Ты всегда так здороваешься с людьми?

Он в ответ усмехнулся — кадык дернулся, сверкнули идеально белые зубы. Я метнула на него взгляд, прежде чем наклониться и поднять телефон — к счастью, целый.

— Слушай, мне пора, — сказала я Стелле. — Я тебе перезвоню.

— Ага, сучка, уж постарайся, потому что этот разговор еще не закончен.

— Знаю. Люблю тебя.

— И я тебя люблю.

Положив трубку, я с улыбкой взглянула на него, хотя его собственная усмешка испарилась за последние несколько секунд, сменившись печальным выражением безразличия. Повернувшись, чтобы достать стакан из шкафа, он спросил:

— Парень?

— Ага, конечно, — фыркнула я.

Когда он посмотрел на меня, вскинув бровь, я пояснила:

— Нет, это была Стелла, моя лучшая подруга.

— О, — произнес он, снова поворачиваясь к кухонной столешнице и наливая в стакан воду. Не знаю, почудилось ли мне, но часть напряжения в его плечах как будто испарилась. Странно.

— Значит, колледж, да? — сказал он, все еще стоя ко мне спиной.

Мои глаза расширились. Как много он услышал?

— Не волнуйся, я зашел всего за несколько секунд до того, как ты меня оглушила своим криком. Я не слышал всех твоих личных сплетен, — сказал он так, будто прочитал мои мысли.

— Нет, никаких «сплетен», — ответила я, хотя чувствовала, как предательский жар поднимается к моим щекам. Маттиас посмотрел на меня с усмешкой, ямочка проступила на его щеке, покрытой щетиной, но он ничего больше не сказал. — И да, колледж. Я покачала головой и оперлась спиной о кухонный островок. — Ну, вообще-то, не для меня.

Игнорируя мой последний ответ, он оперся на предплечья рядом со мной на столешницу и спросил:

— И что бы ты хотела изучать?

Уставившись на свои носки, я тяжело сглотнула. Со времен окончания старшей школы я никому не рассказывала о своих планах на будущее, кроме Стеллы и мамы. И я так давно разуверилась в том, что эта мечта когда-нибудь воплотится в жизнь, что произносить ее вслух казалось глупостью. Но ложь «я не уверена» замерла у меня на языке, когда я подняла глаза и встретила обсидиановый взгляд, полный искреннего любопытства.

— Когда я была младше, я хотела пойти в коррекционную педагогику. Работать с учениками, у которых есть проблемы со здоровьем, — сказала я, пожав плечами, и снова потянулась к миске с капустой. Это была пустая мечта — что-то, чему не было места в моей реальности.

Я чувствовала на себе его взгляд; всё моё напускное хладнокровие таяло под его настойчивым взором, и на мгновение мне показалось, будто он изучает меня под микроскопом.

— Думаю, из тебя получился бы потрясающий коррекционный педагог, — произнес он спустя мгновение.

Я резко вскинула голову и увидела на его губах искреннюю усмешку, а в горле начал расти ком. Вот и всё. Одна простая фраза. Десять коротких слов. И внезапно всё это перестало казаться такой глупостью. Внезапно возникло чувство, что будь моя жизнь иной, возможно, я бы вполне подошла для этого.

— Спасибо, — выдохнула я, и мой голос предательски сорвался. К счастью, он никак это не прокомментировал.

Он кивнул, прежде чем оттолкнуться от столешницы и указать на мою разделочную доску.

— Останешься с нами на ужин?

Я выдохнула, радуясь, что тема сменилась на более легкую.

— Я бы с удовольствием, но мне нужно кое-куда сходить.

Точь-в-точь как и несколько минут назад, он посмотрел на меня, вскинув бровь.

— И что же может быть увлекательнее, чем поедание капусты в нашей компании?

Боже, какой он любопытный сегодня. Одну свою тайну я уже раскрыла, и выкладывать вторую совсем не хотелось. Поэтому я просто ответила:

— Эм, в церковь.

Его глаза расширились, а губы слегка приоткрылись.

— Не думал, что ты из религиозных.

Мне не хватило смелости сказать, что он не ошибся, поэтому я просто пожала плечами и пошла за курткой и сумочкой, которые бросила на один из табуретов еще утром.

— Что ж, значит, мне придется приложить больше усилий, чтобы узнать тебя получше, — бросил он как бы невзначай.

Я медленно подняла голову от своей сумки, чувствуя, как его взгляд прожигает меня насквозь. Когда наши глаза встретились, разряд электричества пронзил мой живот. Его грудь вздымалась и опускалась, а в глазах вспыхнуло чувство, которое я не смогла распознать.

У него что, щеки покраснели?

Разорвав зрительный контакт, я прочистила горло.

— Эм, да. Ну, мне, пожалуй, пора. Я схватила свои вещи и вышла из кухни, чтобы пойти к Хелен.

Маттиас

Мысленно матеря самого себя, я смотрел, как Аделаида уходит.

Какого черта я вообще это сказал?

Всё шло хорошо. Мы разговаривали как… как друзья, и вдруг будто что-то нашло на меня, и я заговорил, не подумав. Сказать ей, что мне нужно узнать ее получше… Какая же глупость, почти на грани сталкерства. И самое паршивое: несмотря на то что слова вылетели сами собой, теперь я понимал — я подписался бы под каждым из них.

Было в Аделаиде что-то такое, что меня заинтриговало. И дело не в какой-то таинственности; она вовсе не была загадкой. Напротив, вся ее душа была нараспашку. За последние две недели я понял: даже когда ей не хватало слов, ее лицо и жесты всегда выдавали в точности то, что было у неё на уме. Но, возможно, именно это я и находил интригующим. Человек, который может делиться тем, что чувствует — неважно, хорошим или плохим. Я понятия не имел, как можно быть настолько честным — пусть даже только с самим собой — всё время.

Аделаида остановилась рядом с инвалидным креслом Хелен в гостиной. Ее лицо просияло, когда она прощалась. Она обняла Хелен и поцеловала в щеку, прежде чем направиться к входной двери.

Это было еще одной вещью, которую я не понимал в Аделаиде: почему молодая женщина, которой едва за двадцать, считает, что она «недостаточно хороша» для колледжа, в то время как она — одна из лучших сиделок, что у нас когда-либо были? Несколько дней назад мне пришлось признаться самому себе: я в ней ошибался. Было удивительно наблюдать за тем, как она заботится о ком-то — особенно о том, кого встретила совсем недавно. В ней было то, чем обладают очень немногие люди. И как же кто-то настолько искренне хороший мог так сильно сомневаться в себе?