Чтение онлайн

Пока она брала свое пальто, я вышел к ней в прихожую и засунул руки в карманы.

— Хочешь, я вызову тебе Uber?

Она хмыкнула, закатив глаза.

— Я доеду на автобусе, но всё равно спасибо.

Когда она была готова уходить, я открыл перед ней дверь. Прежде чем она переступила порог, я сказал:

— Ты мастер своего дела.

Она взглянула на меня; ее щеки вспыхнули румянцем, а уголок губ пополз вверх.

— Спасибо.

Я кивнул.

— Доброй ночи, Аделаида.

Она уже вышла за дверь, но, сделав несколько шагов по крыльцу, резко развернулась на каблуках.

— Почему ты никогда не зовешь меня Адди?

— Ты никогда не говорила, что мне можно, — ответил я, слегка наклонив голову набок.

После короткой паузы она произнесла:

— Ну, теперь можно.

Я усмехнулся.

— Тогда доброго вечера в церкви, Адди.

Закусив губу, она кивнула мне и скрылась в конце улицы.

Аделаида

Даже пение не помогло мне прояснить мысли. Такое случилось со мной впервые.

— Эй, отличное выступление, Адди. — Бенджамин, наш виолончелист, положил руку мне на плечо, проходя мимо, чем изрядно меня напугал. Его светло-рыжие волосы торчали во все стороны, как и всегда.

Мы какое-то время встречались после школы — наша пара продержалась всего шесть месяцев. Он был хорошим парнем — всегда им был, — но между нами чего-то не хватало. Мы долго дружили, так что хорошо знали друг друга. Он был рядом, когда заболела моя мама. Я потеряла с ним девственность; настоящая история из ромкома. Все должно было получиться, в этом был смысл, но я не чувствовала к нему никакой химии. Я пыталась и пыталась, выискивая ее в каждом поцелуе и каждом интимном прикосновении, но в итоге осталась ни с чем. Он вел себя как джентльмен даже после того, как я его бросила, согласившись остаться друзьями.

— Ты в порядке? — спросил он, когда я не ответила на его предыдущее замечание. — Выглядишь расстроенной.

— Да, я в норме. Спасибо, Бен.

Он одарил меня своей щербатой улыбкой.

— Окей, хорошо. Встретимся на месте?

Выдавив улыбку, я кивнула, а затем проводила его взглядом, пока он выходил из церкви, направляясь к машине, где его ждала Габриэль — наша скрипачка. Они оба запрыгнули внутрь.

Я вышла следом, и резкий весенний ветер ударил мне в лицо, будто хлыст. Может, долгая прогулка и свежий воздух всё-таки помогут привести голову в порядок.

Я не солгала Маттиасу, когда уходила: я действительно шла в церковь. Я просто не уточнила, зачем именно.

Я начала петь в группе еще в старшей школе, в основном ради забавы. Мы с Габриэль раз в неделю заявлялись к Бенджамину домой, чтобы репетировать в его подвале. Мы все играли в школьном джазовом оркестре и решили втроем поработать над каверами. А потом, два года назад, двоюродная сестра Габриэль обручилась и попросила нас выступить на ее свадьбе. Мы согласились, думая, что это будет разовой акцией, но после этого посыпались новые заказы, и мы так и не остановились.

Теперь я продолжала заниматься этим, потому что это приносило лишние деньги, чтобы оплачивать счета в конце месяца. Сумма была небольшой, но это всё равно было лучше, чем ничего. А еще я делала это потому, что пение было одним из моих самых любимых занятий в мире. Так что, даже если мне, возможно, полезнее было бы заняться делами по дому, я выделяла это время для себя. Эти трехчасовые сессии раз в месяц или около того были единственным временем, когда я могла ни о чем не думать и просто петь. В тяжелые времена это было моим маяком.

Вот только сегодня это ни капли не помогло успокоить мой взбудораженный ум. И что хуже всего — у моих мыслей не было ни единой причины так разбегаться в разные стороны.

Маттиас не сказал ничего предосудительного, когда намекнул, что хочет узнать меня получше. В его словах не было даже намёка на что-то большее. Тем не менее, мой разум вцепился в них и проанализировал каждое возможное значение, оставив меня в полном замешательстве.

Потому что, даже если я не думала об этом раньше, то, что я чувствовала у него на кухне, заставляло меня думать: возможно, я хотела, чтобы за его словами стоял какой-то смысл. Я хотела, чтобы он действительно хотел узнать меня. Нельзя было отрицать участившееся сердцебиение или мурашки, бегущие по рукам, когда я находилась под его взглядом, слушая эти слова. Даже если бы я захотела солгать самой себе, мое тело было устроено иначе.

Всё, что я сказала Стелле, было правдой. Он был не так уж плох. Далеко не так уж плох. Глубокая любовь, которую он питал к своей матери — и из-за которой он поначалу показался мне козлом, — на самом деле вызывала симпатию, когда я видела их вместе; к тому же он всегда заставлял меня смеяться, когда наши пути пересекались в конце моих смен.

Но он был моим боссом, а значит, эти мысли не имели права на существование. Стелла встречалась со своим начальником несколько лет назад, и когда она захотела с ним порвать, он шантажировал ее работой, пытаясь удержать. Я ни за что не стану сближаться с человеком, от которого зависит финансовая стабильность моей семьи.

Так почему же, черт возьми, мои противоречивые мысли не испарились, стоило мне выйти из его дома?

Пройдя еще немного, я расстегнула пальто. Мне было слишком жарко для середины апреля.

Пытаясь отвлечься, я вставила наушники и включила музыку. Я старалась, правда старалась сосредоточиться на чем-то другом, но пять минут спустя мои мысли снова вернулись к Маттиасу. А точнее — к тому, почему мне нельзя так о нем думать.

Мало того что он был моим боссом, он еще и держал под замком огромную часть своей жизни, и я не знала, как к этому относиться. Он мог сколько угодно говорить мне, что хочет приложить усилия и узнать меня получше, но сам он был гораздо более закрытым человеком, чем я. В наших разговорах он был остроумен и забавен, но всякий раз, когда Хелен или я задавали вопросы, которые были хоть сколько-нибудь личными, он давал какой-то пресный ответ и уходил. Он знал очень многое о моей жизни, и все же ту крупицу информации, что была у меня о нем, я получила от Хелен.

Он мог быть просто застенчивым человеком, которому особо нечего о себе рассказать, но почему-то я в это не верила. Никто без опыта разбитого сердца не закрывается настолько наглухо.

Он был головоломкой, и не мне было разгадывать, как ее сложить.

Вернувшись домой и забрав Луи позже тем вечером, я приготовила ужин, а затем играла с ним до тех пор, пока ему не пора было ложиться спать. Чем сильнее я занимала свой разум, тем легче мне было справляться.

Как и обещала, в этих письмах я хочу дать тебе несколько советов. Конечно, я бы предпочла быть рядом и помогать тебе лично — направлять и поддерживать в принятии решений, — но это лучшее, что я могу сделать. Надеюсь, когда тебе понадобится моя помощь и ты захочешь, чтобы я была рядом, ты сможешь снова перечитать эти строки и найти в них то, что ищешь.

Итак, вот первый совет от Хелен: всегда говори то, что у тебя на уме.

За свои шестьдесят четыре года жизни я, возможно, накопила немало сожалений, но честность никогда не была одним из них. А вот утаивание — было.

Показывай свои эмоции. Плачь, когда тебе грустно, смейся, когда ты счастлив, кричи, когда злишься, и целуй, когда влюблен. У тебя есть полное право чувствовать всё, что ты чувствуешь, и выражение этих чувств может только помочь показать, какой ты на самом деле.