Чтение онлайн

С возрастом ты осознаешь, что решений, которые приходится принимать, становится всё больше, и даются они всё тяжелее и тяжелее. Возможно, когда ты будешь в моем возрасте, ты лучше поймешь решения, которые принимала я.

Иногда не бывает правильного или неправильного выбора. Приходится выбирать меньшее из двух зол, зная, что какое решение ты бы ни сделал, чьи-то сердца будут разбиты.

Знай, что за всё то время, что мы провели вместе, я никогда не хотела ранить тебя своим выбором. И если в процессе это всё же случилось, я глубоко извиняюсь. Любовь к тебе порой лишь усложняла поиск решения.

С любовью,

Хелен

Аделаида

Хелен последние пять минут не отрываясь смотрела на шахматную доску, прищурившись и переводя взгляд с одной фигуры на другую. Зевая, я откинулась на спинку стула и заложила руки за голову.

Спустя целую вечность она подняла на меня глаза и усмехнулась:

— Передвинь мою королеву на три клетки вперед.

Я проследила взглядом за траекторией хода ее фигуры и вздохнула:

— А, черт.

Когда я передвинула королеву в указанном направлении, мой телефон завибрировал на обеденном столе, и его экран осветил тускло освещенную комнату. Весна уже начинала уступать место лету, но сегодняшняя пасмурная погода напоминала ранние апрельские дни в Мэне.

Мэтт: Заеду за любимый супом Хелен из моллюсков на ужин. Тебе взять?

Подавив внутренний рвотный позыв, я взяла телефон.

Я: С удовольствием составила бы вами компанию, но я ненавижу морепродукты всеми фибрами души.

Я уставилась на экран, ожидая его ответа, но спустя три минуты поняла, что он не напишет.

Бросив телефон на колени, я снова сосредоточилась на фигурах перед собой. В шахматах я была полным нулем, и у меня не оставалось ни единого шанса обыграть Хелен, если я не буду полностью погружена в игру.

После двадцати минут сосредоточенной работы, от которой начала болеть голова, Хелен произнесла слова, ознаменовавшие мой крах:

— Шах и мат.

Я уронила голову на стол, проклиная себя за свой последний неудачный ход. Когда я снова посмотрела на неё, она сияла от радости.

— Хорошая игра, Шахматный Мастер, — сказала я.

— Ну что я могу сказать, не всем же обладать моим невероятным талантом.

— Ага, конечно, — ответила я, подмигнув ей.

Звук открывшейся и закрывшейся входной двери заставил нас обеих обернуться в сторону входа в кухню. Через пару секунд там появился Маттиас; его бежевый тренч и темные волосы были усыпаны каплями дождя.

— Привет, — сказала я, но мое приветствие осталось без ответа. Вместо этого Матиас стремительно направился в мою сторону, неся в руках два белых пакета. С грохотом поставив их передо мной, он наклонился над столом и буквально впился в меня взглядом.

Я вскинула брови, ожидая объяснений, к чему всё это.

— Как ты можешь называть себя жительницей Новой Англии и не любить морепродукты? Что это за богохульство такое?

Мы с Хелен обе разразились смехом.

— Так вот почему ты ведешь себя как пещерный человек? Потому что я не ем морепродукты? — я снова усмехнулась, и уголок его губ пополз вверх, хотя было видно, что он изо всех сил старается сдержать улыбку.

— Как я и сказал, нельзя родиться в Мэне и не любить морепродукты. Это просто невозможно.

Я фыркнула.

— Что ж, умник, если тебе так важно знать, я переехала в Мэн, когда мне было четырнадцать. И я даже родилась не в США — если это поможет тебе уложить в голове ситуацию с моими кулинарными предпочтениями.

Его брови сошлись на переносице, и он отступил на шаг.

— Что? Откуда же ты тогда?

На лице Хелен отразилось такое же недоумение.

— Я родилась в Монреале, это в Канаде. Мы переехали в Штаты, когда мои родители решили воплотить свою мечту и открыть мотель. — Я усмехнулась. — Чего вы на меня так смотрите? Я же вам рассказывала.

— Да, ты говорила, что переехала, но не из другой же страны! Я думал, ты из Нью-Гэмпшира или что-то в этом роде.

— Не могу поверить, что последние два с половиной месяца мы проводим вместе почти каждый день, а я об этом не знала, — произнесла Хелен.

Я пожала плечами.

— Думаю, просто к слову не приходилось.

Она прищурила один глаз и посмотрела вверх, задумавшись.

— Погоди, раз ты из Монреаля, значит ли это, что ты говоришь по-французски?

— Bien sur que oui, je parle francais. Quoique je suis un peu rouillee. (Конечно, я говорю по-французски. Хотя я немного подзабыла язык).

Губы Маттиаса приоткрылись, и он уставился на меня так, что я покраснела. Я отвела взгляд сразу же, как только наши глаза встретились.

— В нашей семье франкофоном была мама, — сказала я. — Папа в основном говорил по-английски, так что со дня ее смерти у меня не было практики. Те несколько раз, когда мы со Стеллой перекидывались фразочками на «френглише», не в счет. (Франкофоны — это люди, говорящие на французском языке, для которых он является родным, вторым или языком повседневного общения. Это понятие включает жителей Франции, Бельгии, Швейцарии, Канады (Квебек), а также многих стран Африки. Число франкофонов превышает 327 миллионов человек по всему миру).

Хелен подъехала на кресле ближе ко мне.

— Может, тебе стоит попробовать поговорить на нём с отцом? Ему могло бы это понравиться. — Она улыбнулась мне, и я постаралась ответить ей как можно более искренней улыбкой.

— Не уверена, что ему приятны эти воспоминания. Он всегда обрывает меня, стоит мне заговорить о ней.

— Ну, если тебе когда-нибудь захочется поговорить о ней с кем-то другим — я вся во внимании, — произнесла Хелен.

Матиас слегка коснулся моей спины рукой.

— Я тоже.

По позвоночнику пробежала дрожь, и я не знала, было ли это из-за его слов или из-за этого мимолетного прикосновения.

— Спасибо, ребята. — В комнате начал распространяться запах моллюсков, и я снова подавила рвотный позыв. — Оставлю вас двоих трапезничать. Дома меня ждет один маленький парень, который, скорее всего, уже умирает с голоду.

Я уже развернулась, чтобы уйти, когда Матиас окликнул меня:

— Подожди.

Он шагнул ко мне и протянул один из двух пакетов, с которыми пришел.