Чтение онлайн

Что ж, я шла, а они устроили забег до дома. О, это счастье быть семилеткой с бесконечным запасом энергии.

— Спасибо, что взяли его с собой, — сказала миссис Чжу после того, как Джош промчался мимо неё, а она взъерошила его черные волосы.

Я положила руки на плечи Луи и улыбнулась.

— Вы постоянно присматриваете за Луи. Это правда не составило никакого труда.

Она кивнула, и мы направились к своей двери. Оказавшись внутри, Луи рванул в ванную, заявляя, что хочет в туалет «уже целую вечность». Маттиас, который зашел следом за нами, отправился проверить, как он там.

Бросив сумочку и бутылку с водой на кухонный стол, я подпрыгнула от неожиданности, обнаружив отца, который сидел на диване, выпрямив спину.

— Привет, пап, я и не знала, что ты не спишь. — Когда мы с Маттиасом заезжали за Луи, он как раз собирался ложиться, жалуясь на головную боль.

Отвечая, он даже не повернул головы в мою сторону:

— Да, не смог уснуть.

Хмыкнув, я подошла к нему и встала прямо перед телевизором, чтобы он посмотрел на меня.

— Ну так что, ты подумал насчет той работы, которую я тебе показывала? — Я дала ему достаточно времени, чтобы всё обдумать.

— Какой еще работы? — В его голосе не было ни капли интонации, ни капли жизни. Казалось, всё это выкачали из него еще много лет назад.

— В мотеле. На кухне, — я скрестила руки на груди.

Его глаза не округлились от того, что он забыл, а брови не взлетели вверх в знак узнавания.

— А, это. Не думаю, что мне это подходит.

Я сжала кулаки, даже не потрудившись спросить почему. Я слишком хорошо знала: у него не было никакой другой причины, кроме нежелания выходить из дома и возвращаться к прежней жизни. Он давал мне точно такой же ответ на все другие вакансии, которые я показывала ему раньше.

Он опустил взгляд на свои руки, лежащие на коленях, и больше не проронил ни слова. Не желая на него злиться, я направилась прочь из гостиной, но обернулась, вспомнив кое-что, о чем дала себе слово спросить его еще сегодня утром.

— О, и раз уж заговорили о твоей работе: ты же помнишь, что завтра идешь в школу к Луи на «День отца», чтобы рассказать о своей профессии?

На этот раз его лицо исказилось от недоумения.

— Что? Нет, я никогда не говорил, что куда-то пойду.

— Вообще-то говорил.

— Ну, я… я не могу. Не завтра.

— Но ты же… — Я стиснула зубы, не доверяя собственным словам, которые могли сорваться с языка. Особенно сейчас, когда Луи мог войти в гостиную в любую секунду. Не закончив фразу, я вылетела из комнаты и вышла из квартиры — мне жизненно необходимо было хоть на миг обрести покой.

Мечась по бежевому ковролину в коридоре, я закрыла глаза и прижала руку ко лбу. Думай, Адди. Думай. Я не могла пойти вместо него; было четко оговорено, что презентацию должны проводить отцы или важные в жизни детей мужчины. Оба наших дедушки умерли, а дядей у нас не было. Я могла бы попытаться заставить отца пойти, но разве это заставило бы Луи гордиться? Видеть неподготовленного и не желающего быть там отца, выступающего перед всем классом?

Луи мог бы сказать, что никто не смог прийти, но каково бы ему было при этом? Слишком легко было представить, как он расплачется на глазах у друзей из-за того, что рядом никого нет.

Я резко остановилась, когда почувствовала на плече теплую ладонь Маттиаса.

— Я невольно услышал, в чем дело, и, кажется, у меня есть решение.

Я затаила дыхание в ожидании чуда.

— Я мог бы это сделать, — продолжил он, и его слова прозвучали скорее как вопрос, чем как утверждение. — Ну, если ты не против.

— Ты бы сделал это?

Он кивнул.

— Я бы сделал что угодно ради… — его кадык дернулся. — Ради Луи.

Я с шумом выдохнула и обеими руками схватила его за ладонь.

— О боже, ты мой спаситель. Спасибо, спасибо, спасибо! Я, конечно, проведу этот день с Хелен, и я твоя должница.

Он ухмыльнулся.

— Отплатишь мне тем, что пойдешь в пятницу на пляж со мной и Хелен. — Он уже спрашивал меня об этом раньше, но я еще не дала ответа.

Отпустив его руку, я кивнула и улыбнулась.

— Договорились.

На следующий день Луи вышел из своей комнаты с огромным рюкзаком за плечами и сел за кухонный стол, чтобы обуться. Доделывая ему сэндвич с ветчиной, я спросила:

— Ты всё взял? Красную папку? Куртку на случай дождя? Марию-Антуанетту?

Не услышав ответа, я перестала собирать его ланч-бокс и глянула в его сторону. Сердце бешено заколотилось, когда я увидела его искаженное лицо и слезы, катящиеся по щекам. Я бросилась к нему и опустилась на колени рядом со стулом, на котором он сидел.

— Лулу, что случилось?

От этого вопроса он разрыдался еще сильнее, и не мог вымолвить ни слова. Мои глаза округлились, а лицо исказилось от тревоги, пока я осматривала его, пытаясь понять, не ушибся ли он где-нибудь. На нем была красная футболка с большим паровозом, темно-синие бермуды и любимые кроссовки — те самые, что светятся при ходьбе. Я прижала его к себе, чувствуя, что и сама вот-вот расплачусь, видя его в таком состоянии и не зная, как помочь.

— Пожалуйста, Лу, скажи мне, что случилось?

Он всхлипнул и глубоко, прерывисто вдохнул:

— Кто будет заботиться обо мне, когда ты уйдешь?

Его слова ударили меня в грудь, словно товарный поезд. На секунду я забыла, как дышать. Я еще крепче прижала его крошечное тельце к себе, пряча собственные слезы у него за спиной.

— О, малыш, почему ты так говоришь? Ты же знаешь, мы всегда будем рядом и позаботимся о тебе!

Он вырвался из моих объятий, и я быстро вытерла глаза. Он выглядел таким маленьким на этом высоком стуле — ноги даже не касались пола, — но взгляд у него был как у человека гораздо старше.

— Папа даже не хочет идти со мной на «День отца» в школу. А ты когда-нибудь уйдешь — когда пойдешь учиться, или выйдешь замуж, и у тебя будут свои дети.

Рыдание едва не вырвалось из моей груди, но я подавила его. Луи нужно было, чтобы я оставалась сильной, и я буду такой. Ради него.

Взяв его за щеки, я заставила его посмотреть на меня.

— Луи, мне нужно, чтобы ты выслушал меня очень внимательно. Папа любит тебя сильнее, чем когда-либо сможет выразить словами, но ему всё еще очень, очень грустно из-за смерти мамы, и от этого ему... эм, нездоровится. Но дело не в том, что он не хочет идти с тобой. Что же касается меня — я никуда не ухожу.