Чтение онлайн

— Это минестроне. Там хватит и на Луи, и на твоего отца тоже.

Ну как мой желудок мог так сжаться от таких обыденных слов? Я замерла, глядя на него. Это было так… мило. По-другому и не скажешь.

Хелен прервала мои мысли, направляя свое кресло в сторону столовой.

— Передавай привет своим! — крикнула она.

Матиас задержал на мне взгляд еще на мгновение, прежде чем добавить:

— И от меня тоже. — И он последовал за Хелен.

— Обязательно передам, — пробормотала я, оставшись на кухне в одиночестве.

На следующий день я пришла на работу чуть раньше, и в то же мгновение, как я открыла входную дверь, звуки фортепианной мелодии окутали меня, словно вязаное вручную одеяло холодным осенним утром. Войдя в дом и тихо сняв свои «конверсы», я пошла на звуки музыки. Они привели меня к комнате, которую я считала кабинетом Маттиаса.

Мягко ступая, я приблизилась к — к счастью, открытой — двери. Как только мне стал виден интерьер, я прислонилась к стене в коридоре и позволила себе просто впитывать то, что видела и слышала.

Матиас играл на глянцевом черном рояле, одетый в темно-серую футболку с V-образным вырезом и спортивные штаны. Его волосы были в беспорядке, пряди торчали в разные стороны, слегка завиваясь. Он так редко одевался неформально, что каждый раз это действовало на меня магически. Живот свело судорогой, пока я наблюдала, как он покачивается в такт музыке с закрытыми глазами, полностью поглощенный мелодией.

Должно быть, музыка заворожила и меня тоже.

Он был завораживающим. Он никогда не говорил мне, что играет на рояле, но в тот момент он делал нечто большее, чем просто играл. Он чувствовал музыку, чисто и искренне. Баллада, которую он исполнял, была медленной и меланхоличной, и то, как он качал головой в такт ритму, подсказывало мне: эта песня задевала его за живое.

— Эй, Адди, я и не знала, что ты уже здесь! — раздался голос Хелен у меня за спиной.

Резкий скрежет — звук вздрогнувшего пианиста — заставил меня подпрыгнуть, и в ту же секунду Мэтт резко обернулся. Я попыталась скрыться от его пристального взгляда, но было слишком поздно. Меня поймали с поличным. И всё же я сделала шаг назад, но мои движения были слишком быстрыми, слишком суетливыми. Носки скользнули по недавно натертому воском полу, и прежде чем я успела что-либо предпринять, я уже созерцала встроенные светильники на потолке.

— О боже, Адди! — вскрикнула Хелен у меня за спиной, когда я осознала, что распласталась на паркете.

Как только до меня дошло, что сейчас произошло, я разразилась смехом, не в силах перестать думать о том, как нелепо я, должно быть, выглядела: тайком слушала чужую игру, попалась, а потом грохнулась на задницу, пытаясь сбежать.

Когда мой смех поутих и я снова открыла глаза, я увидела склонившегося надо мной Маттиаса, который не мог скрыть усмешку. Это был уже второй раз за слишком короткий промежуток времени, когда я оказывалась на спине на полу в его доме, чтобы это можно было считать нормальным. Он протянул мне руку, и я за нее ухватилась.

Помогая мне подняться на ноги, он подразнил меня:

— Что, наслаждалась шоу?

Он знал, что мне неловко, и пользовался этим на полную катушку. Засранец. И все же я не могла сдержать улыбки, глядя на него. Может, он и был засранцем, но чертовски милым засранцем.

— А как иначе? Ты играл потрясающе. — Если до этого он шутил, то сейчас я говорила совершенно серьезно. Он был великолепен.

— Спасибо. Мендельсона я люблю играть больше всего, когда выдается свободная минутка.

— Кто бы говорил о скрытых талантах! Я, может, и умею болтать по-французски, но это? — я указала на рояль в комнате. — Это совсем другой уровень.

Он ухмыльнулся.

— Я полон секретов. И, подмигнув, добавил: — Кто знает, может, когда-нибудь ты узнаешь парочку.

Я резко вдохнула, и в груди всё сжалось. Раньше я не была в этом уверена, но теперь знала точно. Я хотела выведать все эти секреты. Хотела знать его так же хорошо, как саму себя.

Хотела быть рядом с ним, чувствовать нашу близость.

Я всегда так гордилась твоими талантами.

Может, я и была предвзята, учитывая, что любила тебя больше, чем всех остальных людей на свете, но мне всегда казалось, что в тебе есть что-то особенное — некая искра, которой у других попросту нет. И я до сих пор так считаю. Не буду лгать, сегодняшний день выдался тяжелым. Но мысли о тех моментах, когда у меня захватывало дух от твоего мастерства, помогли мне со всем справиться.

Даже если я буду долго и упорно размышлять об этом, мне хватит пальцев одной руки, чтобы пересчитать людей, которые впечатляют меня так же сильно, как ты. Кажется, за что бы ты ни брался, ты во всем добиваешься совершенства. Но даже когда что-то не получается, ты извлекаешь максимум из ситуации и всё равно поражаешь меня своей скромностью.

В общем, всё это я веду к тому, что я — твоя самая преданная фанатка.

Только не позволяй всему вышесказанному вскружить тебе голову. Не хотелось бы нести ответственность за твое чрезмерно раздутое эго.

С любовью,

Хелен

Маттиас

— Ты выглядишь потрясающе, дорогой.

Я затянул черный атласный галстук-бабочку на шее, пока мама разглядывала меня в зеркале. Кивнув в знак благодарности, я обернулся и прислонился к столешнице в ванной, чтобы встать к ней лицом.

— Так... у тебя есть п-пара на вечер? — Хелен улыбнулась мне, но нельзя было отрицать, что она выглядела изможденной. Под глазами залегли темные круги, хотя она спала днем больше, чем когда-либо.

Я покачал головой, отгоняя дурные мысли. Не было смысла зацикливаться на этом. С ней всё в порядке. Она в норме.

— Нет, иду один. Встречусь там с коллегами.

— И есть какая-то причина, по которой ты не пригласил Адди?

Я закатил глаза.

— С чего бы мне ее приглашать?

— Ой, да брось, Маттиас. Я, может, и старая, но не глупая.

Я вопросительно вскинул брови.

— Ты думаешь, я н-н-не заметила, как ты ведешь себя рядом с ней? Что за последние три месяца я видела твою улыбку чаще, чем за предыдущие пять лет?

Я тяжело сглотнул и отвернулся к зеркалу, принимаясь расчесывать волосы уже в пятый раз. Она была права, но признавать это не имело смысла. Мы не могли позволить себе потерять помощницу — тем более такую хорошую. Даже если у меня и были какие-то чувства к Адди, я бы не стал давать им волю, рискуя всем. Так какой смысл произносить это вслух?