Чтение онлайн

И если мне придется с этим согласиться, я буду молиться Богу, чтобы она оказалась права.

Аделаида

— Поторопись, Адди, мне очень надо пописать!

Прислонившись бедром к двери, я вслепую шарила одной рукой в сумочке в поисках связки ключей, в то время как в другой руке держала два пакета с продуктами.

— Да-да, Лу, я делаю всё так быстро, как только могу.

Краем глаза я заметила, как мой младший брат переминается с ноги на ногу, на редкость «изящно» зажав пах обеими руками.

— Я долго не продержусь, Адди!

Я закатила глаза, прежде чем нащупать ключи. Перебирая их в руке, пока не нашла нужный, я открыла дверь. Как только появилась возможность, Луи влетел в квартиру, опрокинув неустойчивый пакет с продуктами, который я удерживала бедром, и в результате три яблока покатились по полу и скатились вниз по подъездной лестнице.

Я вздохнула, но промолчала. Он ведь говорил, что ему нужно в туалет, когда я забирала его из школы, но мне пришлось сделать остановку, чтобы купить всё необходимое для ужина, прежде чем сесть на автобус до дома.

Закрыв дверь бедром, я поспешила на кухню, чтобы поставить пакеты рядом со стопкой счетов на столешнице, прежде чем Луи снова успеет в них врезаться.

Я услышала, как смылась вода в туалете — один из “плюсов” жизни в квартире размером с кукольный домик — за секунду до того, как Луи вышел из ванной.

Я смерила его взглядом, когда он направился в сторону кухни.

— Ты руки помыл?

Он развернулся на сто восемьдесят градусов, вернулся в ванную и спустя несколько секунд вышел обратно. Я самодовольно ухмыльнулась и взъерошила его растрепанные волосы цвета молочного шоколада.

— Можешь зайти ко мне в комнату сейчас? Я хочу показать тебе Марию-Антуанетту! Мне ее сегодня Тимоти из школы дал.

Понимала ли я, почему мой младший брат называет свои игрушечные машинки именами исторических личностей XVIII века? Нет. Нравилось ли мне это? Еще как.

— Я с радостью, Лу, но сначала мне нужно приготовить ужин. Обещаю, что приду посмотреть, прежде чем ты ляжешь спать, хорошо?

Он нахмурился, и его круглые карие глаза стали точь-в-точь как у побитого щенка. Мое сердце слегка защемило.

— Как думаешь, папа тоже зайдет посмотреть? Теперь моё сердце не просто защемило. По нему словно прошлись кувалдой и оно разлетелось на тысячи осколков.

— Знаешь, Лу, папа, наверное, устал, у него сегодня был трудный день. — Уголки его губ опустились. — Но я попробую уговорить его зайти попозже, хорошо?

Он кивнул, но той самой улыбки, которую я так любила, я не увидела.

— Давай, обними меня.

Мне не пришлось повторять дважды. Он буквально влетел в мои объятия и сжал меня в своих. Я обняла его в ответ.

— А позже я устрою гонки Томаса Джефферсона против Марии-Антуанетты, и я точно надеpу тебе задницу. — Я ущипнула его за одну ягодицу, от чего он взвизгнул, а потом разразился смехом. Я улыбнулась, слушая мой любимый звук на свете.

Луи развернулся и побежал в свою комнату. Как только он скрылся из виду, я направилась в гостиную, где застала отца, сидящего на бежевом диване-футоне и уставившегося в маленький телевизор перед собой. Он меня не заметил. Его глаза были прикованы к экрану, хотя я готова была поспорить, что он и не смог бы сказать, что именно смотрит, даже если бы от этого зависела его жизнь. Из телевизора даже не доносился звук. Вероятно, он этого и не заметил.

Боже, до чего жалкое зрелище.

Именно поэтому мне нужно было как можно скорее найти работу. Я не могла продолжать надеяться, что он сам выйдет и устроится на работу. Раньше я могла на это рассчитывать. Теперь же он был лишь тенью того человека, которого я знала раньше.

— Привет, пап.

Он подпрыгнул, прежде чем повернуть голову в мою сторону, подтверждая, что он и понятия не имел о том, что мы с Луи уже дома.

— Привет, милая, как прошел день? Его карие глаза — такие же, как у брата — были обведены темными кругами, и хотя он едва улыбнулся, я сомневалась, что ему действительно важно, что я отвечу.

Не принимай близко к сердцу, Адди. Всё нормально. Всё хорошо.

— Да, нормально. — Не стоило волновать его или Луиса без необходимости. И, надеюсь, этот день никогда не настанет. — Слушай, как думаешь, сможешь поиграть с Лу сегодня вечером, когда будет время? Он очень хочет показать тебе свою новую машинку.

— Да, конечно, обязательно, — сказал он, после чего снова уставился в телевизор.

Я глубоко вздохнула, сдерживая желание сказать что-то еще, сказать, чтобы он шёл прямо сейчас. Вместо этого я развернулась и подошла к колонке, стоящей рядом с телевизором, и подключила ее к телефону. Музыка здесь звучала постоянно; она вдыхала жизнь в эту унылую квартиру.

Я нажала кнопку случайного воспроизведения в музыкальном приложении, и из колонки зазвучали первые ноты "Stand by Me" Бена Кинга. Я автоматически повернулась к отцу, надеясь хоть на какую-то реакцию, но ее не было. Ни улыбки. Ни вздоха. Даже грёбаного подергивания губы.

Я не понимала, почему моё сердце перевернулось. Я не должна была ожидать иного.

Я позволила песне играть дальше и направилась на кухню. Включив духовку, я достала из холодильника зеленый болгарский перец. В тот самый момент, когда я начала его нарезать, мой телефон завибрировал в заднем кармане. Я достала его одной рукой и зажала между плечом и ухом.

— Алло? — сказала я, продолжая нарезку.

В ответ заговорил мужской голос, холодный и глубокий.

— Вы сможешь выйти завтра?

Мой дорогой,

Я до сих пор помню момент нашей встречи так ясно, словно это было вчера. Я сразу поняла, когда впервые увидела тебя, что ты изменишь мою жизнь к лучшему. И мой внутренний голос никогда меня не подводил.

Насколько сильно ты изменишь мою жизнь, однако, оставалось сюрпризом. И со временем я поняла, что твое влияние будет не поверхностным, а затронет самые глубокие, самые неизведанные уголки моей души.

То, как сложилась моя жизнь, напрямую зависело от того, что ты был в ней, и я ни за что бы это не изменила. С тобой каждый маленький момент был слаще, каждый солнечный день — ярче.

Даже сейчас, когда смерть разлучила нас, любовь, которую мы разделяли в те дни, все еще живет.

С любовью,

Хелен

Аделаида