Чтение онлайн

— Он п-пе-переживет это.

У меня не хватило духу сказать ей, что она, скорее всего, ошибается, поэтому я просто пожала плечами.

— Я знаю своего сына, Адди. Он г-горд как никто другой, но он также умеет очень сильно з-заботиться. И я могу сказать тебе, что он з-заботится о тебе так же сильно, как и ты о н-нем. — Она сделала ударение на слове «заботится» и, договорив, понимающе подмигнула мне. В обычных обстоятельствах мне бы это показалось забавным — то, как хорошо она нас видела насквозь, — но сегодня мне было не до смеха. Ее привычка подмигивать всегда делала ее такой жизнерадостной, такой живой, но сейчас всё было иначе.

В горле встал ком размером с грейпфрут, и мне пришлось с трудом сглотнуть. Глаза Хелен на мгновение закрылись, и я уже собиралась уйти, но они снова открылись.

— Ты устала? — спросила я. — Я могу уйти, дам тебе отдохнуть.

Хриплый свист ее дыхания отдавался во мне, словно скрежет ногтей по доске.

— Нет, еще нет. Я сказала еще не в-в-все, что должна.

Она тяжело сглотнула, и я взяла стакан воды с прикроватной тумбочки, поднеся соломинку к ее губам. Когда она закончила и я убрала стакан, она едва заметно кивнула — жест, который в обычных обстоятельствах наверняка заменил бы манящий взмах указательного пальца, призывающий меня подойти поближе.

Мое ухо оказалось совсем рядом с ее губами, когда она снова заговорила — еще тише, чем прежде.

— Ты — та дочь, которой у меня никогда не было возможности иметь.

От ее слов мое тело содрогнулось в рыдании, и я была рада, что она не видит моего лица.

— Я не знаю, к-кого мне за это благодарить, но то, что ты п-появилась на нашем пороге в тот мартовский д-день… Для этого нет другого с-с-слова, кроме как «благословение».

На этот раз я была уверена, что она слышит мой плач, но мне уже было всё равно. Я повернулась к ней, вглядываясь в ее пронзительные голубые глаза.

— И я не могу отб-благодарить тебя сполна за то, что ты для меня сделала. Ты в-вернула мне контроль над моей ж-ж-жизнью, Адди. — Из ее глаз выкатилось по слезе, проложив две прямые дорожки по острым скулам и впалым щекам. — Береги себя и п-присмотри за моим мальчиком.

Я закрыла глаза и закивала, из моей груди вырывались невольные всхлипы. Вот и всё. Это было прощание.

Когда я поднялась, ее веки были полуприкрыты, в них читалась запредельная усталость. Наклонившись, я запечатлела на ее лбу целомудренный поцелуй, затем развернулась и вышла из комнаты. Проходя через кухню, я заметила, как Маттиас поднял голову, но не остановилась ради него. Я выскочила за дверь так быстро, как только могла, и как только первая капля дождя упала мне на щеку, я сделала единственное, что казалось правильным. Я побежала.

Маттиас

Хелен спала последние три часа, когда из комнаты донесся ее слабый зов. Я зашел к ней сразу после того, как Аделаида выскочила из дома, но ее глаза были закрыты, а дыхание оставалось медленным.

Когда я вернулся в дом, а Аделаида всё еще была в комнате, у меня возник искушение прислониться головой к двери и подслушать их разговор, но я решил этого не делать. Моя мать заслуживала хотя бы права на личное пространство в свои последние минуты.

И всё же, увидев, как Аделаида убегала — прижав руку ко рту, с лицом, залитым слезами, — я пожалел о своем решении. Что они могли друг другу сказать? По тем разам, когда я видел их вместе, я знал, что они близки, но, возможно, я недооценил глубину их связи.

Дверь в спальню Хелен скрипнула, когда я толкнул ее.

— Тебе что-нибудь нужно? — спросил я.

Она медленно моргнула, и я расценил это как «да». Усевшись в кожаное кресло рядом с ее кроватью, я наклонился вперед и приложил ладонь к ее лбу. Он был горячим и влажным.

— Что я могу для тебя сделать?

Снова медленное моргание, на этот раз сопровождаемое легким движением губ.

— Мне нужно, чтобы ты-ы... — Она зашлась в приступе кашля, вдохи стали резкими и частыми. Как только она перевела дух, она продолжила: — Мне нужно, чтобы ты по-послушал меня.

Я смотрел на неё, плотно сжав губы.

— П-прости Адди.

Я откинулся на спинку кресла и вздохнул.

— Всё не так просто.

— Нет, просто. Если хочешь з-злиться — злись на м-меня, но не злись на неё за то, что она мне по-помогла.

— Хелен, я не… я не очень хочу говорить о ней сейчас.

Она со свистом вдохнула воздух.

— А я хочу. Я ухожу, М-мэтт, и я не х-хочу, чтобы тебе пришлось справляться с этим в од-диночку.

— Но ты не должна уходить, — я не узнал собственный голос, он звучал непривычно жалобно. — Ты всегда можешь передумать и остаться с нами подольше.

Правый уголок ее губ приподнялся, а глаза блеснули.

— Не б-бойся любви, Маттиас. Прими ее и хватайся за неё, пока она р-рядом.

Оглянувшись, я глубоко вдохнул и выдохнул, прежде чем снова повернуться к ней, закусив щеку. У меня еще было время заставить ее передумать. Она не уйдет. Не сейчас.

Ее лицо побледнело еще сильнее; она попыталась снова закашляться, но у неё не хватило сил.

— Подойди б-ближе, милый.

Там, где зубы терзали щеку, выступила кровь. Я сглотнул, чувствуя вкус железа, взял ее за руку и опустил подбородок на бортик кровати. Хотя ее лицо стало землисто-серым, глаза по-прежнему оставались поразительно голубыми. Когда я был маленьким, я говорил ей, что ее глаза напоминают мне воду за нашим домом. Глядя на неё сейчас, я поймал себя на той же мысли.

— Ты х-хороший человек, Маттиас.

Я перебил ее прежде, чем она успела сказать что-то еще:

— Не прощайся. Пожалуйста, пожалуйста, не прощайся.

На последнем слове мой голос сорвался, и я прикусил щеку еще сильнее.

В ее глазах промелькнула искорка нежности.

— Я не прощалась. Я с-с-сказала, что ты хороший человек. И... — Она посмотрела вверх, ее губы задрожали. — И то, что я была т-твоей матерью, стало в-в-величайшей честью в моей жизни.

Это было уже слишком. Я вонзил ногти свободной руки себе в бедро, тщетно пытаясь совладать с дыханием. Подняв ее ладонь, которую всё еще держал, я прижал ее к своим губам, и из глаза выкатилась слеза. Я вытер щеку о плечо, прежде чем снова поцеловать ее руку.

Это было невыносимо. Я знал: если я посмотрю на неё еще раз, это станет концом. Я просто уткнусь матери в плечо и разрыдаюсь как маленький мальчик. Поэтому я встал, стараясь смотреть куда угодно, только не на неё.

— Спи. Увидимся завтра.

Когда я пишу это письмо, честно говоря, меня переполняют самые разные чувства. Несколько часов назад я узнала, что антибиотики не действуют — впрочем, я этого и ожидала. Боюсь, позже у меня не хватит сил писать, особенно учитывая, что я уже устала так, как никогда в жизни. И всё же я постараюсь довести дело до конца, потому что еще не сказала тебе всего, что должна.