Чтение онлайн

Когда же московское войско было отвлечено татарами, великий князь Михаил Александрович стал потихоньку готовиться к войне: по его распоряжению со всех концов тверской земли были согнаны «смерды и прочий черный люд» для строительства оборонительной полосы: от Волги до речушки Тмаки был прорыт глубокий, широкий ров и насыпан высокий вал. Своим же боярам он говорил, что «боится, как бы Дмитрий Московский не повел свои войска с Оки на Тверь». Такое объяснение пока устраивало Москву. – Пусть себе тихо сидит и копает превеликие ямы! – смеялся Дмитрий Московский. – Если нам будет надо, мы пойдем другой дорогой!

Неожиданно умер еще не старый князь Михаил Васильевич Кашинский. Удел унаследовал его сын Василий. Великий тверской князь решил не терять времени, и сам поехал хоронить мятежного родственника. На поминках он лицемерно расхваливал умершего, говорил о его вражде с Тверью, как об интригах Москвы, якобы запугавшей несчастного, доброго князя. – Это московская дружба сократила ему жизнь! – сказал он Василию Кашинскому при личной встрече. – Еще и к тебе протянули свои жестокие руки! А нынче Москва сама несчастлива! С одной стороны, ей грозит могучий Ольгерд, с другой – татары, которые особенно усилились после разгрома рязанского удела! Я бы уже давно пошел на Москву, но боюсь за своего сына Ивана, плененного обманом! Так что у тебя перед глазами московское коварство, и ты не должен попасть в их лживые сети! Лучше приезжай в родную Тверь и возобнови наш военный союз!

Василий Михайлович Кашинский так и поступил. Сразу же после сорокадневных поминок по отцу он вместе с женой Еленой и своими боярами прибыл в Тверь, где «целовал крест великому князю Михаилу и отдался его воле».

Между тем сын Михаила Тверского Иван, сидевший в митрополичьем подворье под охраной, так «изнемог от долгого безделья», что обратился через стражу к великому московскому князю с просьбой выпустить его на свободу. Дмитрий Московский не хотел терять заложника, но нездоровья и, тем более смерти, ему не желал. При московском дворе ходили слухи о неком «проклятье рода», постигшем якобы великого князя Юрия Данииловича (за убийство в московской темнице Константина Рязанского) и его брата Ивана Данииловича Калиту «с потомками» (за гибель тверских князей, подстроенную им в Орде). Как известно, Юрий Даниилович был убит и остался без наследников, а Иван Даниилович и его сыновья – Симеон и Иван – умерли, не достигнув старости. Испытывать судьбу и «гневить Господа» Дмитрий Московский не хотел, поэтому в Тверь отправился московский посланник со смягченными требованиями.

Ответ из Твери не заставил себя долго ждать.

В самый разгар зимы великий князь Дмитрий Иванович собрал боярский совет для обсуждения сложившегося положения дел. Московского князя беспокоило возможное осложнение отношений с Мамаем. На совете, помимо бояр, присутствовали и служилые московские князья, включая Романа Брянского, занимавшего место на передней скамье, напротив сидевшего в кресле рядом с великим князем митрополита Алексия.

Когда великий князь Дмитрий высказал свои опасения насчет угрозы Мамая, не все бояре с этим согласились. Одни считали, что Мамай совершил набег на Рязань, «чтобы покарать злобного Олега», другие даже утверждали, что татары разорили Рязань, «чтобы угодить Москве»! – Тот Олег – более опасный враг, чем татары! – молвил Михаил Иванович Морозов, потирая свою густую окладистую бороду. – Поэтому нам нечего боятся Мамая! А Рязань теперь подожмет хвост! У них нет нынче ни сил, ни желания разорять наши московские земли!

– Это правда, что Олег не раз вторгался в наши пределы! – кивнул головой седобородый тысяцкий Василий Васильевич Вельяминов. – Однако он сам – добрый и ласковый человек! Во всем виноваты рязанские бояре! Я сам, пребывая в Рязани, не раз слышал, как они подстрекали гордого Олега напасть на Лопасню и Коломну! Вы же знаете, что те города когда-то принадлежали Рязани?

– Это было давно! – покачал головой Дмитрий Московский. – Пусть эти города были рязанскими, а теперь они – наши! Москва никому не отдает своих земель! А я унаследовал их от своего батюшки…

– Но Рязань с этим не смирится! – буркнул Федор Андреевич Свибл. – Вот только оправится от татарского погрома и опять возьмется за старое! И, кроме того, нечего было выручать этого Олега Иваныча! Наши люди не раз спасали его жизнь и честь!

– Кто же? – усмехнулся великий князь Дмитрий.

– Да наш князь Роман Молодой со своими брянцами! – ответил, насупив брови, Федор Андреевич. – Разве не они защитили этого коварного Олега от татар во время Мамаевого нашествия? Мы также знаем, как они помогли рязанцам в битве у Шишевского леса против могучего Тагая! Почему они воюют без твоей воли, великий князь? Им осталось только послужить самому Мамаю! Кроме того, князь Роман отпустил в литовский Брянск тех бояр, которые бежали к нам в Москву вместе с нагубником Василием!..

– Мои люди добровольно ходили на Тагая! Они хотели воевать с татарами и захватить добычу! – возмутился, вскакивая со скамьи, князь Роман. – Зачем было им препятствовать? Моим воинам не хватало денег и женок! Все это они завоевали! И причем здесь Мамай? Мои воины сражались не в рядах Мамая, а против него! За что такой подлый поклеп?! А там, на Оке, мои люди случайно спасли Олега Рязанского! Моя застава нечаянно нарвалась на татар и всех перебила! А что, они должны были равнодушно смотреть, как бусурмане предают смерти православного князя и христианский люд?! Это – не по-Божески, а только на славу лукавому! Что же касается тех бояр, – он насупился, – то здесь тоже нет ничего плохого! Пусть живут в своем Брянске! Мы еще не знаем, может этот Брянск вскоре станет московским городом, а те бояре будут нашими верными людьми! Зачем им тут сидеть без дела и есть дармовый хлеб?

– Нехорошо, братья, – встал Иван Родионович Квашня, – обижать славного Романа Михалыча! Он честно и добросовестно служит Москве и нашему великому князю! К нему до сих пор не было серьезных претензий! Разве вы забыли, как сражались брянцы против того же Олега на Скорнищове?! Его лучшие бояре сложили там свои головы, а сам наш славный Роман был ранен и до сих пор хромает! И все это сделано на славу Москве! Стыдитесь!

– Ты прав, Иван Родионыч, – кивнул головой великий князь Дмитрий. – Нам не за что осуждать князя Романа, наоборот, он достоин похвалы! (Успокоенный князь Роман вновь уселся на скамью.) Пусть князь Олег и совершил против нас преступления, но он все-таки – православный христианин и грех упрекать его спасителей…И я думаю, наш отец, славный святитель, будет согласен со мной, – он посмотрел на кивнувшего ему головой митрополита, – в том, что Рязань в этот раз прикрыла нас собой и пролила кровь за всю русскую землю. Поэтому мы должны как-то поддержать Олега и, если надо, оказать ему помощь…Пора нам, русским князьям, держаться вместе против полчищ Мамая! Я чувствую, что нам предстоит жестокая война!

В это время в думную светлицу вбежал молоденький слуга. – Государь! – крикнул он. – К тебе пожаловали тверские послы! Впускать их?

– Зови их сюда, Остик! – распорядился великий князь. – Это хорошо, что ты сразу же доложил о них!

В думную светлицу вошли два важных седобородых боярина, одетых в богатые, обшитые серебряными галунами литовские кафтаны: верхнюю одежду и шапки они оставили слугам в простенке. Они приблизились к креслам великого князя и митрополита, склонившись в поясных поклонах. – Да благословит вас Господь, тверичи! – сказал, привстав и крестя головы послов, митрополит.

– Здравствуйте, великий князь Дмитрий Иваныч, наш отец святитель и мудрые бояре! – громко молвил стоявший справа, видимо старший, тверской боярин.

– Здравствуйте и вы, Иван Семеныч и Александр Иваныч! – ответил, узнав тверичей, великий князь Дмитрий. – Как мой брат, Михаил Александрыч? Жив ли-здоров?

– Жив, великий князь! – пробасил Иван Симеонович. – Он шлет тебе теплые слова и предлагает мир! Он согласен с твоими требованиями и готов выкупить своего сына! Мы привезли с собой тысячу рублей серебра и просим мира!

– Ну, пусть будет тысяча, – нахмурился Дмитрий Московский, – однако это – только возврат моих ордынских денег…А как же мои условия?

– Наш великий князь Михаил согласился, – прогудел другой посланник, Александр Иванович, – отозвать всех своих наместников из новгородских городов. Он больше не держит зла на славную Москву и теперь питает к вам только чувство дружбы.

– Ну, что ж! – вздохнул Дмитрий Московский. – Ладно, хоть с этим согласился! Сдавайте же в казну ваше серебро и увозите домой княжича Ивана! Но смотрите: чтобы не было никаких тверских наместников в союзных мне землях! Клянитесь и целуйте крест за своего великого князя!