Чтение онлайн

К Брянску подходили спокойно, не спеша, встречаемые колокольным звоном.

– В городе тихо, значит, не было смуты! – весело сказал Дмитрий Ольгердович своим старшим дружинникам, подъезжая к крепостным воротам, у которых столпились сбежавшиеся со все концов горожане. – Слава князю! Слава могучему Дмитрию! – кричали со всех сторон.

Брянский князь махал левой рукой и весело улыбался. Так и въехал он по спущенному мосту в детинец под вопли восторженной толпы.

У входа в крепость его ждали склонившиеся в поясном поклоне стражники во главе с княжеским огнищанином, седовласым Уличем Брежковичем. – Здравствуй, славный князь! – весело сказал он, глядя с улыбкой на своего рослого розовощекого сына-воеводу, ехавшего вслед за князем. – Со славой или со мздой?

– Со славой! – буркнул Дмитрий Ольгердович. Он был доволен, что его не встречали с хлебом-солью. Этот обычай князь отменил. – Отведи в баню моих девиц, сидящих в телегах, и прикажи моим прочим девицам, чтобы они подготовили их к моему приходу! Хочу познать их сегодня же…

– Слушаюсь, княже! – усмехнулся старый боярин.

– Да, вот еще, почтенный Улич, – тихо сказал князь. – Как там моя прелестная Шумка? Еще не разрешилась?

– Разрешилась, княже, – кивнул головой огнищанин, – и принесла тебе доброго сына!

– Тихо, Улич! – поднес руку ко рту брянский князь. – Не сына, а пасынка! Я усыновлю мое славное дитя, поскольку нет наследников от законной супруги! И надо бы окрестить его Андреем, в честь моего брата!

– Так и сделаем, княже! – поклонился Улич Брежкович.

Князь, едва переодевшись с дороги, отправился в терем, где его ждала супруга. Он запретил ей в свое время выходить на встречу к воротам крепости, и она покорно сидела в своей светлице. Когда же князь переступил порог, и княгиня увидела его, она порывисто вскочила и буквально бросилась ему на шею.

Дмитрий Ольгердович крепко обнял и троекратно поцеловал супругу. – Вот тебе, душа моя, – сказал он, вручая ей тяжелый золотой браслет, унизанный рубинами, – степной дар с кровавыми самоцветами! Это – моя боевая добыча и знак любви к тебе!

После недолгой беседы князь, отобедав с женой, отправился в свой «охотничий терем», «в думную светлицу», где его ждали бояре и епископ Парфений.

– Да благословит тебя Господь, сын мой, – владыка перекрестил склоненную голову князя, как только тот приблизился к передней скамье, – и да будут у тебя здоровье и удача!

Князь занял свое кресло и медленно, с достоинством, рассказал собранию о своем очередном походе. Бояре молча слушали его и качали головами. Лишь только когда он назвал число убитых, они со скорбью, тряся бородами, что-то пробормотали.

– Что поделать? – молвил на это брянский князь. – Такова судьба воина! И если бы только жестокая битва! Стояла ужасная жара! Вот почему такие потери! Умерли почти все тяжело раненные! Так и похоронили их в чужой земле по дороге!

– Царствие им небесное! – громко сказал брянский епископ. – Сегодня же совершу по ним погребальный обряд!

– Ну, а теперь рассказывайте ваши новости, – попросил князь, откинувшись на спинку кресла.

– Что тут рассказывать, сын мой? – ответствовал епископ. – Жара была не только в степи, но и у нас! Совсем не было дождей! Теперь у нас – небывалый неурожай! Следует ожидать голода! Еще хорошо, что пока нет болезней. А вот говорят, что в Московской земле начался падеж скота, а потом стали болеть и умирать люди! Есть и другая неприятная новость: великий московский князь Дмитрий поссорился с татарином Мамаем! Все боятся жестокого татарского нашествия! Кроме того, святейший митрополит поставил новых владык: в Тверь – Евфимия, а в Суздаль – печерского архимандрита Дионисия…И еще говорили, что в Нижнем Новгороде случился мятеж против Мамаевых татар, и люди великого князя Дмитрия Константиныча перебили полторы тысячи сыроядцев, а их посла Сарайку с дружиной взяли в плен! А вот и совсем неслыханные вести! Злобные ушкуйники из Великого Новгорода ходили в поход на Вятку, а перед этим совершили набег на Казань, где взяли с тамошних татар выкуп в триста рублей! У них было почти девять десятков новгородских стругов или ушкуев! Отойдя от Казани, они разделились. Первый отряд, в четыре десятка ушкуев, отправился на Верхнюю Волгу. Разбойники разорили там все земли и даже добрались до Обухова! Они опустошили все Засурье и Маривать! А потом, спалив свои и купеческие суда, сели на коней и поехали на Вятку, ограбив все земли по Ветлуге! Второй же отряд, в полсотни ушкуев, поплыл вниз по Волге и, добравшись до Сарая и прочих городков, учинил там невиданный погром!

– Неужели татарский царь не мог справиться со злодеями?! – изумился Дмитрий Ольгердович.

– Я не знаю подробностей, – тихо сказал епископ Парфений. – Одни говорят, что те ушкуйники сложили свои головы в битвах с татарами, другие – что они вернулись в свой Великий Новгород со славой и богатой добычей!

– Вот вам и наш поход! – громко молвил раздраженный Дмитрий Ольгердович. – Отборные войска, жестоко сражаясь и обильно поливая кровью землю, ничего не добыли, а жалкие воры, новгородские ушкуйники, вернулись домой со славой и богатством! Неисповедимы твои пути, Господи!

Князь Роман Михайлович Брянский проснулся в это морозное декабрьское утро в плохом настроении: болела голова, щемило сердце, и на душе было тоскливо, тревожно. – Не надо было ходить в гости к славному Тютчи, – думал он, – и пить столько вин да хмельных медов! У меня так много дел, а я нашел время, чтобы бражничать! Однако же, как было не пойти: обидел бы таких важных людей! Служилые татары теперь в силе при дворе Дмитрия!

В самом деле, мурза Серкиз или, как его называли в Москве, «царевич Черкиз», был тепло принят великим московским князем и «обласкан». Ему положили приличное жалование, едва ли не большее, чем у Романа Брянского, выделили предостаточно денег на строительство своего подворья, рядом с усадьбой Тютчи, неподалеку от Кремля, но не в самом Кремле. Это как-то успокаивало бывшего брянского князя. – Пусть у Серкиза и большое жалованье, но у него много людей! Зато его терем заложили не в крепости…Значит, мне нечего обижаться на великого князя!

Совсем недавно Дмитрий Московский посылал князя Романа с людьми сопровождать игумена Троицкого монастыря в Радонеже, отца Сергия, благочестивого и мудрого человека, в Серпухов, чтобы основать там по просьбе князя Владимира Андреевича монастырь. Князь Роман был наслышан о набожности отца Сергия, его мудрости, «книжности», влиянии на великого князя и бояр, ибо еще в ноябре он крестил родившегося у великого князя сына Юрия, и с удовольствием выехал вместе с сыном Дмитрием в Радонеж. Князей сопровождали полсотни лучших брянских дружинников с боярами Вадимом Ждановичем и Иваном Будимировичем. Последний взял с собой сыновей – пятнадцатилетнего Пересвета и тринадцатилетнего Ослябю – чтобы они могли «увидеть святого человека и порадоваться благодати Господней»! В самом деле, первая встреча брянцев с отцом Сергием произвела на них самое благоприятное впечатление. Рослый, седой не по годам, игумен ничем бы не выделялся среди прочей монастырской братии, если бы не большие, синие, как чистые озера, глаза, притягивавшие к себе любого, с кем бы он ни заговорил! Благословив князя Романа и его людей, игумен ласково сказал: – Стоило ли вам ехать в такой дальний путь? Зачем было беспокоить без надобности воинов? Разве я сам не дойду до нового городка Серпухова?

– Сейчас много на дорогах злых разбойников, которые могут принести нам беду! – возразил Роман Михайлович, чувствуя, как от слов святого человека и его взгляда разливается в душе тепло, становится спокойно и радостно, уходят прочь тревоги и волнения.

– У меня нет врагов ни среди людей, ни среди зверей, – улыбнулся старец и как бы осветил своей улыбкой столпившихся вокруг брянских воинов. – Есть только один враг – лукавый!

Он оглядел брянцев и вдруг остановил свой взгляд на двух юношах, стоявших в отдалении. – Подойдите ко мне! – поманил он их перстом правой руки. Сыновья Ивана Будимировича покорно, с робостью приблизились к святому старцу.

– Я вижу вас, славные отроки, великими воинами, защитниками русской земли! – сказал он, смахнув ладонью набежавшую скупую слезу. – Вам суждено стать боярами еще в молодости! И завоевать огромную славу! А поэтому – вот вам мое особое благословение! – И он перекрестил склонившиеся перед ним белокурые мальчишеские головы.

Брянские воины переглянулись. – Ему же ничего не говорили о моих сыновьях! – буркнул с изумлением стоявший за спиной князя Иван Будимирович. – Откуда же он о них знает?!