Чтение онлайн

– И предсказывает им раннее боярство! – прошептал в ответ Вадим Жданович. – Неужели он вещает тебе неминуемую смерть? Может опять случится жестокое поветрие?

– Вам не угрожает поветрие! – сказал вдруг отец Сергий, подняв вверх руки. – Ваша опасность исходит от кривого меча, но не так скоро! У вас еще есть время поднять своих сыновей! А то поветрие будет недолгим…

– Он как будто услышал мой шепот! – покачал головой Вадим Жданович. – Вот что значит – истинный Божий человек!

Брянские воины поужинали и позавтракали в святой обители. Они также отстояли вечерню и заутреню в местной церкви: службы вел сам игумен. И уже после этого отдохнувшие, веселые брянцы отправились вместе с отцом Сергием в Серпухов, совсем недавно заложенный князем Владимиром.

В городке стучали топоры, возводились бревенчатые, дубовые крепостные стены. Одновременно многочисленные «мастеровые» рубили избы: город рождался прямо на глазах. Окольничий князя Владимира, Яков Юрьевич Новосилец, приветливо встретил отца Сергия и брянское воинство. – Сам наш князь Владимир Андреич еще не приехал, – сказал он, приняв благословение радонежского игумена, – однако у нас уже все готово для святого дела!

Но отец Сергий недолго пребывал в Серпухове: 6 декабря, выбрав, благословив место будущего монастыря святой Богородицы и оставив своего ученика Афанасия в качестве игумена, он ушел назад, сопровождаемый брянским отрядом, в свою обитель.

– Какая же это была благодать! – потянулся князь Роман, вспоминая ту встречу и закрывая глаза: перед ним как бы встал сам святой старец. – Вот какой я совершил грех после знакомства со святым старцем: побывал в гостях у тех служилых татар!

Теперь он вспомнил подробности своего вчерашнего пребывания у Тютчи и перекрестился. – Прости меня, всемогущий Господь!

Ладно бы «пображничали», так ведь и «девиц красных перещупали»!

По татарскому обычаю пришлось съесть и плов, и баранину, и многие другие излюбленные татарами яства, от которых князь Роман уже давно отвык. Но деваться было некуда! Два друга, Тютчи и Серкиз-бей, который временно проживал у своего сарайского приятеля, нещадно потчевали бывшего брянского князя до тех пор, пока тот трижды не рыгнул. Только после этого они успокоились и, временно забыв о князе, прибегли к хмельным напиткам. Придя же в веселое распоряжение духа, знатные татары потребовали привести «ладных девиц», что их слуги и сделали. Сын Тютчи Захария, не желая присутствовать «при непотребном деле», потихоньку покинул застолье. Оставшись наедине с плясавшими перед ними тремя восточными красавицами, седовласые татары совершенно распоясались.

– Снимай штаны! – крикнул Тютчи пышнобедрой смуглой девушке, тело которой было едва прикрыто тонкой индийской тканью. Та повиновалась, и на пол упали ее шелковые шаровары, обнажив красивые стройные ноги, плоский нежный животик и темный треугольник внизу.

– Все снимайте штаны! – приказал Серкиз-бей, приходя в волнение. – И обнажайте груди! – пробормотал он, наслаждаясь зрелищем: теперь перед ними танцевали полностью нагие девушки!

Князь Роман оцепенел. Хмель, ударивший ему в голову после принятия многих «медов и грецких вин», не так пьянил, как созерцание прекрасных, зрелых и стройных девичьих тел! Он сидел и смотрел, видя перед собой лишь длинные ноги, пышные груди и прочие женские прелести.

– Ну, как, Ромэнэ?! – усмехнулся Серкиз-бей. – Неужели тебе не по душе та кызым? – Он указал рукой на пышнобедрую, круглолицую красавицу с густыми черными волосами. – Или эта, красноволосая? – Он махнул рукой в сторону другой танцовщицы, волосы которой были выкрашены в рыжий цвет. – А может, эта, златокудрая? – мурза вытянул палец в направлении самой рослой, худощавой девушки с короткими, вьющимися волосами.

– Эта, славный Серкиз-бей! – пробормотал задыхавшийся от волнения князь Роман. – Нет сил смотреть на такую красоту!

– Тогда радуйся, коназ Ромэнэ! – Тютчи приподнялся на шелковых подушках над блюдами с мочеными яблоками и сухими фруктами. – Пора тебе пощупать эту девицу! Эй, слуги! – крикнул он. Тут же прибежали два молодых татарина. – Убирайте-ка яства, люди мои! – приказал Тютчи. – И быстрей!

Слуги засуетились, подбежали к ковру, на котором стояли блюда и сосуды с напитками, и быстро вынесли все это из пиршественной светлицы.

– А теперь – к делу! – распорядился Серкиз-бей, подав знак девушкам. – Смотри на свою кызым, коназ Ромэнэ: ты должен ее сейчас же познать!

Девушки подбежали к мужчинам и, без стеснения, встав перед ними на колени, начали снимать с них одежду. – Ох, как приятно! – простонал князь Роман, почувствовав себя в златовласой прелестнице. – Как хорошо у мудрого и славного Тютчи! Какой чудесный вечер!

В дверь княжеской опочивальни постучали, и князь очнулся от своих грез. Лежавшая с ним рядом супруга вздрогнула, прикрывая одеялом свою красивую, пышную грудь. – Что надо? – крикнул князь, слегка приподнимаясь. – Входи же!

– Здравствуйте, славный князь и прекрасная княгиня! – пробормотал, краснея, молодой княжеский слуга, остановившись у порога.

– Говори же, Пучко, – буркнул князь, – нечего бурчать! Что там случилось?

– К тебе прибыл знатный человек, княже, – ответил мальчик, – Иван Василич! Говорит, что он – сын покойного тысяцкого Василия…

– Василия, – пробормотал князь. – Значит это сын самого Вельяминова! Тогда отведи его в мою гостевую светлицу, а сюда пришли постельничего: я буду одеваться! И передай дворецкому, чтобы он подал нам к столу доброго вина и подобающих закусок!

Когда князь спустился вниз, в его гостевой светлице был уже накрыт небольшой стол для двух человек, и перед ним, на красивом резном стуле, сидел старший сын недавно умершего московского тысяцкого – Иван Вельяминов. Увидев вошедшего князя, боярский сын встал и поясно поклонился. – Здравствуй, славный князь! – сказал он прерывистым, взволнованным голосом. – Здравствуй! – кивнул головой, улыбаясь, князь Роман. – Садись и отведай моих вин да закусок! А если хочешь, я скоро приглашу тебя на мою трапезу!

– У меня нет времени на долгую трапезу, княже, – тихо молвил, садясь и опуская вниз свою густую, но короткую бородку, Иван Васильевич.

– Ну, тогда выпей вина, закуси и рассказывай! – сказал князь, поднимая серебряную чашу, наполненную слугой до краев. – За здоровье великого князя и твое!

– За здоровье, но только твое! – загадочно сказал боярский сын, поднимая свою чашу и выпивая ее содержимое до дна. Затем, прожевав пару кусков копченой кабаньей ветчины, он, подняв голову, устремил свои пронзительные голубые глаза на князя.

– Почему он так смотрит? – подумал князь Роман. – Неужели есть какая-то тайна?

– Я знаю о тебе, славный князь, – начал, вновь опустив голову, Иван Васильевич, – как о человеке слова, умеющем хранить тайны…Поэтому я хочу тебе довериться…

– Доверяйся, я не желаю тебе зла, – буркнул князь Роман. – Что еще за тайна?

– Как ты знаешь, княже, когда мой батюшка умер…, – пробормотал княжеский гость, не решаясь говорить, – великий князь неожиданно упразднил его должность московского тысяцкого…И наш род оказался не у дел…

– Да, я знаю, – тихо сказал князь Роман. – Это дело обсуждалось на боярском совете. Великий князь возложил обязанности тысяцкого на своего городского наместника! Тогда бояре говорили, что Москве совсем не нужны тысяцкие, от которых якобы исходят беспорядки и безвластие! Зачем нам две власти? Пора, мол, установить в Москве единую волю, чтобы правили только великий князь и его люди! Это, дескать, нужно из-за Мамаевой угрозы!

– Все это не так, княже, – покачал головой Иван Васильевич. – Это – происки врагов моей семьи! Они захотели расправиться с нами! Поэтому я решил уехать в Тверь, к великому князю Михаилу за защитой и поддержкой! И попрошу, чтобы он замолвил за меня нужное слово…А также пережду там Мамаев гнев! Я верю, что Мамай очень скоро нагрянет на Москву и жестоко покарает злобного Дмитрия Иваныча! А может и назначит нового великого князя – Владимира Андреича или кого-нибудь еще – а тот восстановит должность московского тысяцкого и пожалует нас, Вельяминовых!