Чтение онлайн

Тогда князь Михаил Александрович решил дать последний бой. На другой день после сражения за осадные орудия он сам вновь вывел все свое войско под стены города. Союзники приняли вызов. Но при первом же столкновении стало ясно, что тверичам, сильно уступавшим в численности врагу, не устоять! Но они, тем не менее, отчаянно бились. Стук железа, дикие крики сражавшихся и умиравших были слышны за десять верст! Большой полк Дмитрия Московского, вгрызаясь в тверскую рать, нес большие потери. Обозленные, ненавидевшие москвичей тверичи не знали усталости! Даже умирая, они продолжали биться, цепляясь руками и зубами за ноги наступавших москвичей и мешая им сражаться. Князь Михаил Александрович видел, как схватились недалеко от него два пеших богатыря – стародубский и тверской дружинники. Вот стародубец, союзник москвичей, нанес мечом удар такой силы, что рассек щит тверича, но тот, не испугавшись грозившей ему смерти, отбросил бесполезный деревянный круг в сторону и изо всех сил обрушил на врага свой боевой топор. – Ох! – вздохнул так шумно стародубский богатырь, опускаясь на землю, что его услышали товарищи и кинулись на помощь. – Вперед, мои воины! – взревел Михаил Тверской, подстегивая коня и выскакивая из-за спин своих пехотинцев. За ним устремилась тверская конница. В мгновение ока стародубский полк был подвергнут жестокому избиению. То тут, то там падали на землю обезглавленные трупы московских союзников. Великий тверской князь устремился на очнувшегося во время жестокой схватки и вставшего на ноги высоченного богатыря, пытавшегося поразить тверского всадника. – Крак! – великокняжеский меч, скользнув по железному шлему воина, вонзился в предплечье. Богатырь-стародубец завертелся и, взвыв от ужасной боли, повалился на бок, обагрив всех сражавшихся с ним рядом – и друзей и врагов – горячей темно-красной кровью. Кровь попала и в лицо Михаилу Тверскому, который потерял равновесие и на мгновение утратил способность сражаться. В это время на тверичей напал Запасной полк. – Слава Дмитрию! Слава Москве! – кричали москвичи. Засвистели стрелы, и многие тверичи, пораженные меткими лучниками, рухнули наземь. Красная оперенная стрела ударила в шлем великого тверского князя и он, еще не придя в себя, скорее из чувства самозащиты, нежели сознательно, поднял меч, закрывая им себя. Страшный удар потряс его и выбил из седла: прямо над ним, как ангел смерти, навис рослый брянский воин. – Спасайте князя! – закричали тверские дружинники. – Ему грозит смерть!

Брянский богатырь, озадаченный прытью бросившихся на него тверских копейщиков, выставил перед собой щит и едва успел им прикрыться. В одно мгновение щит так потяжелел от вонзившихся в него копий, что стал бесполезен. – Назад, Иван! – крикнул подскакавший к богатырю князь Роман Брянский. – Я сам помогу тебе!

Если бы не он, не сбылись бы пророческие слова старца Сергия Радонежского, и брянский боярин Иван Будимирович сложил бы свою буйную голову под Тверью, но бывший брянский князь, верно оценив обстановку, одним взмахом своего могучего меча остановил тверского всадника, который вывалился из седла так, что попал под копыта коней своих же ратников. Тем временем остальные брянские воины, вытянув вперед копья, сильно потеснили наступавшую дружину тверичей, прорвавшихся довольно далеко. Благодаря действиям своих воинов великий князь Михаил Тверской спасся. Отнесенный тверичами за спины сражавшихся, он вскоре пришел в себя и подал знак горнисту к немедленному отступлению. Резкий звук пронесся над полем брани, и тверская рать, повинуясь воле великого князя, дружно, отражая натиск воодушевленных их отступлением союзников, попятилась к городским стенам. Уже смеркалось, когда захлопнулись городские ворота и последние остатки непобежденного тверского войска скрылись за стенами. Союзникам, потрясенным силой вражеского сопротивления, оставалось только смотреть им вслед.

Обеспокоенный большими потерями, великий князь Дмитрий несколько дней не предпринимал никаких попыток к возобновлению сражения. Он сидел у своего шатра и беседовал с воеводами. – Надо было взять с собой Дмитрия Михалыча Волынского! – сказал он, как бы сам себе. – Он всегда находит нужный выход! И зачем мы отправили его на дальнюю заставу?

Княжеские воеводы промолчали: князь Боброк-Волынский был послан по совету бояр на Оку – «сторожить татар»…

Союзные же воеводы, между тем, проводили на глазах у тверичей частые перемещения «могучих полков», пытаясь таким образом устрашить своих врагов.

– Пусть наша грозная сила попугает злобных тверичей! – говорил великий князь Дмитрий Московский. – А там, если Михаил не образумится, начнем приступ!

Вот и сидел на крепостной стене Михаил Тверской, думая, как ему поступить. Если бы он только знал, что москвичи сами, простояв почти месяц у Твери, так устали от «тяжкой брани», что были готовы заключить мир! Тогда бы великий тверской князь поступил иначе…А теперь, наглядевшись на перемещения союзного войска, вспомнив жестокость недавних битв и, поняв, что надежда на помощь Литвы напрасна, он, покачав головой, полез вниз по ступенькам большой крепостной лестницы.

– Коня мне, верные люди! – крикнул, спустившись, великий князь. – Поеду к нашему владыке!

Епископ Евфимий был удивлен, когда в его келью вошел Михаил Тверской. Благословив склонившего голову князя, он спросил: – Неужели ты, сын мой, захотел обратиться за помощью к Господу? Или вновь собрался на жестокую брань и пришел за моим благословением? Я не могу поддержать тебя в войне против русских людей!

– Я прибыл не за этим, святой отец, – пробормотал великий тверской князь. – Мне нужен мир, а не жестокая брань! Я хочу, чтобы ты пошел в стан Дмитрия Московского и предложил ему вечный мир! Прошу передать этому Дмитрию, что я готов подчиниться его воле, но он должен прекратить разорение моих земель! И возьми с собой лучших бояр, чтобы они поддержали мои слезные слова…

– Это – другое дело! – улыбнулся отец Евфимий. – Я сегодня же вечером пойду в московский стан и передам твои слова великому московскому князю!

На следующий день состоялось подписание мирного «докончания». Москва выгодно использовала сложившееся положение дел. По этому договору Михаил Тверской навсегда отказывался от притязаний на великое владимирское княжение, признавал Великий Новгород «вотчиной» Москвы, согласился с независимостью Кашинского удела от Твери. Стороны договорились также о небывалом: союзе против татар и Литвы! Что касается тверских условий, то великий московский князь принял только одно из них – в случае спора Москвы с Тверью их общим судьей будет великий рязанский князь Олег Иванович. Но от этого общий смысл соглашения не изменился. Московское войско с победой уходило на восток. Сила некогда великого тверского княжества была существенно подорвана.

Дмитрий Ольгердович погонял коня, мчавшись во весь опор. За ним стремительно скакали его брянские дружинники: нужно было успеть на соединение с войском князя Кейстута. Зима 1375 года была холодной, но снега выпало совсем немного. Черная скользкая земля, покрытая тонким слоем снега, грозила опасностью: разогнавшиеся кони могли в любой момент упасть! Однако на этот раз беда обошла брянскую рать стороной. Еще немного, и вдали показались литовские воины. Они медленно двигались в сторону Смоленска. – Теперь не спешите! – сказал Дмитрий Брянский своему воеводе Пригоде Уличевичу. – Подай знак дружине!

Княжеский воевода поднял руку, и горнист, приложив ко рту рог, зычно прогудел, оживив черно-белую пустыню. Брянские воины, повинуясь своему князю, резко осадили коней, и те, склонив головы, перешли на шаг.

Литовцы, услышав знакомый звук, продолжали свое движение вперед, словно не замечая шедшую за ними брянскую тысячу.

– Слава Господу! – подумал Дмитрий Ольгердович. – Наконец-то мы догнали своих!

Он беспокоился за брянскую дружину. По слухам, неподалеку стояло большое войско великого смоленского князя Святослава, столкновения с которым до соединения с основными силами князь Дмитрий не хотел. Он прекрасно знал силу смоленской рати и понимал, что преждевременное сражение его отряда с превосходящим по численности врагом может быть гибельным для его воинов.

А это означало потерять не только дружину, но и власть над Брянским уделом! Что такое князь без войска?

Этот год был очень тяжелым. Опять случился неурожай. И если бы не запасы хлеба, накопленные брянцами в предыдущие годы, уделу бы грозил голод. Весьма недобычлив был и пушной промысел. За прошлую зиму брянские охотники заготовили всего треть от обычного количества мехов. Спасало лишь то, что не надо было платить в Орду «выход», и серебро расходовалось очень обдуманно. Великий литовский князь Ольгерд Гедиминович, зная о недороде и плохой зимней охоте в брянском уделе, согласился уменьшить в два раза установленную Литве выплату. Однако потепление в отношениях Литвы с Мамаем не сулило брянцам больших благ. Великий князь Ольгерд не раз говорил своему сыну Дмитрию Брянскому во время совместных походов на врагов о том, что дружба с татарами может привести к восстановлению прежнего тяжелого «выхода». С другой же стороны, татары довольно серьезно беспокоили Московское княжество и его союзников, отвлекая Москву от литовских дел. Совсем недавно полчища Мамая вторглись в нижегородскую землю и нанесли тяжелый урон тестю великого московского князя. – Зачем вы ходили на Тверь? – возмущались татарские послы, представ перед великим князем Дмитрием Константиновичем Нижегородским. – За это вам – месть от нашего великого хана и могучего Мамая!

После этого татары Мамая вторглись в Новосильский удел, стерев с лица земли Новосиль и заставив союзника Москвы князя Романа Симеоновича уйти в Одоев.

Еще один удар по Москве нанесли и новгородские разбойники, ведомые некими «воеводами» Прокопием и Смолянином, которые на своих семидесяти судах-ушкуях, напали на Кострому и, имея всего две тысячи ватажников, разгромили пятитысячное войско воеводы Плещеева, позорно бежавшего с поля битвы. Разграбив Кострому, они пошли на Нижний Новгород, не готовый к отражению неведомых врагов. Здесь новгородские «тати» выжгли окрестности, осадили город, но взять его не смогли. Тогда они, ограничившись поджогом бревенчатых крепостных стен и захватом «множества пленников», отправились дальше – «на Булгар и Казань – где выгодно их продали. Не зная жалости, эти разбойники прошли вниз по Волге, грабя купеческие караваны, убивая всех, кто пытался сопротивляться, и захватывая пленников. Так они дошли до Астрахани, продали на невольничьем рынке свою добычу и, чувствуя полную безнаказанность, устроили всеобщую пирушку, на которую пригласили местную татарскую знать. Когда же жестокие разбойники захмелели и утратили свою былую воинственность, местный мурза Салчей, собрав воинов, беспощадно перебил их всех.

Так закатилась слава знаменитых новгородских ватажников. Хоть и отказывались от них «знатные новгородские люди», заявляя, что «Великий Новгород не повинен в набегах злобных ушкуйников», тем не менее «вся Русь» знала о происхождении «пьяной вольницы». Бытовало мнение, что если новгородские ватажники так храбры и сильны, то войско «славного города» и вовсе непобедимо! Новгородское ополчение, в составе которого пребывали «многие вольные люди», неплохо проявило себя под Тверью, нанеся тверичам немалый урон…А вот теперь такая неудача! В довершение ко всему, новгородцы погрязли в собственных дрязгах и спорах. Там едва не случился церковный раскол! Но, сплотившись, новгородская знать и церковные иерархи, сумели подавить движение «стригольников», выступивших против устоявшихся православных канонов. Несчастных еретиков – проповедника Карпа, дьякона Никиту и многих их сторонников – утопили в Волхове. После этого очередной союзник Москвы и богатый данник надолго утратил значение «славной землицы»…