Чтение онлайн

– Аллах! Аллах! – закричал вдруг кто-то со стены да так громко и протяжно, что татарские воины остановились. – Аман! Аман, батуры! – Ворота казанской крепости распахнулись, и уцелевшие татарские воины, повернувшись к врагу спинами, забыв об опасности, стремительно поскакали в город.

– Эх, забыли пустить им вслед стрелы! – сокрушался князь Роман, качая головой. – Они так быстро умчались! Как птицы!

– Ладно, брат, – весело сказал Дмитрий Волынский, подъехав к нему, – пусть себе спасаются! А мы сейчас отдохнем, учиним правильную осаду и выгоним в скором времени с позором Мамаева царя Мамат-Салтана!

Но татары удивили русских. На следующий день, когда «набольший воевода» выстроил свое войско на виду городских жителей, облепивших зубцы крепостных стен, городские ворота вдруг с шумом распахнулись, и из Казани, навстречу русским, выехал, одетый в белую одежду, с белой чалмой на голове и на белом коне всадник.

– Неужели это посланник? – пробормотал, недоумевая, Дмитрий Волынский.

– Именно так, брат! – кивнул головой Роман Брянский. – Он несет мир и свои условия!

Татарский всадник между тем приблизился к русским военачальникам и, не слезая с коня, поклонился. Русские кивнули в ответ головами.

– Говори же, знатный татарин! – сказал по-татарски князь Роман. – Неужели ваш царевич Мамат-Салтан смирил свою гордыню? Зачем он прислал тебя?

Выслушав хорошую татарскую речь, вражеский посланник улыбнулся. – Салам тебе, коназ-урус Ромэнэ! – сказал он. – Я помню тебя еще в Сарае, когда ты разговаривал со славным мурзой Бегичем! Тогда я был молод и несмышлен, а теперь вот я – слуга Аллаха! Наш царевич Мухаммед-Султан прислал меня, городского муллу, чтобы заключить с вами мир! Царевич просит мира и пощады! Не прогоняйте его с казанского престола!

– Салам тебе, Божий человек! – молвил в ответ князь Роман и, повернувшись к воеводе Дмитрию Волынскому, сказал по-русски о просьбе татарского посланца.

– Ладно, славный татарин, – улыбнулся «набольший воевода», – если твой царевич просит мира, мы согласны пойти ему навстречу! Однако чтобы наш великий князь не разгневался, ваш царевич должен заплатить ему хороший выкуп! Не меньше тысячи рублей серебра. И еще тысячу – князю Дмитрию Константинычу Нижегородскому, да три тысячи – на раздачу нашим воинам! Снимите со стен и отдайте также нам ваши «громы» или бесполезные тюфяки! Наш великий князь любит всякие громкие штучки и тогда порадуется вашему миру! И возьмите к себе в город нашего таможника, чтобы он собирал серебро в московскую казну…Вот мои условия царевичу!

Князь Роман перевел слова главного воеводы на татарский язык и с интересом всмотрелся в лицо посланника. Но тот невозмутимо выслушал тяжелые требования. – Рахмат! – сказал он, поклонившись. – Тогда я поеду к царевичу и передам ему ваши слова! Я верю, что он хочет мира и согласится заплатить нужный выкуп!

И он, повернув своего коня к городу, быстро поскакал к крепостным воротам.

На следующее утро, как только муэдзин пропел с минарета утреннюю молитву, ворота Казани вновь распахнулись, и из города выехал на белом коне тот самый, одетый во все белое, посланник, за которым тянулась целая вереница вороных коней, на каждом из которых были наброшены по два тюка с чем-то тяжелым. Замыкали шествие пять пар волов, тащивших за собой неуклюжие татарские пушки.

– Салам вам, славные урусы! – сказал, приблизившись к русским князьям, татарин-мулла. – Царевич принял все ваши условия и погрузил на этих коней нужное серебро! – он махнул рукой в сторону тяжелых тюков. – Он также передал вам эти никчемные «громы»! Они – на верблюдах! И можете присылать к нам, хоть сейчас, своего таможенного человека!

– Вот это чудо! – покачал головой князь Василий Дмитриевич Нижегородский, пожирая жадным взором татарский караван.

– Мы на это даже не надеялись! – буркнул его брат, князь Иван Дмитриевич, стоявший рядом. – Неплохой выкуп за татарские пакости! Надо бы тщательно пересчитать все серебро! А если нет обмана, тогда можно заключить мир!

– Пусть же ваш царевич спокойно сидит на своем троне! – молвил, не пришедший еще в себя от такой удачи, князь Дмитрий Михайлович. – Я вижу, что он – щедрый человек, с которым можно договориться! Значит, между Москвой и Казанью вновь будет мир! Дружба – намного лучше, чем бессмысленное кровопролитие!

– Ну, девицы, берегитесь! – кричали юноши, приближаясь к реке и размахивая смоляными факелами.

– Нам нечего бояться! – весело отвечали им столпившиеся на песчаном берегу Десны обнаженные девушки, тоже державшие в руках факелы, освещавшие их прекрасные тела. – Сами бойтесь нас!

– Ну, тогда…,– пробормотал молоденький боярский сын Давило, – зачем сомневаться? Хватайте же девиц и тащите их в кусты!

И парни, воткнув ярко горевшие палки в речной песок, сбросив с себя все одежды и забыв обо всем на свете, ринулись на девушек, которые пронзительно завизжали, побросали свои факелы и с головой окунулись в теплую речную воду.

– Вот тебе незадача! – подумал рослый, семнадцатилетний Пересвет, вглядываясь в воду. Он только что насмотрел стройную белокурую девушку, скромно стоявшую в отдалении от всех, а теперь и она исчезла в реке. – Как же я найду ее? Помоги мне, славный Купала!

Он подбежал к Десне и полез в воду, кипевшую от множества молодых тел. Вот он погрузился по пояс, а вот и по плечи. Вдруг что-то мягкое, нежное слегка коснулось его живота. Пересвет протянул руку и – о, чудо! Из воды выглянула прелестная белокурая головка с большими, блестевшими от лунного света глазами, в которых угадывалась бездонная голубизна. – Вот и помог мне наш древний Купала! – весело вскричал боярский сын Пересвет, обнимая и целуя красавицу. – Нет другой веры, кроме веры наших предков! Как тебя зовут, милая девица?

– Любуша, – ответила, улыбаясь и обнажая свои прекрасные, ослепительно белые зубки девушка. – Я – любимая дочь боярина Юрко Кручинича…Он так не хотел отпускать меня сюда! Но нет такой силы, которая смогла бы удержать девицу в эту ночь!

– Я знаю твоего батюшку, славного боярина! – весело сказал Пересвет, прижимаясь к нежному, пахнущему рекой телу девушки, и обхватывая ладонями ее полные, твердые груди. – Он был у нас в Москве и не раз пировал в тереме моего батюшки…

– И я тебя знаю! – сказала прелестница, смутив на мгновение юношу. – Ты – могучий молодец Пересвет! А твой батюшка – Иван Будимирыч! Вы родом от самого древнего князя Романа Михалыча! Вот почему вы такие рослые и кажетесь нам, девицам, великанами! Я чувствую твою силу и содрогаюсь! – она опустила руку к низу живота юноши, погладив его сокровенное место. – Однако же хочу тебя, несмотря на это!

– Тогда пошли, милая Любуша, – пробормотал, едва сдерживая горячее желание, Пересвет, – и полежим, на песчаном берегу!

Когда приветливое июньское утро осветило разбросанные то тут, то там по берегу Десны влюбленные пары, парни и девушки стали вставать и потянулись к воде. Обмываясь от налипшего к их телам песка и не стесняясь своей наготы, они весело и счастливо улыбались. Любуша и Пересвет, выкупавшись в реке, подошли к кустам, где лежали их скромные летние одежды, и стали одеваться.