Чтение онлайн

Его назвали Франсуа-Анри въ честь его дда. Господа и слуги говорили про него не иначе какъ «наше дитя»…

Кто же, какъ не аллегорія жизни, эта злая фея, постоянно усаживается у нашихъ колыбелей въ нашемъ раннемъ дтств? Разв не жизнь рано или поздно завладетъ всми нашими шансами на счастье, которое мы принесли съ собой при рожденіи?

А еще въ часъ рожденія Анри де-Вирье на алтар былъ Богъ, на трон — король.

Никто не предвидлъ, что радостные огни, зажженные вокругъ Пюпетьера, этого стариннаго родоваго жилища, будутъ началомъ грозныхъ пожаровъ, и что поселяне, собравшіеся ради веселья, вернутся напевая: «`ea ira»…

Смерть избавила графа Рене де-Вирье отъ этого ужаснаго конца столтія, ему не пришлось увидать своего сына, окровавленнаго, обманутаго въ своихъ лучшихъ надеждахъ, у ногъ этой обольстительницы, какою явилась для дего революція.

Когда 25-го апрля 1758 года Рене де-Вирье умиралъ въ Версали отъ оспы, можно сказать, что смерть его была спокойная. Онъ могъ завщать жену и сына преданнымъ, врнымъ друзьямъ. Принцесса Викторія, герцогиня Дюрасъ, графиня Дюрфоръ и графиня де-Турзель, это олицетвореніе ангела состраданія, окружили своею нжностью бдную вдову.

Подъ материнскимъ крылышкомъ m-me Дюрасъ и m-me Дюрфоръ, m-me де-Вирье находилась со времени своего представленія ко двору. Что касается m-me де-Турзель, то она лишь незадолго до этого появилась на придворной сцен. Луиз-Елизавет де-Кроа д'Авре, графин де-Турзель, тогда было едва 20 лтъ. Она только что вышла замужъ за брата m-me де-Вирье, и ей прямо пришлось начать проходить около своей невстки школу того безконечнаго горя, въ которомъ она позже явилась утшительницею.

Между m-me де-Вирье и m-me де-Турзель было поразительно много общаго въ чувствахъ, въ впечатлніяхъ, безъ чего два сердца, какъ бы он ни были близки, никогда не могутъ слиться въ одно. Но для m-me де-Вирье, въ ея положеніи неопытной вдовы, нужна была еще опора мене гибкая, чмъ молодость ея невстки.

И вотъ, благодаря судьб, не выходя изъ своего тснаго вружка, она нашла эту опору въ одной изъ тхъ женщинъ, которымъ поклоняются при встрч, подъ вліяніемъ чего-то въ нихъ дйствительно высокаго. Когда он говорятъ, имъ врятъ. Желаютъ ли он чего, имъ повинуются. И все это въ силу того, что он созданы повелвать.

Шарлотта-Эмилія де-Крюссоль, герцогиня де-Роганъ [3] , была одною изъ тхъ женщинъ, неотразимое вліяніе которыхъ можетъ быть только благотворнымъ. Графиня была женщиною широкаго ума, точнаго, мткаго, глубокаго, она обладала чрезвычайно врнымъ взглядомъ на вещи, большимъ знаніемъ свта, которое могло сравниться разв съ ея преданностью друзьямъ. Ничто не могло поколебать ее или обезкуражить въ ея великодушіи, въ привязанностяхъ. Если порою нкоторая доля надменности или ироніи немного и затмвала собою прелесть ея совтовъ, если руководящая рука ея порою и бывала немного тяжела, тмъ не мене въ основаніи ея характера лежала доброта, хотя она и казалась строгой съ виду.

Она вышла замужъ за герцога де-Роганъ, вдовца, бывшаго женатымъ по первому браку на m-elle де-Шатильонъ. Герцогъ, гораздо старше жены, не показывался при двор, который онъ покинулъ одновременно съ арміею за то, что его обошли по служб. Онъ сталъ съ тхъ поръ отчасти скептикомъ, и онъ перенесъ весь остатокъ своего сердечнаго пыла на людей, нуждающихся въ состраданіи. И вотъ такимъ-то образомъ, отзывчивый ко всякому горю не мене жены, когда у m-me де-Вирье умеръ мужъ, онъ переживалъ съ нею ея утрату, а теперь вмст съ нею горевалъ, что ей приходилось жить вдали отъ сына. Въ т времена тотъ, кто состоялъ при принц или принцесс, такъ мало принадлежалъ себе, что молодая женщина только черезъ большіе промежутки времени могла оставлять принцессу Викторію и посщать Пюпетьеръ, гд росъ ея маленькій Анри.

Онъ росъ вдалек отъ нея не потому, что Руссо желалъ, чтобы Эмиль воспитывался въ деревн, но потому, что въ то время дитя, наслдникъ славнаго имени, длался, такъ сказать, ручательствомъ, которое передавалось старшими въ семь изъ рукъ въ руки до совершеннолтія. Посл смерти стараго маркиза де-Вирье, который пережилъ на 3–4 года своего сына Рене, маленькій Анри попалъ подъ опеку бабушки, и эта ужасная женщина не пожелала ничего уступить изъ своихъ правъ. При каждомъ посщеніи ея невсткой Пюпетьера, она ихъ упорно подтверждала, и въ последній разъ даже такъ грубо, что молодой женщин пришлось отказаться навсегда отъ своихъ правъ.

Она покорилась быть матерью только издалека, утшая себя тмъ, что, благодаря ея положенію у принцессъ, ей удастся подготовить счастливую молодость тому, чье дтство было у нея отнято.

Если подобная роль была, все-таки, сносна для ея сердца, то единственно потому, что она знала, что Анри тамъ въ хорошихъ рукахъ подъ надзоромъ своихъ дядей — кавалера де-Вирье и другого — аббата [4] . Одинъ снаряжалъ его въ походъ, другой наставлялъ его, тогда какъ сестра ихъ, добрая Николь, прятала его подъ свое крылышко, когда бабушка слишкомъ бранила.

По словамъ Николь, не было ребенка на свет умне, миле, прелестне маленькаго Анри.

Десять лтъ провелъ Анри безвыздно въ Пюпетьер. Въ то время старое жилище не предвидло еще теперешняго блеска. Гостей тамъ бывало мало. Домъ былъ маленькій и неудобный. Но онъ стоялъ совсмъ въ лсу, у подошвы красивыхъ горъ Дофинэ, трехэтажныхъ, которыя точно поддерживали небо. Начиная съ ихъ снжныхъ вершинъ до самой долины можно было видть всю наличную зелень.

Съ облаками сливалась печальная зелень лиственницы, затмъ шли темныя иглы сосенъ. Кленъ съ своимъ мднымъ оттнкомъ являлся имъ контрастомъ. Затмъ дубы, тамъ дальше, въ полян, каштановыя деревья съ своими зубчатыми листьями, мшаясь съ веселою зеленью яблонь въ цвту, склоняли свои вершины надъ крышами хижинъ.

Какъ вс, которымъ Богомъ уготовано было родиться на этой благодатной земл, какъ вс предки его рода, какъ вс его потомки, Анри де-Вирье страстно любилъ свой домъ. Ему и въ голову не приходила возможность его когда нибудь покинуть, онъ не допускалъ мысли о существованіи другого жилища, другихъ друэей, чего нибудь иного, кром того, что онъ всегда зналъ.

Его тетка Николь была для него олицетвореніемъ доброты, бабушка — страха, дядя аббатъ — религіи, а другой дядя — славы, Перренъ олицетворялъ собою почтительность, Риттеръ, его маленькій товарищъ, — веселье, а священникъ Тивольи — рай или адъ, смотря потому, о чемъ онъ проповдывалъ. Что касается его матери, онъ любилъ ее какъ Бога, котораго вдь онъ тоже никогда не видалъ.

За исключеніемъ этихъ людей, для его сердца ничего не существовало, какъ не существовало для его глазъ ничего, кром церкви въ Шабон, его прихода и унылаго жилья сосда де-Лангонъ.

Набрасывая портретъ этого счастливаго ребенка, получаешь картину какого-то немного рая, но, увы! земной рай существуетъ только для того, чтобы быть изгнаннымъ изъ него.

Внезапно графняя де-Вирье очутилась при смерти въ Париж. Горе подкосило, наконецъ, ея печальное существованіе. Одинъ Анри могъ привязать къ жизни свою мать. Но графин де-Вирье было не дано разсять въ Пюпетьер вс несогласія, какія породила ея близость съ принцессами. После; тни m-me Помпадуръ, тнь m-me дю-Барри стала между Версалемъ и строгой провинціей. Въ т времена, какъ это бываетъ, впрочемъ, не рдко и теперь, строгость и ревность сливались въ одно въ своихъ суровыхъ сужденіяхъ.

Въ этомъ мучительномъ разлад была одна хорошая сторона: онъ привелъ къ тсной дружб графини де-Вирье съ герцогинею де-Роганъ. Анри, котораго никогда не видали, былъ дитею ихъ обихъ.

Говорятъ, что люди, любящіе другъ друга, должны бы умирать вмст. Нтъ, это было бы эгоизмомъ. Величайшимъ утшеніемъ для графини де-Вирье оставалась мысль, что ея другъ переживаетъ ее, чтобы любить ея сына. Чувствуя приближеніе смерти, она пожелала услыхать отъ герцогини, что она будетъ матерью ея Анри. И, заручившись этимъ общаніемъ, съ облегченнымъ сердцемъ, настоящая мать скончалась.