Чтение онлайн

Нужен специальный орган государственной исполнительной власти, который осуществлял бы функции «этнической экспертизы», «этнической экологии», «этноюридической защиты» от дискриминации в сфере жизнедеятельности этнонации, развития этнонациональных отношений и формирования многонациональной общности Российской Федерации. Исходя из такого подхода, в реализации Концепции государственной этонациональной политики должен быть применен комплексный подход – активнейшим образом обеспечить участие многих министерств: образования, культуры, обороны, экономики, внутренних дел, транспорта, юстиции, печати, информации, а также таких ведомств, как ФСБ. Такой комплексный подход в разработке и реализации государственной этнонациональной политики в Правительстве страны так и не наладился, хотя начало было положено после принятия Концепции государственной национальной политики в 1997–1999 годах.

Каждое из министерств и ведомств, конечно, что-то в этом направлении делает. Но все это носит разрозненный, фрагментарный характер. Так и не утвердились у нас традиции организации совместной, согласованной работы в Центре и на местах по реализации государственной этнонациональной политики. В министерствах и ведомствах страны, к сожалению, не достигнуто еще должного понимания значимости своевременного учета и регулирования этнонациональных проблем, осознания необходимости проведения систематической работы в этой сложнейшей сфере общества. Ликвидация Миннаца прозвучала для многих как сигнал к прекращению этой работы вообще. Следовательно, активизировались силы этнонационализма и экстремизма различных мастей. Для видимости был оставлен министр «без портфеля», без должных рычагов организации и координации этой работы в государстве, в обществе, без должного статуса и ресурсов. Мы уже говорили и о «кураторах» этнонациональной политики в Правительстве России (при М.М. Касьянове), которые считали, что наличие Миннаца будоражит национальные вопросы и его надо ликвидировать. Сейчас бы объяснить этому «куратору», что наличие Министерства промышленности губит промышленность, хотя, может быть, так оно и есть в данном случае. Между тем мы, Россия, так и не получили ведомство, которое исключительно последовательно и авторитетно занималось бы делами национальностей. В мою бытность министром национальной политики мне приходилось говорить: «Или дайте министерству необходимые полномочия, хотя бы минимальное финансирование для разработки и реализации конкретных программ, или ликвидируйте министерство, не обманывайте народы России». Как говорится, учли «запросы трудящихся» и пошли самым легким путем – ликвидировали министерство. Некоторые, правда, даже умудряются хвалиться этим. Посмотреть бы им в глаза, когда террористы пытались в Беслане разжечь межнациональный конфликт.

Миннац, кроме того, был перегружен вопросами становления российского федерализма (громадный срез государственного строительства!), гармонизации национальных отношений (сложнейшие и тончайшие вопросы самочувствия самобытного развития и общности народов!), миграционной политики (острейшие вопросы сотен тысяч людей, ставших беженцами вследствие кризисов и конфликтов!) и местного самоуправления (которого все боятся). Совершенно справедливо, что из этих проблем абсолютное преимущественное положение стали занимать миграционные дела, прежде всего, из-за того, что на решение этих проблем шло реальное финансирование. Чего стоила одна только проблема обустройства беженцев из Чечни! Объективно из министерства форсированно стала «выветриваться» этническая, этнонациональная компонента, т. е. его основополагающая функция, ибо ему просто не под силу с одинаковым вниманием решать все эти вопросы. Примерно так случится и с Министерством регионального развития, куда сбрасываются многие проблемы, вплоть до ЖКХ.

Мы систематически упускаем тот факт, что равнодушие к этнонациональной проблематике, стихия в этнополитических процессах и ведут к возникновению кризисов и конфликтов и, как следствие, – к нестабильности государства, общества, к лавинообразному нарастанию массы вынужденных переселенцев и беженцев. Работают по последствиям, не замечая причины. Убежден, что в силу значимости решаемых проблем Миннац должен был быть министерством, обеспечивающим внутреннюю безопасность и сплоченность страны, ее народов и граждан. Оно должно было стоять в одном ряду с другими министерствами и ведомствами, решающими вопросы социально-политической безопасности государства, и персонально подчиняться Президенту Российской Федерации. Но этого не случилось. Важно понять, что такое ведомство – это не министерство по чрезвычайным ситуациям, а министерство по недопущению таковых. Если в дело по урегулированию этнонациональных отношений вступили МВД, МЧС и другие, то это прямой и наглядный пример его «недоработки». Одна из главнейших задач Миннаца должна была состоять в том, чтобы осуществлять постоянный диалог со всеми национальностями страны. Обеспечивать мониторинг их самочувствия, удовлетворять насущные потребности людей различных национальностей, подключая все силы государства и общества на своевременную локализацию и снятие причин возможного этнополитического кризиса. Не имея возможности для такой упреждающей работы, государство будет упускать важнейший компонент своей функциональной предназначенности в Российском государстве. Именно в упреждающих действиях громадная роль государства в сфере этнонациональных отношений. Этим сохранялись бы стабильность регионов и всей страны, тысячи человеческих жизней, уменьшались бы трагедии и страдания потенциальных беженцев и, наконец, экономились бы десятки, сотни миллиардов рублей, которые государство вынуждено расходовать на разрешение последствий подобных конфликтов.

В громадной работе по упорядочению государственного устройства и управления, которую начал Президент России, бесспорное значение имеют кадры как в Центре, так и на местах. Признано, что для проведения необходимых реформ федеративных и этнонациональных отношений в целом государственного управления явно чувствуется кадровый дефицит. Логично нужно было бы осуществлять работу по «инвентаризации» кадров по всей стране, способных решать задачи управления обществом и государством на различных уровнях, создания банка кадров в многонациональном государстве, а не просто переполнять государственные структуры военнослужащими, уволенными в запас и не всегда подготовленными для работы в гражданском обществе.

Специалистов-управленцев, способных грамотно работать в сфере этнонациональных и федеративных отношений, у нас совершенно недостаточно. Здесь нужны как профессионалы, так и люди, обладающие реальным авторитетом в регионах и народах, умудренные жизненным опытом, способные вести диалог на равных на всех уровнях. Вопросы этнонациональных и федеративных отношений решаются только путем равноправного диалога, на основе доверия и уважения, а не административно-начальствующими указаниями из Москвы или федеральных округов. Крайне низок и уровень кадрового состава аппарата в самих федеральных округах. Здесь больше комиссаров, чем управленцев, способных регулировать сложнейшие этнонациональные и федеративные отношения, хотя, конечно же, и здесь есть исключения. Более 60 % аппарата полномочного представителя в Южном федеральном округе составляли при Казанцеве бывшие военные и милиционеры. И к чему мы пришли в результате? К ухудшению ситуации в регионе.

Создание специального жизнеспособного органа исполнительной власти по выработке и реализации государственной этнонациональной политики – это влияние на характер, развитие этнонациональных и федеративных отношений, на состояние и перспективы этнонациональной и федеративной политики. Убежден в том, что они требуют не просто постоянного внимания органов власти, поиска механизмов регулирования, но и исключительной осторожности, деликатности в практических действиях. Здесь более, чем в любой другой сфере жизни общества и государства, необходим учет мудрого принципа Гиппократа «Не навреди». Любые, не просчитанные по своим этнополитическим последствиям действия могут серьезно нарушить тот хрупкий баланс интересов, который позволяет удерживать общество от этнополитического экстремизма и сепаратизма, кризисов и конфликтов. В управлении этими процессами важно проявлять величайшую деликатность, особую тонкость, учитывая чувствительность и ранимость людей, а порой и целых народов в сфере этнонациональных отношений. Следует это понимание довести до практической работы органов власти многонациональной страны.

Если мы, государство, общество, не управляем этнонациональными и этнополитическими процессами, то ими управляют крайние силы, возбуждая недоверие и вражду между народами, разрушая многонациональное единство российского народа, российской нации-государства. Люди, различные народы объединяются в единое государство для того, чтобы совместными усилиями удовлетворять индивидуальные и общностные потребности каждого с учетом преимуществ общего потенциала и единства. Управлять этнонациональными и многонациональными процессами означает обеспечивать самобытное развитие каждой национальности, людей всех национальностей и их государственное единство как сограждан. Единство многообразия – вот формула управления этнонациональными и многонациональными процессами в современной России, и реализация этой формулы – основная цель государственной этнонациональной политики.

Этнонациональное и многонациональное – явления не только чрезвычайно богатые, многообразные, но и сложные. Прежде всего, важно отметить, что этнонациональные и этнополитические процессы переполнены предрассудками, стереотипами, которые при определенных условиях становятся факторами возбуждения жесточайших и долговечных по своей сути этнополитических конфликтов. Российское сообщество обладает достаточно огромным опытом бесконфликтного развития и мощной базой научной экспертизы и рекомендаций по своевременному политико-управленческому воздействию на состояние этнонациональных и этнополитических процессов. Вместе с тем у нас сложились традиции объявлять этнонациональные факторы изначально конфликтными и заниматься проблемами данной сферы только после очередных конфликтов и трагедий.

Ясно, что в своем определяющем большинстве этнонации не несут за собой конфликтогенность. Культуры, традиции, язык, самосознание, уклад жизни не могут быть конфликтными. В процессе их адаптации друг к другу в действие вступают мировоззренческие моменты многовариантности миропонимания, свойственные для человеческого сознания. Как правило, этнонациональные отношения развиваются эволюционным путем, а конфликты в данной сфере обусловлены попытками использования существующих различий и имевших место противоречий в политических, корыстных целях различными группами «этнополитических элит». Именно они, а не народы требуют отделения своей этнонации (этнонациональный сепаратизм), признания доминирующей роли своей нации, когда все остальные – это даже не полноценные этнонации, а лишь этнические меньшинства (этнонациональный шовинизм). В полной мере они проявляются от Чечни до Прибалтики и далее почти по всей России. Русский народ трактуется только как главенствующий (В. Жириновский), православная церковь как главная (Митрополит Кирилл и Г. Полтавченко), проект закона «О русском народе» требует признания русского народа «единственным государствообразующим» в России, а Россию – не многонациональной, а мононациональной страной (В. Жириновский и др.). Правда, я знаю, что русским такое одиночество не нужно, тем более что сами русские объединили, собрали, присоединили всех. Если бы русский народ хотел бы быть единственным и мононациональным, он бы не стремился собирать народы и земли. Эти примеры еще раз доказывают ограниченность многих идей этнонационализма и этношовинизма. Идеи «повинимся перед нацменами за имперское прошлое» сменяются «защитой от агрессивного меньшинства», от «старшего брата» до «колонизатора» и т. д. 65 % населения страны занято поиском врагов, и этот враг не просто «чужой», а этнически «чужой». Следовательно, конфликтогенный потенциал в сфере этнонациональных отношений чрезвычайно высок.

Это опасные вызовы, на которые не очень адекватно отвечают общество и власть, не говоря уже о согласованных действиях органов власти, гражданского и научного сообщества в современных условиях, и это, несмотря даже на то, что многие ведущие специалисты-ученые и практики занимали руководящие должности в этом направлении. Но даже в их устах нет последовательных научно устоявшихся понятий и категорий, отражающих явления и процессы в этнонациональной сфере. Как известно, первична «разруха в головах». В этом убеждаешься, читая заряженные крайностями сепаратизма, шовинизма, расизма и нацизма многие работы «ученых». Во-первых, видимо, проявляется сложившаяся традиция определенной несовместимости обществоведческой науки и политической власти, различие подходов в понимании этих проблем у интеллигенции и чиновничества, хотя многое как бы именно за эти годы и удалось сделать. Во-вторых, из-за слабости государства даже конфликты, которые своевременно предвиделись, не всегда эффективно предотвращались и разрешались. В-третьих, власть и общество вернулись в плен старых подходов неспособности перейти на принцип ненасилия в разрешении этнонациональных проблем, предотвращении и разрешении этнополитических конфликтов демократическими методами и процедурами. От этносепаратизма первых лет после развала Советского Союза Россия перешла к этношовинизму. Конфликтогенность тут развивается по «маятниковому эффекту», что имеет крайне опасные последствия. К сожалению, не сложилась у нас еще и практика научного обоснования и последовательного проведения стратегии этнонациональной политики. В местах жесточайших конфликтов так и не удалось внедрить комплексную программу постконфликтного этнонационального строительства, которая задействовала бы как созидательный потенциал этнонационального потенциала социально-экономических, политических, управленческих мер, способных обеспечить выход людей, общностей из состояния противостояния, сведения счетов, продолжения конфликта.