Чтение онлайн

Я тоже не считаю, что та модель, которая была предложена советской властью, является идеальной. Далеко нет. Тем более она была скомпонована срочно не от хорошей жизни после трагедии развала и гражданской войны, а с целью собрать, сохранить любым путем развалившуюся Россию. Не все процессы можно моделировать в кабинетах по нашему желанию. Вопрос государственности республик тоже у нас прописан не потому, что именно так хотелось Б.Н. Ельцину или еще кому-то, а для того, чтобы собрать Россию на фоне опять-таки разваливающегося Советского Союза. Как говорится, собирали из того, что было, из того, что осталось. Ведь Союзный договор не состоялся, а Федеративный в России состоялся, и нам удалось сохранить хотя бы РСФСР. При всех крайностях, сохранить целостность государства. Для этого требовались большое мужество и большая воля. Надо учитывать реалии, а не только желания. Тем более не солидно людям, занимающим большие государственные должности, муссировать на уровне сплетен не до конца понятые и не до конца разработанные для самого себя теоретические положения и принципы государственного строительства в многонациональной, многоконфессиональной, многокультурной, сложнорегиональной страны, какой является Российская Федерация. Любой субъект Федерации, повторяю, у нас имеет признаки государственности. Об этом надо знать и независимо от того, что для республик написано в скобках (государство), но остальные субъекты Федерации тоже государственные образования. Скорее всего, конечно же, это во многом формальные государственные образования. Деление же субъектов Федерации на административно-территориальные и этнонациональные – от пережитков старых подходов, в которые мы сами себя загоняем. Нет такого деления в Конституции страны. Сами выдвигаем ложный тезис, а потом пишем статью, книгу, чтобы его свергнуть. Российская модель федерализма – это многовариантность развития при сохранении базовых основ общей, единой государственности. В полной мере суверенитетом обладает только в целом Российская Федерация, ибо только она представляет волю многонационального народа страны.

Основными принципами федеративного устройства являются: единое правовое пространство при верховенстве Конституции и законов Федерации; внутригосударственное самоопределение народов и территорий (субъектов Федерации) на своих самобытных началах; разграничение полномочий и ответственности как способ организации власти по всей вертикали; относительная самостоятельность субъектов Федерации; равноправие субъектов Федерации; двухпалатный парламент; неделимое право Федерации как субъекта международного права; учет местной и этнической самобытности; бюджетный федерализм – единое экономическое пространство; обязанность федеральных органов власти и органов власти субъектов Федерации обеспечивать гарантии свобод и прав человека, прав национальных меньшинств; сохранение целостности и единства Российского государства.

Таким образом, по содержанию своего функционирования все субъекты Федерации базируются на одних и тех же базовых правовых принципах, нормах. Татарстан, как и другие республики, тоже не является республикой только для татар. Это республика татарстанцев, народов, граждан России всех национальностей, проживающих в Республике Татарстан. При этом все – тоже граждане Российской Федерации. И я ни разу не слышал там лозунг: «Татарстан для татар», а требования «Россия для русских» встречал в Москве и в Санкт-Петербурге. А договорные отношения, которые сегодня вложены в Конституцию Республики Татарстан, это тоже сделано было не от хорошей жизни и носили временный, переходный характер, потому что на данном этапе в формировании нового федеративного государства целый ряд субъектов Федерации вновь как бы прошли ряд этапов адаптации к новой Федерации. Но главное то, что это многообразие вариантов не должны разрушить конституционные основы российской государственности. А кто желает сразу восстановить «единое неделимое» и конституционный порядок, пожалуйста, – пример Чечни. Процесс же в целом шел в поисках и нахождении вариантов баланса интересов. Постепенно мы подойдем к федеративной демократии. С самого начала у М. Шаймиева и Татарстана был феномен, как говорит мой друг член Конституционного Суда России Г. Гаджиев, «скрытого федерализма» при видимости признаков конфедерации.

«Что такое сегодня Республика Татарстан?» – спрашивает губернатор В. Бочкарев, видимо, разобравшись полностью в своей Пензенской области. И отвечает: «Это край, где должна быть и осуществляется национальная власть». Во-первых, что такое «национальная власть». Такое понятие я встречаю фактически впервые. И второе, а где у нас есть безнациональная власть. Или власть в Пензенской области безнациональная, безродная? Может быть, справедливо говорят русские об антирусском характере власти в некоторых местах. Власть – это категория политическая, а не этническая. Но есть результат волеизъявления конкретных народов, их общности. И надо ли сразу при обсуждении, решении политических проблем переходить на этнонациональную проблематику. Нет. Не разумно. Уважаемый Василий Кузьмич и его многие единомышленники говорят, что то, чего мы имеем в сфере этнонациональных отношений, это в значительной мере результат торжества, нашей прежней и нынешней национальной политики. Я скажу по-другому: это результат торжества отсутствия этой национальной политики, где каждодневно народы Российской Федерации подвергаются подозрению, науськивают друг против друга и делят их на русских и нерусских. Начиная от министров и кончая губернаторами, а там и «свои» обиженные ребята, которые становятся экстремистами, ваххабитами или скинхедами. Отсутствие этнонациональной политики в Пензенской области и приводит к случаям преследования граждан по этнонациональному признаку. О какой государственной политике можно вести речь при ее полном непонимании, как и природы самих этнонаций и национальных отношений, даже такими людьми, как губернатор В. Бочкарев. Поэтому и сделано так мало еще для того, чтобы эти народы были бы во всех смыслах полноправными членами нашей Федерации, чтобы их отношения строились на принципах свободы и демократии. На самом деле это все проблема вовсе не этнонациональная, а состояние власти и общества. Чего пугать всех опытом Югославии и Советского Союза, если мы сами работаем на уровне предрассудков и стереотипов, которые и создали этот опыт. Результат соответствующий неминуемо будет. Статья губернатора В. Бочкарева – это очень серьезный аргумент для скинхеда.

Конечно, можно делить народ, граждан своей страны на категории: 1) русские, славяне, православные, старообрядцы, неверующие, но с традиционно русскими духовно-культурными установками; 2) нейтральные – традиционный ислам, традиционный буддизм, лютеранство; 3) чуждые – радикальные исламисты, активные миссионеры протестантской конфессии, синкретические конфессии и безбожники. Я скажу по-другому: безбожник – это тот, кто свергает народы своего родного Отечества. Не будет торжества этнонациональной политики, а значит, и единства Отечества, где пренебрегают значимостью, ценностью народов, их прав и самобытных потребностей. У нас ведь уже были умники, которые к 30-м гг. заявили о решении национального вопроса и тут же выводы, что этнонация это химеры по сравнению с классами. То, что утверждают и сегодня иные по сравнению с государством, с империей.

Прочтите внимательно декларацию прав народов России, изданную в 1917 г., и осознайте гуманистическую суть этнонациональной политики, которая провозглашалась, и сравните с тоталитарным вариантом, который утверждался позже в нашей стране. Но при этом навязывалась все же дружба, а не вражда. Главная традиция нашей власти в том, чтобы доказывать отсутствие этнонациональностей и этнонационального вопроса как такового. И потом скорый переход на отмену этнонациональной политики или, как мы называем привычно, национальной политики. Почему мы убегаем, прячемся, боимся этнонаций? И при этом рядом насаждаем полное невежество и полное непонимание того, что же такое, в конце концов, этнонациональная политика в многонациональной России. Оказывается, называть Россию многонациональной – это этницизм Абдулатипова1. Да, Россия так называется по Конституции страны, которая принята от имени многонационального народа. И кто ее отрицает – тот первый разрушитель единства нашего Отечества. Если дела так дальше пойдут, то скоро мне, видимо, будет запрещено называть Россию своим Отечеством как аварцу, дагестанцу, кавказцу и, тем более, мусульманину. Так нельзя.

Для многих людей, и в том числе для Василия Кузьмича Бочкарева, тоже получается самое высшее благо – это отсутствие этносов-наций, а соответственно отсутствие необходимости в наличии самой этнонациональной политики. Ибо этнонациональная политика – это прежде всего самобытное этнонациональное развитие русского народа, раскрытие его потенциала. «Этнический мусор» – так говорят о народах России новоявленные расисты, шовинисты [349] . И главное, отрицая этнонациональности и их права В.К. Бочкарев как бы выражает позицию своей национальности, навязывает свое этнонациональное самочувствие русским и другим. При этом он не хочет понять хотя бы в малой степени этнонациональное самочувствие татарина, чукчи, чеченца и других соотечественных народов. Хочется обратиться: не свергайте друг друга, а поймите и дружите, ибо вы народы единого Отечества. Конечно, можно сегодня иронизировать по поводу подхода В.И. Ленина в том, что в национальном вопросе лучше пересолить, чем недосолить. Он, кстати, неоднократно говорил о необходимости относиться очень внимательно к национальному вопросу. Кроме того, редко, когда В.И. Ленин подчеркивает в своих сочинениях слово трижды, четырежды, а в слове «быть архиважно» внимательным и корректным в национальном вопросе, он это сделал. Даже В.И Ленин, которого сегодня многие считают извергом. К сожалению, многое, что было написано В.И. Лениным, это тоже была политика конъюнктурная. Но многих нынешних руководителей, в том числе губернаторов на местах, даже на это не всегда хватает. Речь же в данной сфере должна вестись о серьезной, долгосрочной работе по обустройству народов внутри одного государства, а значит об обустройстве исторически русского, российского государства. А обустраивать этнонации надо крайне внимательно и корректно, не навязывая друг другу свое понимание, а находя баланс интересов. И в этом плане огромная работа была проведена в годы Советской власти. Но как только отступали от этого, жизнь страны сопровождалась трагедиями. И не отдельных этнонаций, а граждан всех национальностей страны, советского народа как государственно оформляемой нации. Нация оформляется там, где люди объединяются как соотечественники: в своей духовности, культуре, самочувствии, развитии и участии. Мы в формировании российской нации такие шаги стали предпринимать, но очень скоро вновь устали и проявляем нетерпение и пренебрежение друг другу.

Право наций на самоопределение и право народов на организацию своего государства или объединение в составе крупного государства – все это В.И. Ленин рассматривал только через призму революционной целесообразности интересов пролетариата, но вместе с тем нельзя отрицать то, что хотя бы в лозунгах, призывах В.И. Ленин шел к демократической этнонациональной политике. Целью большевиков, по большому счету, было формирование крупной социалистической советской нации. Царское самодержавие же, несмотря на величайшую объединительную роль русской нации, загнало просто-таки этнонациональную политику в тупик колониально-имперской системы, которая уже внутри Европы нигде не оставалась в таком диком виде, кроме как в колониальных территориях вне государства. Многовариантность развития народов и территорий внутри страны были сведены на нет. «Россия – единое государство, поскольку в ней должна быть одна нация, и эта нация – великороссы», – отрезал в 1907 г. полякам, хохлам и другим народам М. Меньшиков. И каков результат? Любовь к империи своей национальности приводит Отечество к трагедиям и борьбе национальностей1. Некоторые самые демократичные хотели загнать все проблемы в национально-культурные автономии. Это опять-таки попытки кого-то сделать нацией, а кому-то дать культурную автономию. Не удалось, ибо народы – это не Большой театр. И сейчас вновь эти же попытки. Кроме того, большевики загнали в тупик национальный вопрос не потому, что обозначили его, и не потому, что не свели его к национально-культурной автономии, а фактически потому, что пренебрегли природой этнонации и не стали проводить соответствующую реальную политику решения национального вопроса, поставили его в жесткую, тоталитарную зависимость от решения классового вопроса. Зачастую этнонациональная политика становилась конъюнктурной, чисто идеологической, порой развращающей народы, без их достойного обустройства в едином государстве. Нации-этносы России фактически с начала XX в. окончательно были взбудоражены, а потом они были взорваны Октябрьской революцией. Половинчатые меры, двойные стандарты, провозглашение одних принципов и осуществление других привели к тому, что как бы все и были обустроены, но вместе с тем каждый чувствовал свою необустроенность. В отношении русских возобладал подход в сторону «самоотречения» в пользу реализации коммунистического идеала дружбы народов, а в отношении нерусских народов, их постепенная ассимиляция с сохранением каких-то культурных потребностей. Как известно, еще Вл. Соловьев считал человечество более значимой общностью, чем нация [350] . А П.С. Астафьев писал, что «русский народ всего лучше послужит и общечеловеческим задачам, оставаясь верным своему духу и характеру» [351] . Марксисты-ленинисты пришли к выводу, что рабочий класс более существенен по отношению к нации. И поэтому в реальности этнонациональное бунтовало. И сегодня вновь этнонациональное объявляется вторичным, зависимым, ничтожным по сравнению с нацией политической.

В конечном итоге «железный имперский обруч» был прорван неоднократно, под каким бы соусам он не предлагался. И каждый раз кризисы в России сопровождаются этнонациональными взрывами и спорами. Тут власть начинает что-то предлагать, что-то делать – чисто конъюнктурно. И так до первых признаков стабилизации, где вновь высокомерное пренебрежение этнонациональным во имя более великих идей и общностей. И самое главное, это сопровождается попытками уйти от обозначения этнонациональной природы русских, чтобы потом исподтишка объявить, что только русские являются нацией. Или вызывать массу подозрений, стереотипов и предрассудков, прежде всего, в том числе и со стороны русского народа.

В результате такой солидный человек, как губернатор В.К. Бочкарев не знает, что не только Татарстан является государственным образованием, но не только для татар, а для всех национальностей, проживающих здесь в Татарстане. Так должно быть и в Пензенской области. У нас нет персональных в этническом и в губернаторском смысле субъектов Федерации. Главное для нас, чтобы Татарстан и Пенза соблюдали Конституцию и законы страны и там равноправно и благополучно проживали граждане всех национальностей России. А как эти субъекты называются – это уже второй вопрос. Здесь больше истории, чем реалий. В Пензенской области есть Устав (основной закон), есть парламент, который принимает законы, есть флаг, герб. Если бы Пензенская область не имела бы признаков государственности, то она как субъект Федерации не могла бы самостоятельно осуществлять законотворчество даже в рамках своих полномочий. Поэтому отличия между субъектами Федерации чаще могут быть лишь в названиях. Повторюсь, но у нас нет так называемых этнонациональных и безнациональных субъектов Федерации. Я даже не понял, почему губернатор В.К. Бочкарев приводит в пример Тамбовскую, когда есть своя Пензенская область. И почему В.К. Бочкарев считает, что Пензенская область, где в большинстве живет русское население, менее «национально-этнизированный» субъект Федерации, чем Татарстан, где только чуть более 50 % населения составляют татары. В чем вообще суть той «этнизации», о которой рассуждает В.К. Бочкарев, в таком случае? Единственное, может быть, Пензенская область не называется пензенско-русской или русско-пензенской областью. Но русская этнонациональность преобладающего большинства населения Пензенской области от этого не меняется, область и губернатор созданы, чтобы обслуживать русский и другие народы области. Почему рядом по соседству Аяцкову удается все это понять и спокойно управлять этими процессами? Принята даже социальная программа «Народы Саратовской области».

Нельзя смотреть на этнонацию как на что-то лишнее, не имеющее самостоятельного значения, вечно мешающее. В этом как раз-таки и вечная ошибка российской государственной этнонациональной политики. Таким подходам при кризисах противопоставляется самодовлеющая роль этнонаций, отрывая их от контекста общества и государства. Это крайности, и прежде всего от того, что некоторые министры и губернаторы не могут, не хотят понять диалектику этих процессов. Хотят управлять, как при царе Горохе. Любая область Российской Федерации, повторюсь, не менее этнонациональна или «этнизированна», если пользоваться терминологией Василия Кузьмича, чем республики Российской Федерации. Но там и тут видны крайние формы проявления суверенизации и сепаратизма внутри Российской Федерации. А в областях этнонационализм проявляется не в плане сепаратизма, а шовинизма, ибо русская нация сосредоточена по всей стране. И, кроме того, этнонационализм проявляется здесь против конкретных национальностей, в попытках власти самоутверждать как бы русских в борьбе с ними.