Чтение онлайн

На фоне отрицания этнонаций в современной России, с одной стороны, достаточно активна этнизация истории, где во всех бедах прошлого нередко (в том числе и в развале СССР) обвиняются инородцы, и самой угнетаемой и пострадавшей называется русская нация, а с другой – в ряде республик крайние этнонационалисты в ответ во всех бедах страны обвиняют русских, русскую империю, перенося на них вину политических режимов. Недавно Президент Узбекистана И. Каримов написал, что узбеки были второсортным населением в СССР. Так же пишут многие авторы из Прибалтики, с Кавказа, а рядом – сотни работ, которые пишут, что русские были самыми угнетаемыми. Это говорит лишь о том, что общая ситуация была не такой радужной. Это все ясно, но надо было бы сказать, что была одна страна, один народ, следовательно, общими были и многие достижения и трагедии, несмотря на политическую надстройку как царского самодержавия, так и советского режима. Историю единой страны, единого народа нельзя делить на русскую и нерусскую, на что многие толкают. Это наша общая история, общая судьба.

Параллельно разные этнонации в своих уже новых государствах тоже проводят «этническую чистку» своей истории, утверждая, что имперское, советское утверждалось в том числе и за счет русского. Думаю, что за счет русского утверждалось больше доброго, созидательного во всех сферах жизни наших народов, да и нерусские вносили свой немалый вклад в экономическое и духовное развитие и в безопасность России. Тут нет необходимости свергать людей по этнонациональному признаку. Кроме того, старая общность людей «российский народ» и новая общность людей «советский народ», а теперь и новейшая, «многонациональный народ Российской Федерации» строятся и будут выстраиваться как нации неизбежно и закономерно в преобладающем своем большинстве на русской языковой, государственной и культурной основах. Тем более, что многие наши народы спаслись и возродились в условиях диктаторских режимов, в том числе благодаря свободе и духовности русского человека, русского мира.

Многонациональный народ как политическая, гражданская нация пока не закреплен соответствующего уровня интегрированной экономикой, которая ставила бы регионы и народы в гражданской солидарности в зависимость и общность. Может быть, целому ряду предприятий выгоднее сотрудничать. Не сформировано и общее измерение социального самочувствия и социальной ответственности народов и граждан страны. Уровень социальной обеспеченности в межрегиональном измерении варьируется с разницей в десятки раз, да и ценности духовно-политической идентичности не стали определяющими для различных групп населения и национальностей. Этнонациональные, региональные, конфессиональные различия часто превалируют над идеей общности, солидарности. От имени русских, а не только их врагов пропагандируется и «антироссиянство», утверждая вновь, как перед развалом СССР, что у русских в России нет своей государственности, а россияне – «химера». На деле это – великая нация, которая создала мощную государственность.

В целом же следует полнее, не боясь этнонационального многообразия, подключать весь его потенциал многонационального развития к процессу формирования многонационального народа, нации-государства в Российской Федерации. Стратегическая задача для России, всех ее народов – это, не впадая в крайности имперского унитаризма или конфедеративного сепаратизма, настойчиво и мудро собирать Отечество, народ российский в российскую нацию, сохраняя все этнонациональное многообразие страны, обеспечивая его самоутверждение и сотворчество на основе принципов демократии и федерализма. У российских народов, объединенных в единый многонациональный народ Российской Федерации, – общая история, общие социально-политические традиции, взаимно адаптированная ментальность, восприятие явлений и процессов, общая экономическая база, от состояния которой зависит реализация социально-экономических прав и свобод каждого гражданина-россиянина, взаимосвязанная культура и общий русский язык и многие другие общностные признаки, которые в едином государстве отражаются в общегражданских чувствах и ценностных ориентациях. И главное то, что единое волеизъявление многонационального народа Российской Федерации является в нашей стране источником власти и носителем суверенитета. Не какая-то одна этнонация (в общероссийском или в региональном измерении), а многонациональный народ России. Единство многообразия – вот формула жизнедеятельности российского народа, российской нации-государства в перспективном плане. Для этого, прежде всего, нужна политика строительства солидарного народа и солидарного общества, где каждый человек, независимо от национальной принадлежности, и каждый народ, независимо от численности, будут себя чувствовать членами одной семьи, одной нации, одной гражданской национальности. Без этого бесконечно будут возбуждаться чувства ущемленности и недоверия к другому человеку другой национальности. Такая тенденция, к сожалению, стала особенно модной в постсоветском пространстве, хотя ясно, что таким образом уважение к себе никто не заработает и свое возрождение не обеспечит. Наш путь – это крепкое единство нашей гражданской общности за счет раскрытия потенциала всего его этнонационального многообразия и человеческого таланта.

Для выстраивания будущего важно, какие выводы мы делаем из прошлого и настоящего, особенно в нынешний переходный период – период утверждения качественно новой личностной, этнонациональной и гражданской идентичности. Трагедия русских в бывших союзных республиках не стала трагедией для всех, хотя это была и есть общая трагедия. Трагедия Чечни не стала трагедией, понятной и близкой для всех, даже когда она стала «влезать» к нам в окна и двери. В результате все интерпретируется так, что в одном месте во всем виноваты русские, а в другом – чеченцы, кавказцы, мусульмане и другие. Следовательно, это все говорит об одном – мы не стали единой нацией, нацией-государством, гражданской нацией. Отсюда и простор для проявления деструктивности и дискриминации в деятельности чиновников, многих работников правоохранительных органов в сфере этнонациональных отношений. Этнонациональная принадлежность при этом проявляется не только как красота, потенциал многообразия, но и используется порой для покрытия воровства, насилия и бесчестия. И тут же такая же принадлежность в другом месте становится поводом для преследования человека, оскорбления его чести и достоинства. Следовательно, современное российское общество переполнено фобиями всех мастей, которых беззастенчиво демонстрируют не только скинхеды и баркашовцы, но и отдельные депутаты Государственной Думы, министры, губернаторы, президенты и мэры, а государство в целом и, прежде всего, федеральные органы власти оказываются часто не способными обеспечивать конституционные гарантии прав и свобод человека, равноправие и равное достоинство всех национальностей, проваливают выполнение государственной этнонациональной политики во всех сферах общества и государства. Все занялись ЖКХ, поставили на него Госсовет, министерство с министром, вице-премьера, Думу и Совет Федерации со всеми мэрами и губернаторами. Это тоже очень важно, но не только ЖКХ формирует народ, нацию-государство. Совет Национальностей Верховного Совета расстреляли, вице-премьера, который курировал этнонациональную и федеративную политику, сократили, Миннац разогнали. И так до очередной трагедии, и никак не понять, что в России этнонациональная политика имеет стратегическое значение для судеб народов и государства. Это – политика и в том числе и усилия государства и общества по формированию российской нации.

Главное для современной России – это собирание граждан, Отечества, народ, государства в нацию. Шовинизм или этнонационализм не создают нацию, а расщепляют ее на части. Нацию создает свобода и патриотизм, солидарность и сотворчество всех национальностей. Стране нужны убедительные общие для всех национальностей идеи российского патриотизма, способные сплачивать российскую нацию, мобилизовать ее в целом на возрождение Отечества. Не бывает единой нации без общих переживаний и побед, без общего понимания национального (этнонационального и государственного) и человеческого достоинства. Мне не нужна этнонация, если она довлеет надо мной, над моим человеческим достоинством. Как нет необходимости и в государстве, которое будет подавлять мои права и свободы вместо того, чтобы их защищать. Но я буду чувствовать себя плохо в этой стране, если не обустроен мой род, мой народ, а значит, и моя родина, мое государство, мои сограждане-соотечественники. Единая нация – это, прежде всего, одна семья, единый дух, общие праздники и огорчения. «Рождение нации» (фильм Грифитта – США) – это не единство белых, а единство всех жителей, граждан страны. Стране нужна политика собирания России, ее народов и территорий, а не проекты укрупнения субъектов, объединения автономий и «роспуска» республик. Эти все меры при необходимости должны вытекать из состояния экономики, потребности людей и местных сообществ, самочувствия граждан в родной стране. Рьяно занимаясь объединением вышедших из России народов в СНГ, евразийское и иные сообщества на уровне власти и общества, почему-то у нас забывают заниматься объединением и солидарностью народов самой России. Навязывается разрушительная дудаевская логика: чтобы почувствовать себя нацией, нужно выйти из состава России. И более уважительнее относятся к тем, кто вышел из России, а не к тем, кто делит ее судьбу. «Общая судьба – это и есть нация», – писал Н. Бердяев.

Самоопределение моего дагестанского народа в составе России дает ему, по-моему, в тысячу раз больше шансов для его благополучия, безопасности и достоинства, чем отделение от России. Дагестанцы на 99,9 % на референдуме подтвердили свою волю быть вместе с Россией. Но такое ли отношение власти в Москве и далее в разных городах к дагестанцам? Всегда ли бережное отношение в Дагестане к русским? Нужна соответствующая ориентированная на укрепление многонациональности социально-экономическая и этнонациональная политика, объединяющая граждан, социальные й этнические группы в единую семью сограждан, нацию-государство. Это не будет достигнуто никакой вертикалью даже с самым грозным генерал-губернаторством феодального типа без развитой федеративной демократии, доходящей до местных сообществ, до граждан. Гарантировать единство Федерации в перспективе трудно, если 10 субъектов Федерации из 89 являются донорами, когда граждане, к примеру, в Ханты-Мансийске получают социальные блага в сотни раз больше, чем такой же гражданин в Туве (Тыве) или в Ингушетии. Формальные преобразования Федерации, которые на деле означают отказ от конституционного для России принципа федерализма – паритета интересов и партнерства всех национальностей, ни к чему хорошему не приведут дела в Отечестве.

Президент Российской Федерации В.В. Путин неоднократно говорил об эффективности и единстве нашего федеративного многонационального государства, связывая это в том числе и с федерализмом, и с разумной политикой государственной общности народов. В конечном итоге, главным образом эффективность государства – это еще его способность обеспечить права и свободы гражданина независимо от его национальной принадлежности, народа-этноса, независимо от его численности, обеспечивая таким образом на деле собирание многонационального народа Российской Федерации в единую общность, нацию-государство. Это – самая перспективная линия развития российской государственности в XXI веке. От способности политической элиты и общества успешно решать эту задачу зависит наше будущее, будущее наших народов, а значит, и каждого из нас, всей российской нации, нации-государства. Объединяя Коми-Пермятскую или Бурят-Агинскую автономию с областями, надо думать не только о вертикали власти, но и о самочувствии каждого гражданина, всех национальностей по горизонтали.

В США нация-государство формировалась на основе пришлого населения, этнический состав которого постоянно перемешивался и ассимилировался на протяжении двух столетий. Для народов России при наличии уже исторически сложившихся наций и многовековой истории сотрудничества этносов модель нации-государства является тоже перспективной, но если будет зиждется на учете всего потенциала этнонациональной самобытности и солидарности. Попытки замаскировать не имеющие каких-либо оснований в реальной действительности демарши в отношении основ национально-государственного устройства России такими околонаучными терминами, как «демократия согласия», «многокультурность», «двойная невзаимоисключающая идентичность: культурно-этническая и государственно-гражданская» и др., – отнюдь не добавляют демократичности в стране. Деэтнизация наций и личности, превращение наций в этносы, искусственное создание единой российской нации – все это звенья одной цепи в достижении весьма прозрачной цели, как бы ее ни упаковывали в «демократические» термины, – превратить нации из субъектов исторического действия в объекты чиновнического произвола, лишить их права на самоопределение, ликвидировать основы национального самоуправления [363] . В настоящее время, по мнению специалистов-аналитиков, «этнологическая наука не располагает хотя бы самой общей методологией и интерпретацией этнического» [364] . Однобокое заимствование западной терминологии и следующее за ним произвольное толкование этнонациональных проблем приводят к формированию субъективистской методологической основы, оторванной от разработки современной теории этнонациональных процессов, за которыми следует обоснование «конца наций», «реквием по этносу». Западные теории для России не всегда подходят. У нас другой этап развития этнонациональных и межнациональных процессов, другие особенности проявления общностного и индивидуального.

Отрицание необходимости рассмотрения нации с точки зрения ее этнической основы как этнонации сопровождается утверждением ее чисто политического значения. Исторический процесс формирования наций в этих странах в XV–XVII вв. в форме национальных государств используется как доказательство тождественности понятий нации и государства. Нацию как «сообщество граждан», «согражданство», «гражданскую идентичность» нельзя внедрять как удобный прием для оправдания политики насильственной ассимиляции. Западная цивилизация именно насильственным путем уничтожила этнонации и многонациональность. Теория «плавильного тигля», реализуемая в США и других странах Запада, отрицает возможности этнонациональной идентификации народов. На этой основе нельзя строить теорию «нации-государства». Остро проявляющие себя и в настоящее время этнонационализм, противоречия и конфликты на этнонациональной основе свидетельствуют, что «утверждения о языковом и волевом единстве (наций – Р.А.) ложны, что выясняется, если, например, проанализировать этническую ситуацию в Европе» [365] .

Несмотря на конкретную привязанность такой концепции «нации-государства» и ее социально-политический смысл, в последнее время предпринимаются настойчивые попытки навязать ее странам Восточной и Юго-Восточной Европы, а также России [366] . Это процесс эволюционный и решается лишь на основе развития и солидарности потенциала этнонациональной самобытности. Трудно не согласиться с тем, что в настоящее время «этнология в своем политизированном популистском варианте стала одним из элементов идеологического механизма разрушения общества, оправдания этнического насилия» [367] . «Взрываются» живые этносы, которым теоретики и политики начинают исполнять заупокойную мессу вместо того, чтобы изучать их состояние и найти им достойную перспективу в многонациональной общности, в российской нации.