Чтение онлайн

Только на основе раскрытия потенциала самобытности и солидарности этнонационального можно формировать вначале многонациональный народ или многонародную нацию, нацию-государство, а потом, в перспективе, и нацию как согражданство. В России необходимо проявить мудрость и терпение, чтобы прийти к этому варианту эволюционным путем. Великий Г.В.Ф. Гегель в эпоху образования в Европе национальных государств сравнивал государство с Солнечной системой [368] . Как Солнечная система состоит из многих планет – звезд, так и нация-государство формируется на основе многонациональной общности. Глупо оставлять одно солнце, а остальные звезды отменить.

Прежде всего, базовое значение здесь имеет формирование русской нации. «Нельзя обеспечивать единство государства, если ослабевает сила основного племени», – писал Л.А. Тихомиров [369] . Это важно учесть.

Состояние русской нации непосредственно затрагивает интересы и самочувствие не только русского человека, но и всех, кто живет в Российской Федерации. Отсюда важность понимания, прежде всего, сущности и перспектив русской нации, без чего невозможно говорить о формировании российской нации. По реальному самочувствию, а не по разного рода «национальным идеям», которые русским навязывались, приписывались или провозглашались от ее имени. Важно оценить состояние русской нации, становление русской, российской государственности в современных условиях. Русский народ – народ государственный, какие бы страдания ни шли от государства, от его имени. Он всегда был предан государству. Не только для России, ее народов, но и для Европы, всего мира важно осознать положение русской нации и состояние, в котором она вступает в XXI век. Эти вопросы, конечно, должны быть непосредственно состыкованы как с геополитикой, так и с судьбой самой России, с цивилизационной, этнонациональной и национально-государственной ролью русского и других народов страны.

Фундаментальное значение имеет и понимание роли русского народа как основного субъекта в становлении российской нации, многонационального народа Российской Федерации. Для нас несомненно то, что русская нация является не только количественно, но и исторически главной государственно-россиеобразу – ющей нацией. От этого никуда не денешься, хотя и все народы России, независимо от их численности, бесспорно, тоже имеют такой же статус. Это равноправные народы единого Российского государства. Русская нация, прежде всего, определяет характер и перспективы развития тех процессов, которые происходят в самой России в современных условиях. И однозначно ясно, что «судьба России – это, прежде всего, судьба русской нации». Но на этом недопустимо ограничиваться, как это делают многие, кто пишет на эту тему. Важно каждый раз не формально, а по сути подчеркивать в братском союзе, единство со всеми народами Российской Федерации. И если мы говорим о глубоких реформаторских преобразованиях в России, то это преобразования, которые происходят и должны происходить, прежде всего, в русской среде.

Если мы говорим о кризисе современной России, ее идентичности, значит, речь идет о кризисе, прежде всего, русской нации, о кризисе ее идентичности в современных цивилизационных процессах. Причины развала Советского Союза опять-таки означают, что, прежде всего, русская нация была доведена до кризисного состояния. Следовательно, осмысление всех этих процессов, которые происходили и происходят в России, вокруг России, должно осуществляться, прежде всего, через призму осмысления состояния культуры, духовности, самочувствия и истории русского народа. Русская нация – один из активных и главных объектов и субъектов всех этих процессов. Быть русским в самой России в моем представлении означает быть одновременно россиянином.

В этом плане, как ни странно, иногда представители нерусских народов в своей идентичности с Россией более определеннее выражают свое россиянство, хотя и там есть противники. Видимо, это объясняется тем, что русский человек как бы в большей степени вынужден «раствориться» в россиянстве, ибо это его родня, а нерусский сочетает идентичность российскую как русскую и свою этнонациональную. Национальность русского человека приводит его к более интимному, генетическому сочувствию и соучастию с Россией. Осознание состояния России тоже приводит к большей чувствительности и к крайностям. Отсюда и «русский бунт» как возбуждение этношовинизма, который навязывается русским. Состояние нерусского человека в России непосредственно зависит от состояния русской нации, самочувствия русского народа, его духовности. Крайности для русского в этих вопросах, которые проявляются как бы в поиске своей идентичности и даже патриотичности, а крайности для нерусского – это, прежде всего, уход от русского мира, конфликт с русскими, а значит, и с Россией одновременно. Россия и русские для русского человека – одно и то же. Для нерусского человека эти понятия тоже также взаимосвязаны, но не так сильно сопряжены с его этнонациональностью основ России. Она для него многонациональна. Различия подобных возможных восприятий не учитываются в политике, да и сама этнонациональная политика, направленная якобы на обустройство только нерусских, разделяет, а где-то и противопоставляет русских и нерусских. Нация – это духовный организм, «члены которого находятся во внутренней, живой связи с ним», – писал С.Н. Булгаков [370] . Без такой «живой связи» каждого с общностью этнонациональной и гражданской нет нации.

Именно глубокий кризис русской нации привел к тяжелейшим социально-политическими катаклизмам XX века. Но та огромная роль, которую, несмотря ни на что, русская нация все же сыграла в двадцатом столетии в российской и мировой истории, привели русского человека, с одной стороны, к глубокому восхищению, а с другой – к разочарованиям одновременно. И то, что в трагической нити истории России в своей беспомощности найти ответ на вопрос: «Кто виноват?», его поиск направляют одни в сторону поиска виновных преимущественно среди евреев, кавказцев и других, а другие сводят всю вину политических режимов на русских. Пора перейти к вопросу: «Что делать?». Пагубное, кризисное проявление состояния этнонационального сознания и так приводит к крайностям. Трагические радикальные изменения XX в. деформировали природу этнонационального. Но при этом ясно, что субъектом, объектом этих трагических процессов стали русская и другие этнонации. Это – общая история страны, ее народов. «Жизнь государства слагается не арифметически, а органически», – отмечал П. Сорокин [371] . Нация – это органическое соединение граждан различных национальностей в общее Отечество, а не просто многонациональность. Многонациональный народ – это еще не российская нация, а ее общностная основа.

Национал-шовинисты противоречиво доказывают, с одной стороны, ничтожную состоятельность и роль нерусских народов в России, но при этом тут же потом, при первом удобном случае всю ответственность за трагическую судьбу России тоже перекладывают на них. Это достаточно серьезный идеологический раскол по основным вопросам судьбы нашего Отечества, который нередко обретает в своих крайностях этнонациональные окраски, и главная задача этнонациональной политики государства – преодоление этого раскола. Без этого невозможно решить задачу формирования и укрепления российской нации.

Однобокое истолкование этих вопросов, к сожалению, свойственно и для специалистов, которые начинают обвинять то русскую, то другие этнонации в тех или иных процессах вместо подробного их комплексного анализа. Ученые тоже в интерпретации этих проблем проявляют не научную объективность, а собственное этнонациональное самочувствие. Тяжело выявить социально-экономическую и политическую природу общественных процессов и явлений, и потому многие впадают в этнонациональную стезю чувственного, иррационального их восприятия. Социально-экономические процессы состыкованы на этнонациональное начало, но не так жестко и не так однозначно, как отражаются в сознании людей.

Главное в России то, что в результате глубоких ломок социальных и духовных основ жизнедеятельности русского народа даже русская этнонация оказалась фактически лишенной во многих появлениях истоков своего этнонационального духа, этнонациональной самобытности и возможностей самобытного этнонационального развития. Но русская культура вновь пробилась и через «железный занавес» диктатуры пролетариата и обеспечила такой духовный уровень, что удалось избежать, смягчить многие последствия диктаторского государства. Тысячи гениальных имен подарила Россия миру в XX веке. К началу 80-х гг. русская, российская духовность уже победила диктатуру пролетариата. Вновь Россия потеряла социально-политический стержень своего бытия. Теперь новое испытание, более изощренное и развращенное, и прежде всего – это «массовая культура», которая направлена на разрушение гуманистической сути российской, русской духовности. В борьбе с диктатурой эта духовность выстояла, выстоит ли против хаоса свободы и вседозволенности? Не только в хорошем, но и в плохом. На этом фоне господства маргинальной «массовой культуры» создается основа для отчуждения русской этнонации от других национальностей, но и других национальностей от русской этнонации в результате неудовлетворенности и перекладывания вины за весь разврат духовности и озлобленности друг на друга.

Многим национальностям на периферии представляется, что атрибуты «массовой культуры» и есть современная русская культура, которая им навязывается сверху. Вместе с тем, прежде всего, в русской среде в результате маргинализации культуры идет ее отрыв от основ русской духовности этнонационального бытия. Прекрасные и талантливейшие люди разных национальностей не могут пробиться на телевизионный экран, который переполнен мастерами поп-культуры с голыми «попами» и кличками (псевдонимами). Следовательно, искажается суть духовности самой русской нации, которую пытаются крайние силы исправлять, проявляя на деле кризис духа в своих крайних формах. В результате подобных разломов в общей духовности народа, страны теряется генетический код народа. Отсюда взбудораженность этнонационального сознания русского и всех других народов России. Одновременно это и проявление исторического заблуждения, которое основывается на том, что национальный вопрос в России – это вопрос нерусских, и этнонациональная политика России – это, прежде всего, политика по обустройству нерусских народов, оставляя как бы над, а на деле вне этих проблем главную, самую большую русскую этнонацию. Стремление поставить русский народ в особый «имперский статус» на деле входило в глубокое противоречие с его действительным состоянием, обусловливая этот кризис в национальном самосознании русских, а значит, и в сфере межнациональных отношений в целом. Постоянное «убегание» от русских проблем, якобы, во благо русской нации обернулось против русских, а значит, всех других народов. Русские подверглись постепенному лишению этнонациональных основ бытия в большей степени, чем самый малочисленный народ страны, хотя в стране господствовала русская культура в виде литературы, языка и других атрибутов. В результате русская этнонация вместе с другими народами России оказались открытыми и не защищенными к интервенции чуждых и бездуховных элементов «массовой культуры», не понимая, что в России любой национальный вопрос рано или поздно, так или иначе все равно становится русским вопросом, вопросом для России. Недопустимо уводить русскую этнонацию, даже благими намерениями, от этнонациональной политики. Без русских эта политика не возможна. Есть историческая необходимость усиления внимания к русскому вопросу в России именно как к национальному [372] .

Забвение русского вопроса как национального не в угоду и не в пользу, как пишут целый ряд исследователей, русским или нерусским. Это есть, прежде всего, пережиток имперского сознания и имперских подходов, боязнь «онемеченных» царей самой России. И повод, чтобы потом за все деяния самих политических режимов по отношению к русским и другим народам в оправдание, а точнее, чтобы отвести удар, можно было бы привести список евреев или еще кого-то, кто якобы виноват, за двести лет преступлений этих же политических режимов. Кроме того, это последствия исторической попытки, начиная с Петра Первого и далее до М.С. Горбачева, изменить суть русской нации под немцев или французов, а теперь еще и американцев. Отсюда и генетически болезненное отношение властей ко всему, что касается цивилизованного определения сути национального вопроса в России, стремление уйти от него. Тем более, что это невозможно без определения сути и роли, прежде всего, русского вопроса, квалификации его с точки зрения как позитивного, так и трагического опыта развития русского народа и других народов России.