Чтение онлайн

Есть два подхода в освещении проблем формирования российской нации. Одни политики и ученые считают, что этот процесс закономерный, который ведет к «концу наций» (В.А. Тишков) как этносов. Другие политики и ученые придерживаются эволюционного подхода, утверждая, что формирование российской нации идет и будет идти за счет исторической общности народов России, граждан различных национальностей, но это не «конец наций», а лишь этап раскрытия и полноправного использования потенциала каждой этнонации, граждан России в единой общности российской нации. Это – феномен гражданской общности представителей различных национальностей страны. Такова и позиция автора данной работы. Это – модернистская, современная точка зрения в отличие от постмодернизма, где главное – отрицание этнонаций, их свержение и сочинение «реквиема по этносу». Это – своего рода атрибутика коммунистической идеи отмирания наций. На деле это процесс исторический, эволюционный. В частности, на примере Германии видно, что, будучи в большинстве своем представленной немецкой этничностью, все равно довольно долго сохранялись различные княжества и общины вплоть до середины XIX века. И только примерно с 1871 г. можно говорить об обозначении единой немецкой нации, хотя окончательно этот процесс завершился лишь к 1990 г. после нового объединения двух частей Германии. И то пока не окончательно. Это все свидетельствует, насколько сложен процесс превращения населения страны, различных народов в единую нацию. Тем более он сложен для России, страны исторически полиэтничной, где часто прерывался процесс как этнонационального развития, так и формирования нации-государства. И вообще невозможно прогнозировать, как и в каком амплуа будут выступать этнонации в конце XXI века. Возможны возвраты к усилению роли этнонационального, а возможна и глобальная ассимиляция.

М.Н. Росенко считает, что родоначальником идеи создания «российской нации» является американский политолог 3. Бжезинский [356] , немало потрудившийся в свое время для развала Советского Союза, а теперь делающий все возможное для обострения противоречий в СНГ и в России. Призывая российских политиков к «решительному созданию благоприятной обстановки в России», он высказал мнение, что только превращение в нацию-государство позволит ей «стать нормальным государством» [357] . Это было понятно и без 3. Бжезинского, ибо это – объективный процесс. Но 3. Бжезинский пытается противопоставить таким образом русскую нацию всем остальным этнонациям страны, отождествляя понятия «русская нация» и «российская нация». С одной стороны, отождествление «нации-этноса» и «нации-государства», а с другой, их противопоставление друг другу – это как раз те ошибки, которые допускают и наши нациостроители. Нельзя забывать, что этнонациональная и гражданская общность в едином государстве состоит из одних и тех же людей, которые выступают, с одной стороны, как представители тех или иных этнонаций, а с другой, как граждане единой страны. Это главное. Совершенно справедливое по сути замечание 3. Бжезинского имеет под собой и другой контекст. Он ведет речь, как и наши доморощенные национал-шовинисты, о русской нации, намекая на неизбежность такого же процесса и для многих других национальностей: татар, чеченцев, дагестанцев, тувинцев, саха, якутов и других. Он хочет навязать нам создание не одной российской, а нескольких политических этнонаций. Думаю, что у нас процесс создания российской нации пойдет немного по-другому, на основе свойственных для России этнонационального и многонационального развития, на основе этнонациональной и гражданской общности людей.

Еще в «Повести временных лет» указывается на полиэтничность, многонациональность России, где наряду с руссо-славянами проживали десятки других национальностей – «племена и других языцы…». Здесь основы перехода Руси к России. Многонациональность России возрастала в ходе формирования Российской Империи, которая имела свои особенности, но и отождествляла себя только с русской нацией, смотря на большинство окраинных народов как на колониально зависимых. Инородцы же имели свой особый статус в России и потому не могли быть русской нацией. Хотя если в Великобритании колониально зависимые народы начали признавать подданными только в результате национально-освободительных движений, то в России процесс присоединения народов и земель автоматически означал вступление в подданство. Новые территории и народы включались в состав Российского государства с единой государственной границей. Таким образом, исторически создавались условия для формирования российской нации. Кроме того, в России не было явно выраженного статуса имперской нации у великороссов, русских. Но и это не давало равноправный статус для многих инородцев с русскими. И говорить о формировании российской нации в условиях Российской империи можно было лишь частично.

Царское самодержавие активно проводило политику ассимиляции, русификации и разобщения инородцев, но она не имела больших успехов, ибо такая политика была чужда русским людям. На уровне гражданского общества, как говорится, на уровне простых людей, приобщение к русскому языку, к русской культуре шло достаточно активно и без принуждения. Российская общность народов и граждан формировалась несмотря ни на что. Только неоправданно резкий переход последних двух царских режимов к политике ограничения в правах на самостоятельность и самобытность инородцев, окраинных народов и территорий усилил в стране влияние национал-шовинистических и национал-сепаратистских сил, которые во многом и разорвали страну. Это противостояние раскололо этнонации, возбудило целый ряд противоречий и претензий. В результате последовавший вскоре революционный взрыв фактически прервал исторический процесс формирования «старой исторической общности людей – российский народ». Примерно тоже самое произошло и с советским народом, который формировался в статусе российской нации советского типа. Анализ этого опыта говорит о следующем: 1) если различные этносы, их представители столетиями живут в одном государстве, в общей социально-экономической и культурной среде, то формирование их общности как народа, как граждан, как соотечественников, а значит и как единой нации объективно неизбежно; 2) в России есть свои особенности, которые определяют формирование нации как межэтнонациональной и гражданской общности. Поэтому образование российской нации возможно на основе как свободного и равноправного развития каждой этнонации в своей самобытности, равноправного участия в государственных и общественных делах через своих представителей; 3) при этом все более определяющую в формировании, становлении нации играет роль и статус человека как гражданина, его права и свободы, возможности реализации в государственной и общественной жизни своего человеческого потенциала, где определяющими становятся не его родовые, этнические признаки, а гражданственность, гражданская общность людей различных этнонациональностей. Мешает этому объективному процессу активизация крайних сил этнонационализма, этношовинизма, которая разрывает межнациональную общность, отрывает людей от общих гражданских основ развития общества, происходит где-то искусственная этнизация политики, а следовательно, и всей общественной практики.

Самое опасное для многонационального, полиэтнического государства – это разрыв между этнонациональной и политико-гражданской сущностью человека-гражданина, их противопоставление в самом человеке. В этом случае разворачивается дискриминация людей в родном государстве то по этнонациональному, то по гражданскому признакам. А за этим следуют революции, конфликты, развалы и разрыхления государств, что прерывает в целом процесс развития этносов, формирование из них этнонаций и их объединение в межэтнонациональную историческую общность – российский народ, российскую нацию.

Исторически Россия так и не сформировалась до конца «государством-нацией». В большей степени были попытки закрепления такой роли за русской нацией. И главное то, что становление государства как единой нации граждан различных национальностей ставит заслон на пути возвращения России в состояние империи [358] . Он же говорит, что России нужна федерация, а вовсе не государство-нация [359] . Я не стал бы их противопоставлять. Если в течение длительного периода будет стабильная федерация, то общность людей, этнонаций в единую нацию-государство с сохранением внутри него всего многообразия неизбежна.

А. Янов может быть прав в том случае, если создание нации-государства приведет не к углублению федеративной демократии, а к отказу от нее. В этом случае не будет возможна и жизнеспособная нация-государство, российская нация. Федеративная демократия – самый современный и самый эффективный способ формирования российской нации из всего многообразия народов, культур, традиций в гражданском единстве людей.

«Федеративная система в том виде, как она сформировалась за годы советской власти, в ряде сфер общественной жизни ущемляла права русского народа», – пишет Е. Троицкий [360] . Так примерно, если не похлеще, пишут все национальности о «своих» народах, хотя в их высказываниях речь идет не о федеративной системе, а о ее глубокой деформации. А тезисы вроде «великий русский народ сам-то оказался наиболее ущемленным в национальном аспекте, не имеющим ни своей компартии, ни академии наук…» [361] – опять-таки, как мы уже отмечали, оказались дешевым трюком этнонационалистов, которые и спровоцировали таким образом развал СССР, а значит исторической России. Сами того не ведая. А теперь борются за воссоздание СССР. И. Аксаков в свое время отмечал: «живая, личная, индивидуальная народность должна быть заменена отвлеченной национальностью государственной…». Точно также и сейчас хотят строить «национальность государственную», «гражданскую нацию» на основе «отрицания наций», их «роспуска». В этом плане, прежде всего, и возражения звучат как бы от имени русских. «Русское и российское начало одинаково ценны и дороги, должны взаимно дополнять, обогащать друг друга» [362] . Но их нельзя противопоставлять. Российская нация должна утверждаться не вместо русской, татарской, аварской, хакасской, а как их гражданская общность, солидарность, единство, сплоченность духа и дел практических.

В начале XX в. на фоне кризиса царского самодержавия стало невозможным формирование, хотя и подготовленной исторически по многим параметрам, общности народов России, российского народа в российскую нацию. Следовательно, в силу неспособности гражданской общности Россия как государство развалилось. Оно не смогло эффективно ответить на вызовы времени, прежде всего, из-за отсутствия внутреннего гражданского единства. Государство нежизнеспособно, если оно не имеет перспектив как единой нации на основе гражданской гармонизации интересов всех составляющих ее частей, в том числе и этнонаций, обеспечения нормального самочувствия граждан страны всех национальностей. Главный вопрос – в соотношении этнонаций и нации-государства как способ регулирования гражданских отношений на обоих уровнях их общностей. Или нация-государство будет строиться по схеме, навязываемой сверху силовыми методами, подавляя и ассимилируя в том числе и этнонациональное многообразие или сохраняя и развивая многообразие, согласовывая интересы каждой составляющей и всей общности, выстраивая демократические механизмы их стыковки и единства на уровне самочувствия, прав и свобод, в том числе и этнонациональных на уровне граждан.

Советский Союз, как известно, предпринял попытку объединения народов и социальных групп на основе общей идеологии, государственной собственности и репрессивного государственного аппарата. Но общность этнонаций как государства – политической нации – даже при таких основах не удалось сформировать. И прежде всего потому, что в основу этнополитики был заложен пагубный принцип: «в каждой нации есть две нации: нация-пролетариат и нация-буржуазия», а вовсе не принцип самоопределения, как пишут многие. Конечно, если доводить его до абсурда: «каждый этнос должен иметь свое государство», но такого никто и не предлагает. Более того, таким образом изначально была разрушена историческая этнонациональная основа и межнациональной российской, советской общности как политической нации. Вместо формирования межнациональной общности заново надо было выстраивать общность в ее новом качестве. Надо сказать, что в межнациональном объединении народов и граждан преобладали неестественные механизмы и устремления, исходящие из их интересов, а не только насильственно навязываемые ценности и ориентации, как об этом пишут многие. Кроме того, всем хотелось отчитаться о полном и окончательном решении национального вопроса, как и ныне, объявляя «конец нации». Но, несмотря на это, в деле становления общности людей – советского народа – на единых экономических и духовных основах, бесспорно, было многое достигнуто. Удалось сделать немало в формировании российской общности народов в советском варианте на основе, прежде всего, подчеркиваю, достижений и ценностей исторического прошлого общности наших народов и граждан. И потому не получилось создать советскую нацию. А нация-государство без гражданской нации – это формальное и нежизнеспособное образование.

Концепция о формировании новой исторической общности людей – советского народа – действительно имела под собой в тех исторических условиях серьезные основания. Общность народов Советского Союза, российского народа в культурно-языковой и в социально-экономической сферах, а также как граждан единого государства советских людей существенно укрепилась за годы совместной жизни, несмотря на все трудности и трагедии политических процессов. Примером жизненности и жизнеспособности этой общности, бесспорно, стала победа советского народа как целостного образования в Великой Отечественной войне. Удалось мобилизовать советский народ на защиту единого Отечества как единой нации. Советский народ как межнациональная общность людей обрел, таким образом, достаточную устойчивость как нация, прежде всего, к внешним угрозам. Это один из важных признаков политической нации. Взаимное притяжение и духовная общность русских, украинцев, белорусов, казахов, таджиков, туркменов, татар, узбеков, дагестанцев, грузин, азербайджанцев, армян, абхазов, молдаван, эстонцев, латышей, литовцев, башкир, осетин, чеченцев, кабардинцев, карачаевцев, черкесов, балкар, тувинцев, бурят, хакасов и других стало реальным фактом нашего общего советского бытия, нашего советского сознания. При всех проблемах, обидах, претензиях, которые нам наследовали политические режимы и политиканы различных мастей, историческая общность людей и народов сформировалась в российско-советско-российском варианте и настолько, что в нас было уже больше общего, российско-советского, чем «чисто» этнонационального. Но советский народ как политическая нация оказался неустойчивым к внутренним угрозам, ибо многое во внутренних связях было искусственным, незавершенным, запрещенным, искаженным. Прежде всего, не восстановилась разорванность этнонациональной общности на антагонистические классы. И это – как попытка опять-таки избавиться от этнонационального. Крах Советского Союза – это, прежде всего, доказательство неспособности политических режимов обеспечивать развитие государства, общества с учетом реальных потребностей каждого человека-гражданина и каждой этнонации. Главное то, что народы исторической России доказали, что они способны жить и развиваться в статусе суперэтнического и межэтнического единства. Но при соответствующем политическом оформлении демократического толка этого единства наши народы подготовлены к статусу общей гражданской российской нации. В конечном итоге, решающим фактором национального единства является самочувствие и идентичность граждан страны.

Советский народ как политическая общность, как нация-государство в ее гражданской, социально-духовной составляющей довлела к статусу межэтнической общности, гражданской нации. Но на фоне образования новой исторической общности народов России было снижено внимание к родовым, этническим основам составляющих частей этой общности. Ослабление чиновничье-политического каркаса политической общности привело в движение эту стихию в поисках именно в сторону родовых, этнонациональных способов самоутверждения и идентичности. При этом этнонациональный фактор сам по себе не был основной причиной разрушения общности советского народа и Советского Союза, как об этом любят писать многие и говорить. Главное, повторяю, заключалось в неспособности политического режима адаптироваться к новым условиям, а также к современным потребностям демократического развития этнонациональных основ народов и политической надстройки их общности как граждан единой страны. Несмотря на все это, многие общностные черты человеческой и межнациональной солидарности стали составной частью культуры и психологии советских людей. Можно даже сказать, что, несмотря на развал СССР, во многих своих проявлениях советский народ, старый российский народ как общность не развалились. В этом убеждаешься, когда бываешь в Баку, Астане, Бишкеке, Душанбе, Кишиневе, Киеве, Минске и далее. И это несмотря на крайне деструктивные измышления и действия части этнократической бюрократии, вчера преданной, якобы, партии и первой предавшей ее, а ныне также рьяно преданной, якобы, демократии, своей нации-этносу и суверенитету, но опять преданной идее захвата собственности. Именно этнократическая бюрократия, работавшая еще вчера на их унификацию в угоду партийно-классовым догмам, и сегодня нередко загоняет свой народ в этнократизм, этнонационализм, всеми силами стремясь уничтожить остатки былой общности наших людей ради удовлетворения своих корыстных интересов. Гражданские чувства чиновников часто привязаны к занимаемой должности, а у простых граждан – к Отечеству.