Чтение онлайн

— О, а что там? — раздался совсем рядом голос Ника. Девочка незаметно с раздражением повела бровями и спрятала бумажку. Вот же, везде суёт свой нос!

— Слушай, а забавно получилось, да? — быстро сменил тему парень.

— Очень! — фыркнула девушка. — Меня спутали с парнем.

— Ага, но зуб даю, что ты именно этого и добивалась, — и на вопросительный взгляд знакомой продолжил. — Я имею в виду, эта одежда, причёска. Кстати, стиль унисекс!

— М-м-м-м, возможно, — не стала спорить та.

— А ведь правда, я уже не помню, когда в последний раз видел тебя с длинными волосами…

— В четвёртом классе, — быстро ввернула Рита.

— Жалко… У тебя такие красивые волосы были! Густые, длинные, загляденье, — сделал комплимент Никита, просто чтобы хоть что-то сказать, очевидно, почувствовав тупиковость диалога.

— Спасибо, — кивнула выпускница и зачем-то поделилась, — возможно, через несколько лет твоя мечта исполнится.

— Неужели решила отращивать? — спросил парень.

— Пока не знаю… Через два месяца скажу.

— Ух ты, как всё сложно, — оценил он. — Объяснишь?

— А чего объяснять, — отмахнулась та, — мы с мамой поспорили на кое-что.

— На что? — спросил парень дежурно.

— На… а, не важно. Не хочу рассказывать раньше времени.

Собеседник без сожаления отвернулся, и в этот момент его профиль осветил свет солнца, бьющий из окна. Рита подумала, глянула на юношу и достала-таки снова тот таинственный листочек.

— О-о-о-о, это же его тебе вернул старик? — загорелся непритворным любопытством Ник, наблюдая за тем, как его спутница разворачивает клочок. Она кивнула и, с неким трепетом расправив бумажку, всмотрелась в её содержимое. Вдруг Ритино лицо смертельно побледнело, пальцы мгновенно скомкали листок, и вид девушка приняла предобморочный.

— Что там? — заволновался парень. — Признание в любви к тебе от тайного поклонника?

— Пошёл к чёрту, — слабым голосом сказала Маргарита, передавая мальчишке записку. Он пробежался глазами по неровным строчкам. Сначала парень даже не понял, что здесь было накарябано, но через несколько секунд мозг перестал выискивать русский лексикон и переключился на другой отсек знаний. Глаза выпускника полезли на лоб.

— Воооот значит, как ты получаешь свои высокие баллы! — громко, но недостаточно, чтобы быть услышанным кем-то ещё, кроме них двоих, съехидничал он. Девушка стояла ни жива ни мертва. — Всё расскажу экзаменаторам, всё расскажу! — насмехался он.

— Я не знала, что это. Что это у меня, — прошептала одиннадцатиклассница так, что вряд ли у кого-то могли возникнуть сомнения в её искренности. — Я же сделала это… — она забрала обратно бумагу, вдоль и поперёк исписанную формулами по физике за последние несколько классов, — …Я сделала это около года назад, перед итоговой контрольной работой, потому что где-то услышала, что написание шпаргалок помогает усвоить и закрепить материал…

— Оправдывайся, сколько хочешь, но меня тебе больше не обмануть!

— Никита, — Марго не обратила внимания на его подтрунивания, — а ты представляешь, что бы было, если бы ЭТО вывалилось во время?..

Выпускник посмотрел на ослабевшую от ужаса и переживаний подругу и без стеснения залился неудержимым смехом.

Ростерия. Философия, политика и цыганские сказки

Очень многие говорят, мол, людям свойственно запоминать только самые плохие и отвратительные моменты из жизни, остальное, хорошее и позитивное, оставляя позади. Я же так не считаю, скорее даже наоборот. По-моему мнению, мозг человека ставит перед собой ровно противоположную задачу: заставить сожалеть о прошедшем, невольно его идеализируя. Всё, что бы мы не оставили навсегда в прошлом, подвергается строжайшей чистке, отчего воспоминание практически о каждом, даже очень неприятном предмете откладывается в нашей голове как что-то лучистое, лучшее и достойное сожаления. Например, я. Никогда не любила свой загородный домик. Нет, вы сами посудите, сколько в деревенской жизни недостатков по сравнению с городской: во-первых, гораздо меньшее количество удобств и худшее их качество (чего стоит только процесс помывки или необходимость топить печь, не ради забавы, а чтобы просто, по-настоящему, не замёрзнуть); во-вторых, разнообразие и обилие летучих кусающих, жалящих тварей-кровопийц; в-третьих, почти полное отсутствие новых, особенно привычных для молодёжи, развлечений; и, наконец, нескончаемая, постоянная черновая, грязная работа, подобная перекапыванию грядок, которую я терпеть не могу. Однако в силу некоторых обстоятельств, мне было ниспослано счастье: деревня с тем ветхим загородным домиком, пригодным разве что для ночёвки, исчезла, осталась нематериальным воспоминанием, и вот ведь незадача, не прошло и пары лет, как я с удивлением обнаружила невольную тоску, связанную с ранее нелюбимой дачей. Как ни старалась, не могла я воскресить в памяти то отвращение, постоянную усталость и желание поскорее вернуться в родную квартиру, нет, я знала, что там мне приходилось поминутно дёргаться от комариных укусов, стирать в холодной воде бельё вперемешку с утопившимися мухами, скучая, искать хоть каких-нибудь сверстников и по ночам укутываться в несколько пуховых одеял, знала, но не чувствовала, не видела больше этого. Вопреки всему, я вновь хотела побывать в том странном месте и скучала. Скучала по вдохновению. В конце концов, даже там были идеальные моменты, например, прохладные вечера со светлым, розовым закатом, чернеющими на его фоне старыми деревенскими избушками, прелестными какой-то деревенской прелестью, зелёной высокой непослушной травой и огромными берёзами, осинами, дубами; особенно забавные, а порой и таинственные интриги и ссоры между соседями, переходящие в какой-то мистицизм и подозрения друг друга в ведьмовстве. Всё вышеописанное было романтично, волшебно, вдохновляюще, так невероятно вдохновляюще, и теперь мне этого не хватало. Неужели именно подобными ощущениями руководствуются люди, приобретающие загородные домики, или эти чувства возникают только в городских жителях, вроде меня? Не знаю…

***

Но Лизу Заболоцкую такие переживания не посещали, ведь в последние недели, когда родители работали до заката, оставались ночевать в Приречном и приезжали навестить дочерей только по выходным дням, сёстры становились полными хозяйками целого поместья. В комплекте с полной вседозволенностью шла чудесная погода, в меру прохладная, безветренная… А к полной радости Лизаветы мать с отцом в последний раз смогли остаться в особняке только лишь на полсубботы, и девушка про себя ликовала: невиданная самостоятельность, даже несмотря на постоянную прислугу.

В тот вечер Саше поспать так и не удалось. Она лишь вздремнула на пару минут, а так как сон у неё всегда был очень чутким, то проснулась почти сразу, как сестра с разными фруктами и сладостями вошла в комнату и направилась в сторону их журнального столика.

— Эх, ты! Признавайся сейчас же, спала бессовестно?

— Немножко, — сладко потянулась Алекс, замечая, что Лиза всё в том же весёлом расположении духа.

— Вот и хорошо, — быстро переменила мнение она. — А то ведь мы с тобой сегодня больше не ляжем!

Младшая девочка удивлённо-радостно подняла брови, не понимая, как она могла согласиться на такое дебоширство, но в то же время это решение было столь стремительным и не терпящим возражений, что Саня не смогла сказать и слова «против», к тому же живот уже почти не болел, что она восприняла в качестве одобрения и возможности в кои-то веки расслабиться. Так что Саша чуть кивнула головой, медленно встала с кресла и схватила несколько яблок и кружку, наполненную разными конфетами.

— Не люблю сливы, — с улыбкой пояснила она.

— Ишь, какая привереда! А тебе, кстати, они очень полезны!

Саша лишь махнула рукой.

— Пойдём на третий этаж, к тебе? — предложила теперь она. — А то здесь, — она ухмыльнулась и ногой легонько отодвинула от себя «шестёрку», — грязновато стало.

Сестра перехватила сладости поудобнее, чуть не выронив персик, но ловко подставив колено, и первая направилась вверх по лестнице. Спальня у Елизаветы была, на вкус Сани, не самой уютной, зато стильной. Очень просторная, даже пустая, с мизерным количеством мизерной по объёму изящной тонкой мебели: туалетный столик на трёх ножках с парочкой флакончиков дорогих духов на нём, гардеробный высокий шкаф с резьбой, компактное кресло у стены и огромная широкая кровать с балдахином прямо посередине комнаты. И главное, всё вокруг имело эдакий солнечный, янтарный и медовый цвет, а Алекс не любила жёлтый. Но здесь, неоспоримый факт, устраивать маленький праздник с такими банальными развлечениями, как битва подушками (хотя именно от этого аттракциона девочки решили отказаться, так как подушки у Лизы были такими плотными и тяжёлыми, что хоть убивай) было гораздо удобнее.

— Эх ты, слабачка, — глумилась блондинка, глядя на Александру, что зевала так, что челюсти трещали, и едва могла держать глаза открытыми. — Неужели ни разу ночь напролёт не веселилась?

— Ага, слабачка, уже четвё-о-о-ртый час, — потирая глаза, ответила девочка, после чего сверкнула хитрым взглядом из-под ресниц, — А ты веселилась?

Лизавета, пойманная на слове, усмехнулась и добродушно посмотрела на Сашку.

— Знаешь, ты, наверное, лучшая младшая сестра, которую можно себе представить.