Ростерия
Шрифт:
— Эммм… — слабо начала причёсываемая, но была перебита.
— Я думаю, ей бы подошло… — ввязалась мигом в разговор Саша.
Почти час бедная Лизавета неподвижно стояла перед зеркалом, мучимая то Гришей, что усердно дёргал её за кудри, то Машей и Санькой, которые отчего-то посчитали себя сведущими в парикмахерском деле и постоянно советовали что-либо изменить. После очередного замечания мужчина наградил женщину курьера долгим тяжёлым взглядом, и та поспешила ретироваться, пятясь к проёму, не в силах усмирить любопытство и заглядывая под гибкие пальцы мастера, порхающие, словно мотыльки. Да, глагол «дёргал» вовсе не подходил к умелым движениям Григория. Наконец мучения прекратились.
— Во-о-о-от. Теперь совсем другое дело. Да посмотри же ты на себя, Лиза! — последняя подняла глаза на своё отражение — мужчина, теперь задумчиво смотрящий куда-то поверх головы клиента, действительно постарался, все волосы он собрал в две короткие косы и туго переплёл их на затылке, так что на лицо девушки не падала больше не одна непослушная прядка. Теперь блондинка выглядела немного старше своих лет, что очень даже хорошо в столь юном возрасте. Картину портило только несчастное загнанное выражение во взгляде и искривлённых губах блондинки.
— Вам не нравится? — чуть забеспокоился парикмахер, наконец заметив угрюмость Елизаветы. — Я переделаю, если настаиваете…
— Нет!!! — в ужасе взвыла та. — Мне! Всё! Нравится!
Гриша начал терять невозмутимость: он скрестил руки на груди и выглядел довольно растерянным, если сравнивать с его прежним состоянием. Наверняка бедняга привык, что его работой восхищаются, а талант боготворят. И вдруг столь неблагодарная девчонка…
— Не беспокойтесь, она всегда такая, — обнадёжила мастера Саня и подмигнула сестре, — наконец-то тебя узнаю. С возвращением.
Уже перед самим отъездом Саша из-за угла коридора позвала к себе Лизавету. Последняя оглянулась на родителей: они оба стояли у зеркала и расправляли складки на одежде; отец — в официальном костюме и лаковых тёмных туфлях, а мать — в чёрном приталенном вечернем платье в пол на бретельках; вдруг с улицы послышался вопрошающий голос кучера, и Олеся что-то раздражённо ему бросила — им явно было не до старшей дочери. Лиза подбежала к Александре (туфли на невысоких каблуках оказались очень удобными):
— В чём дело? — нетерпеливо спросила она, то и дело оглядываясь.
— Ничего, только… Постарайся всё запомнить, хорошо? И мне потом рассказать.
— Конечно, — пообещала средняя Заболоцкая, — жди новостей и сплетен. Эй, только не расстраивайся, а? Я уверена, ты в ближайшем будущем ещё на десятке таких же приёмов успеешь побывать. А представь, каково мне? Ты не идёшь, и я там, совершенно одна, буду сидеть в обществе этих разряженных снобов…
— Скажи спасибо, что родители тебя не слышат, — слабо заулыбалась Саня. Елизавета поплевала через левое плечо.
— Лиза! Нам уже пора ехать, торопись!
— Я тебе сувениров привезу, — быстро прошептала девушка, хватая сестру за руки и отстраняясь.
— А разве там продаются сувениры? — усомнилась та.
— Даже если и нет, что мне помешает всё равно тебе его привезти? — подняла белёсую бровь Лизавета и, на прощание сжав Сашины ладони крепче, выскочила на улицу вслед за Николаем.
Долгожданная и не очень встречи
Девушка уже какое-то время тряслась (определение, данное Лизой, было несправедливо жестоко, впрочем, как и все данные ею определения, ведь на самом деле Большая дорога была очень ровной, а ход плавным) в просторной пёстрой коляске. Сидела девочка по направлению движения, напротив родителей и поглядывала в окно: лес, постоянная тайга, уже надоело — чересчур однообразно, посмотреть не на что! Кто-то, например богатый дворянин, просто обязан здесь, да, именно здесь, всё вырубить, расчистить и построить себе какой-нибудь большой замок с множеством башенок и шпилей, дабы хоть немного оживить пейзаж. Лиза так размечталась, продумала все детали дворца и высчитала относительно небольшой расход, который, разумеется, стоил бы просто сказочного вида из предполагаемого окна, что даже удивилась, почему этому выдуманному кому-то никак не придёт в голову настолько чудесная идея.
«Или мои мысли слишком сложные, или остальные слишком глупые!»
— Принцесса, — неумело поласкалась вдруг мама. Дочь с удивлением обернулась и осторожно подняла краешки губ. Папа отогнул тюль со своей стороны и надменно присвистнул:
— Какая каменная коробка в стиле зауральских спальных районов. Он в своём репертуаре.
Девушка вытянула шею, но ничего не увидела и вопросительно посмотрела на Олесю, мол, что происходит между отцом и Олегом Ярославовичем? Та хмуро повела головой в сторону — не сейчас. Скоро раздался резкий оклик кучера, и лошади медленно остановились. Первым из кареты вышел Николай, помог двум оставшимся Заболоцким выбраться из кибитки и сразу же направился в сторону козел, расплачиваться и назначать время обратного отъезда.
— Так что? — только оказавшись на твёрдой земле, обратилась к матери Лизавета.
— Какая ты быстрая, — неодобрительно бросила та.
«От кого-то я уже это слышала», — подумала девушка.
— Но ты же обещала! — девушке очень хотелось узнать как можно больше об их соседе, ведь, судя по папиному поведению и рассказам одного её знакомого, он очень необычная, если не эпатажная личность. Граф Дракула новейшего времени.
Олеся рассерженно вздохнула.
— А ты разве не помнишь? Наверное, совсем маленькая была… Твой отец и Олег Ярославович раньше соперничали за звание фаворита.
— Да? И что? — с замиранием сердца поторопила Елизавета.
— А сама не догадываешься? Чуть больше года назад, после Выборов, Семья Лихоборовых была облагодетельствована. Говорят, Олег оказал какую-то большую услугу нашему королю.
— Да, он раскрыл заговор против правительства.
Олеся от неожиданности коротко взвизгнула и подпрыгнула, как только она умела это делать, услышав совсем рядом голос мужа, а девочка беззастенчиво принялась разглядывать его.
— Значит, когда я была совсем ребёнком, в нашей стране назревала революция? — спросила Лизавета с восторгом, свойственным всем активным подросткам, осознающим, что и на их коротком веку творилось что-то интересное и романтичное.
Николай ухмыльнулся.
— Пойдём, — он подтолкнул женщин в сторону особняка, на который девушка до этого и не обращала внимания, — нас уже заждались.
— Нет, вы только посмотрите на это! — возмутилась Олеся, очень внимательно рассмотрев поместье Лихоборовых. — Думают, что им отныне всё можно и прощается!
— А я-то ждал, когда ты поймёшь, о чём я говорю, — ухмыльнулся отец.
— А в чём, собственно, дело? — вмешалась Лизавета.
— Совсем не ценят того, чем нас одаряет Земля, — поцокал языком Николай. Голова девочки безостановочно крутилась, поворачиваясь то к одному, то к другому родителю. — И это-то странно, ведь именно им достался самый ценный дар…
— Ничего странного в этом нет, — отрезала мать, — они получили, что хотели, и ради чего, клянусь вам, на коленках без стеснения ползали, и сразу же встали, с коленей-то, отряхнулись, маску раболепную сняли… А что? Сила теперь их по праву, не отнимешь!
— Не думал я, что такое скажу, но, дорогая, постарайся быть повежливее с ними, в конце концов, они здесь хозяева…
— Хмммм… Однако! Готова поспорить, — мама проигнорировала последнюю реплику мужа, — что до того, как стать частью королевского двора, они себе такого не позволяли.