Чтение онлайн

— Конечно, — согласился папа. — Ни разу. Все их дворцы и дома были построены по оптимальному плану, разработанному ещё твоим прапрапрадедом, Якобом.

— Да что случилось? — рассердилась Лизавета, не понимающая больше половины диалога и удивлённая столь резкой сменой материного настроя.

— А ты не видишь? — удивлённо повернулся Николай к дочери и показал ей на распластавшийся перед ними особняк. Да, он совсем не был похож на другие, в том числе и их, поместья; в отличие от тянущихся вверх, расширяющихся к крыше домов, что старались занять как можно меньше места на земле, чтобы не травмировать лишний росточек, это плоское, огромное по площади здание, развалилось на почве, впиваясь в неё своим тяжёлым фундаментом, погребая под собой миллионы тонких, жаждущих света травинок. Даже цвет замка был какой-то не такой, не живой — чёрно-серый.

— Поняла? Как тебе такое? — удовлетворённо спросил папа.

— Это, конечно, не очень хорошо, но ничего ужасного и стоящего таких переживаний я не вижу, — с деланым пренебрежением пожала плечами та, просто потому, что любила спорить и не собиралась полностью разделять родительское мнение, как-то раз в детстве услышав, что у каждой личности точка зрения должна быть своя.

— Ничего ужасного? — ахнула мама. — Да ведь это же личное оскорбление!

— Кому? Земле? — фыркнула девушка.

— Нет, нам. Не знаю, чем ты нас слушала, но, видишь ли, девяносто девять процентов всех особняков построено по гениальной схеме, благодаря которой количество травмированной почвы сводится к минимуму. Данный проект был разработан, а после рассмотрен и с почестями принят и утверждён самим королём ещё в сто двадцатом году, а изобретателем этого самого проекта…

— …Является твой давний предок, великий архитектор, Якоб Никитич.

— А наш дорогой Олег Ярославович отказался от, можно сказать, нашего плана именно тогда, когда решил пригласить нас.

Девушка от такого беспрестанного словесного потока с обеих сторон едва сдержалась, чтобы не присесть и не закрыть уши. На самом деле она прекрасно поняла, чем Николай с Олесей так возмущены (а ещё поняла, что лучше с ними не спорить), но ей показалось, что родители слишком мнительны и драматизируют, в смысле, Елизавета сильно сомневалась в том, что первой целью Лихоборова старшего во время строительства поместья являлось нанести оскорбление бывшему сопернику, и лишь потом — устроить себе комфортную жизнь. Неужели он действительно оказался столь дальновиден, что заранее от корки до корки освоил курс современной истории, надеясь, что там будет фигурировать носитель невзлюбившейся ему фамилии, а потом составил хитроумный план, дабы как-то осквернить его память и показать это противнику? Если правда, то он просто гений злодеяний и вполне заслуживает звания королевского фаворита. Блондинка аж заухмылялась, так ей понравился созданный ею чуть ли не пиратский образ мужчины, который обязательно должен был кардинально измениться после посвящения. «Но, конечно же, в реальности всё будет совсем не так», — вздохнула про себя она.

— Чего ты улыбаешься? Мы тебе возмутительные вещи объясняем, а ты хихикаешь! А может, ты и вовсе нас не слушаешь?

— Нет, слушаю, но мне показалось, что, как гостю, невежливо мне будет хмуриться при хозяевах, — хихикнула девочка. Заболоцкие старшие побледнели и обернулись, не забыв натянуть на лица донельзя искреннюю радость. По мощёной дорожке навстречу только прибывшим направлялись трое, двое из которых также корчили улыбки от уха до уха, а тот, что шёл посередине и чуть позади, и вовсе не стыдился своих чувств, поэтому, недобро сморщившись, уставился на Лизавету. Она же, в ответ на его гримасу, с каким-то садистским удовольствием воссоздала на своём фарфоровом личике самое сахарное, ванильное и очаровательное выражение, на которое только была способна. Ах, да, я совсем забыла представить новых людей, итак, справа налево: отец семейства, уже известный вам Олег Ярославович — мужчина высокий, статный, черноволосый, но с беспечным выражением больших светлых глаз («не пират», — подумалось девушке); его жена Ольга Викторовна — довольно крупная… Да что там, весьма толстая женщина со светло-русыми волосами; ах, совсем забыла, худой паренёк Илья, тот самый, посередине, сильно похож на старшего Лихоборова, но взгляд тёмный, поумнее и позлее.

— Добрый день, — вежливо поздоровался отец, и Олег в ответ учтиво склонил голову, после чего мужчины обменялись рукопожатиями. Дамы приобняли друг друга за локти пальчиками и, немного наклонившись вперёд, легонько поцеловали губами воздух около щеки знакомой. Мальчик сумрачно подошёл к Лизе, которая только и дожидалась момента, чтобы кокетливо протянуть ему отставленную для поцелуя руку, и он крепко, до хруста, сжав ладонь гостьи, клюнул её запястье. Блондинка незаметно поморщилась и потрясла травмированной кистью. Наконец с любезностями покончено.

— Ах, Лизаветочка, выглядишь сегодня обворожительно! Впрочем, как и всегда, — быстро добавила Ольга, тем самым лишив девочку возможности двусмысленно истолковать комплимент.

— Да, это правда! Здравствуй, Лизанька, — обратился к ней уже хозяин особняка. — Значит, эта прелестная девочка твоя дочь? Жаль, раньше не был знаком, — теперь он говорил с её отцом.

— Ой, а где же ваша младшая, Сашенька? — спросил Олег таким тоном, словно вообще сомневался в наличии этой самой младшенькой.

— К сожалению, Александра заболела и не смогла поехать с нами.

— Какая жалость. Когда вернётесь, обязательно передайте ей наши пожелания скорейшего выздоровления.

— Конечно, спасибо. Илья-то, как я посмотрю, так возмужал. А какой высокий! Сколько вашему сыну, семнадцать?

— Только недавно исполнилось шестнадцать, две недели назад праздновали.

— Надо же, всего лишь на полгода старше нашей Лизы!

«Очень странная традиция», — подумала девушка: «хвалить друг друга посредством лести детям».

— Да, почти ровесники… — пустая фраза, если не продолжать эту тему и не вкладывать в свои слова никакого намёка. Очевидно, именно это и хотели сделать Лихоборовы, всего лишь по постоянному родительскому рефлексу сватать своё дитятко к любому представителю противоположного пола примерно того же возраста, но потом вспомнили одну маленькую деталь и осеклись на полуслове, неловко прервав диалог.

— Думаю, уже пора идти в дом, вдруг погода начнёт портиться… — прервала молчание Лихоборова и повела всех за собой к поместью. Чем ближе девушка подходила к дворцу, тем меньше понимала, почему так назвала его про себя, ведь если, издалека разглядывая этот одноэтажный пласт горной породы, девочка надеялась, что просто не всё смогла рассмотреть из-за кустов, то теперь, один на один с этим собирательным образом всех казематов, она не разочаровалась, а почувствовала себя крайне неуютно при мысли, что ей придётся переступить через этот порог. А где же высокие белые с бирюзой башенки? Где острые шпили и большие фигурные окна? Где, в конце концов, изогнутый мостик с периллами через речку и арка с воротами? Да даже простой разводной мост через небольшой прудик с тиной (хотя тина — уже перебор) был бы лучше, чем ничего! Собственный особняк, казавшийся раньше Лизе недостаточно романтичным и красивым, вмиг приобрёл статус замка. Фавориты же богатые, очень богатые люди, неужели не могут себе позволить чего-то более приличного? В следующий момент Елизавета ощутила тычок под рёбра со стороны матери — кажется, вся гамма чувств девочки отобразилась на её лице. Действительно, надо брать себя в руки; итак, преодолеваем входную дверь… Удивительно, но внутри совсем не так плохо, как представляется, когда осматриваешь поместье снаружи. Точнее, совсем неплохо. Стены покрыты светлым деревом, пол вымощен чем-то, похожим на брусчатку, множество свечей и канделябров. Лихоборовы явные ценители старины и антиквариата, потому что девочка не заметила ни одного нового, облегчающего жизнь механизма, коими доверху набит её деревенский дом. А может, всё дело в Жизни? Теперь они могут что-то особенное, и им все эти изобретения без надобности? Мало ли, в чём заключается Сила Земли. Ох, как же тяжело ничего не знать. Всё то время, пока Заболоцких вели куда-то вглубь здания, хозяева рассказывали про размещение комнат, форму особняка, особенности строения и всё тому подобное. Лизавета честно пыталась слушать и впитывать все знания и информацию, касающуюся архитектуры — в будущем пригодится — но поняла мало; например, что направляются они в Большую столовую, которая находится в самой середине дома и немного углублена в землю, а ещё, что все коридоры здесь представляют собой один лабиринт. Девушка ощутила совершенно неожиданный приступ панической клаустрофобии.

Чем ближе обе семьи подходили к центру, тем больше различной прислуги встречалось им на пути. Её было много, словно муравьёв, и Елизавете пришло в голову, что почти все дворецкие непостоянные и вызваны лишь на сегодняшний день, чтобы обеспечить достойный приём и продемонстрировать достаток хозяев. Не напрасно мама вызвала нескольких людей к сегодняшнему завтраку, подготовка здесь явно не лишняя. «Но если бы все коридоры в этом особняке были по-настоящему запутаны, и проходы знали бы только Лихоборовы и перманентная прислуга, то все остальные девяносто процентов поваров, официантов и прочих уже давно бы заблудились, а значит, Олежа сильно преувеличивает, эм, извращённость конструкции своего дома», — успокаивала себя блондинка. Надо же, она сама и не заметила, что встретив в детстве уважаемого ею Олега Ярославовича и признав его «не пиратом», она сразу же изменила своё к нему отношение и даже про себя стала называть его так уменьшительно-пренебрежительно (не ласкательно!) — Олежик. Спустя несколько минут вся процессия зашла в огромный зал со множеством стоящих в ряд подсвечников, со стенами, выложенными мозаикой, и большим прямоугольным столом (девушка почему-то ожидала, что он будет круглым, и теперь чувствовала себя обиженной. Она вообще старалась выискивать изъяны во всём, что здесь видела, во-первых, из-за нелюбви к некоторым членам этой семьи, во-вторых, чтобы мысленно оправдаться перед Санькой). Абсолютно пустая зала, если не считать пары слуг-поварят, бегающих туда-сюда с пустыми подносами.

— Итак, вам, как первым прибывшим, предоставлена величайшая честь — выбрать самое лучшее место, — Лихоборов старший хитро прищурил глаза, но в меру, только чтобы дать понять, что шутит. Его жена так же в меру хихикнула, а сын едва заметно улыбнулся. — Отдаю вас на милость моих людей.

— А вы, куда-то уже уходите? Успели поесть перед нашим приходом? — отец, похоже, решил поддержать шутливый тон беседы, но, как всегда, его остроты были либо не смешны, либо обидны, и в данном случае, судя по тому, как закашлялась Лизавета, стараясь скрыть хохот, совсем неудивительно, что чуть хмурая троица Лихоборовых скоро ретировались под предлогом, что они отправились встречать основную массу только прибывших гостей.