Чтение онлайн

– Все, что ни делается, – к лучшему, – подытожил Олег.

– Возможно, – как-то лающе рассмеялась девушка. – Только вот что делать с пеплом Клааса, который стучит в мое сердце? Вчера еле удержалась, чтобы этой толстухе как следует жизнь не попортить. Много ли надо для того, чтобы в ее доме горе-злосчастье поселилось? Не-а, всего ничего. Для меня всего ничего, имеется в виду.

– Да уж понял, – хмыкнул юноша, а после добавил: – Только тебе фиг бы стало легче, ты и сама это знаешь. Хуже – да, лучше – нет. Но я бы тебе слова не сказал, если что. Во-первых, потому что все равно не заметил бы ничего и не понял. Во-вторых, даже сообрази я, так все равно ты мне своя, а тетка эта нет. Тем более мне она тоже не понравилась. Как говорит мой отец, слишком много о себе понимает.

– Ну, я же не знала, насколько тебя папа правильно воспитал, – улыбнулась Ревина. – Мне отчего-то стыдно стало, я и смылась по-быстрому. А сейчас вот, решила поговорить.

– И зря. Могли бы в пиццерию сходить, внезапную премию обмыть. – Олег выбросил окурок, причем на редкость метко попал им в урну. – О, видела! Снайпер, а?

– Соколиный Глаз, – подтвердила Елена. – А вообще… Я знаю, что ты меня в любом случае поддержал бы. Мы же все тут, в отделе, не просто так оказались, у каждого за спиной есть что-то такое, после чего только здесь и можно нормальным человеком себя ощущать. Своим среди своих. И вместо того, чтобы этот свет ненавидеть, пытаться сделать его чуточку лучше. Вот такой парадокс.

– Ну да, парадокс, – тихонько повторил Олег, вздохнув и подумав о том, что если вчерашнее всплывет, то недолго ему придется на Сухаревке обитать.

– Что-то потянуло меня на философию, – потерла лицо ладошками девушка. – Пошли уже внутрь, я замерзла. Сдается мне, скоро снег ляжет. И не пробник, как вчера, а такой, основательный. И очень хорошо. Надоела эта слякоть.

Дежурка встретила молодых людей телефонным трезвоном. Сняв трубку, юноша услышал недовольный голос Францева, причем ему показалось, что начальник немного удивился, услышав именно его голос.

– Алло! Ровнин, это ты?

– Я.

– Сразу вопрос: ты какого лешего в отделе сидишь? Ты где должен быть?

– А где я должен быть? – уточнил Ровнин, судорожно вспоминая давешний вечер.

– Не знаешь? Покопайся в памяти, вчера разговор у нас с тобой на эту тему велся. А пока ты это делаешь, позови Морозова к телефону.

Олег положил трубку на стол и направился на второй этаж, попутно осознавая, что не было вчера ему отдано никаких поручений, кроме одного. Причем и оно не подразумевало поездок куда-либо, скорее наоборот, их отменяло.

Потому, вернувшись обратно с Морозовым, он последнему сразу трубку не дал, а перед тем сам ее взял.

– Аркадий Николаевич, покопался в памяти. Не было ничего такого. Вы меня про Машку спрашивали, сможет она по-быстрому информацию пробить или нет. И все.

– Ну или так, – согласился с ним начальник. – Аркадий Николаевич уже старенький, он что-то и перепутать может. Давай бери бумажку и записывай данные парочки фигурантов. Завтра утром мне доложишь, кто эти люди, где родились, где крестились, братья-сестры, тети-дяди, где проживали, судимости… Короче – все, что только можно. Если что-то прямо очень важное выяснишь – звони мне на домашний номер. Ну, где там Морозов?

Само собой, Олегу куда проще было бы Машке попросту позвонить и попросить ее в срочном порядке нарыть информацию о тех, кого назвал Командор, а после присоседиться к Морозову, который спешно засобирался на выезд. Явно где-то что-то очень интересное случилось, поскольку обычно сдержанный Саша, во-первых, очень уж заковыристо материться принялся, во-вторых, среди отборной брани прозвучало слово «василиск», до того знакомое Олегу только по книгам в жанре фэнтези.

Но вместо этого он лично направился в центр, туда, где теперь работала его любовница. Да, василиск – это очень интересно, но Маша – она такая Маша. У нее своя таблица приоритетов, и пожелания Францева в ней стоят далеко не на самой высокой строке. А вот если он, Ровнин, станет отираться где-то рядом, то шансы получить данные сегодня значительно возрастут. Ну и потом – в дороге черные мысли не так одолевают. И когда Машка рядом – тоже. Ну, по большей части.

– Маме ты очень понравился, – вместо приветствия сообщила ему девушка. – Я прямо удивилась даже.

– Звучит обидно, – заметил Олег, доставая из кармана сложенную вчетверо бумажку с данными. – Ты настолько в меня не верила?

– Да это тут при чем? – нахмурилась Маша. – Просто у мамы есть… Как верно сказать-то… Ну, короче, она меня лет с десяти за сына тети Светы сватает. Сначала вроде в шутку, ну, как обычно – вот вырастут детки, и мы с тобой породнимся. А года три назад шутки как-то кончились, став почти правдой. Тем более что муж тети Светы где-то в Москомимуществе серьезный пост занял, а Павлик в аспирантуру МГИМО намылился. Отличная партия – так мама сказала. Причем сто тысяч раз сказала.

– Тогда да, – согласился с девушкой Олег. – Против аспирантуры МГИМО мне не сдюжить. Даже с пистолетом.

– А тут – поглядите-ка, – продолжила Маша, – и интеллигентный мальчик ты, и из хорошей семьи, пусть даже провинциальной, и начитанный. До сих пор ломаю голову – она это всерьез все говорила или есть какой-то подвох?

– Тебе прямо сильно важно? – уточнил Олег. – Маш, вот серьезно – пусть это будет самой твоей большой проблемой.

– Ровнин, ты дурак? – постучала почему-то себя саму по лбу Остапенко. – Не исключен тот вариант, что тебе с ней жить.

– Ну, такой себе вариант, – усомнился юноша. – И, надеюсь, не сильно скорый.

– Не говори «гоп», – посоветовала ему Маша. – А если я завтра забеременею? И все, он не то что скорый, он моментальный. Я на аборт не пойду, даже не надейся. И с животом до носа замуж выходить не стану. Я не суеверная, если что, и в декабре могу расписаться. Потому поверь, мнение мамы – это прямо сильно важно.

Олег задумчиво посмотрел на девушку, в очередной раз отметил, насколько ей идет милицейская форма, и подумал о том, что, наверное, надо как-то им уже потихоньку расходиться. Одно плохо – с учетом характера Маши подобное мероприятие без ругани и хлопанья дверьми обойдется вряд ли, а это плохо. А что еще хуже – она дама мстительная, потому есть риск не только этот источник в информационном центре потерять, но и заработать себе не лучшую репутацию в глазах остальных его молодых, а также разведенных сотрудниц.

Но и ждать особо долго нельзя. Другой яркой чертой характера Марии являлось упорство в достижении поставленных перед собой целей. В данном случае это был брак с ним, Олегом Ровниным, причем непосредственно его мнение по данному поводу вообще никак не учитывалось. Причем дело даже не в том, что Машка его за человека не считала. Конечно нет. Просто она относилась к той категории женщин, которые уверены в том, что они отлично знают, как всем будет лучше.

– Ты пока мне эти два туловища пробей, – мягко попросил он, впихивая девушке в руку бумажку. – А со свадьбами, мамами и всем прочим мы обязательно разберемся по ходу движения.

– Ровнин, Ровнин. – Маша развернула бумажку. – И почерк у тебя, конечно, ужасный, и в жизни ты ничегошеньки не понимаешь. Тебе к когда данные нужны?

– К еще с утра, – пояснил юноша, выделив голосом букву «к». – Причем к вчерашнему.

– Совесть имей! – сдвинула брови девушка. – Все понимаю, но…

– Маш, вот поверь: если бы не крайняя нужда, сроду бы не попросил, – вложив в голос всю свою искренность, произнес Ровнин. – И потом – часто это делаю?

– По работе нет, – подумав, кивнула Остапенко. – Ну, так чтобы хватай мешки – вокзал отходит. Ладно, сделаю, жди. И вот еще что: ты тот костюм, в котором вчера был, особо не занашивай. Он тебе очень идет. Настолько, что даже на свадьбу его, пожалуй, можно надеть.