Чтение онлайн

— Ну что ж, мало у кого получается с первого раза. Чем ты вдохновлялась?

Смотреть было не на что. Постамент у нас под ногами был усыпан ледяными осколками. Создать статую не получилось, куб просто развалился от магии.

— Я вдохновлялась статуей Митары, которая стояла в зале для Совета…

— Минати, вот что я хочу тебе сказать, — Тильгенмайер посерьезнел и, глядя мне прямо в глаза, с нажимом произнес. — Это очень важное испытание. От его результатов будут зависеть наши дальнейшие занятия. Поэтому тебе все-таки придется создать скульптуру, чего бы это ни стоило, и сколько бы времени это не заняло. До тех пор, пока она не будет готова, твое обучение не сможет состояться в полной мере. Дальнейший план таков — весь день ты занимаешься здесь, а вечером после ужина приходишь в зимний садик нашей дорогой Тонии Эстеллы, для восстановления сил и беседы. Запомнила? Удачи!

После его взмаха осколки исчезли и на постаменте образовалась новая ледяная глыба. Учитель вышел, осторожно прикрыв за собой дверь и оставив меня одну в пустой белоснежной мастерской. Теперь тут были только я, лед и мое отчаяние, твердившее, что, не поверив в бога, невозможно создать его скульптуру.

* * *

22 кубат 3360 год Друидского календаря. Асмариан. Дом Круга. Вечер

— Понимаешь, Минати, это была женская слабость! Я совсем не хотела бросать тебя там одну! Я честно-честно потом вернулась обратно, чтобы храбро взять всю вину на себя, но вас уже не было…

День с утра не задался. Начавшись дрожащими от недостатка сна ресницами, закончиться он решил дрожащими от усталости руками. Я никогда столько не колдовала, никогда не прикладывала столько магических усилий, чтобы они отразились полным изнеможением. Казалось, что теперь у меня не получится создать ни единой крохотной снежинки.

— Ты же простишь меня? Ведь такие как я — один раз в жизни встречаются! Ты не можешь на меня долго дуться… А хочешь… Хочешь я тебе что-нибудь расскажу интересное? Тебе же понравилось слушать про меня и про Тиффалей?

Но истощенность не стала самой большой проблемой вечера. Ей оказалась Лелей, которая пришла в оранжерею, где я отдыхала перед занятием с Тильгенмайером. С ее слов я поняла, что она очень сильно извиняется за свой побег, и что уже весь Дом знает о данном мне задании, а также о том, что я с чувством его провалила. Они хором ругали Чертог, который совсем не учит магии. И, из-за которого самому Главе Круга теперь приходится брать меня в свои руки.

— Я не в обиде на тебя, Лелей, — пробормотала я, выдавив очень усталую улыбку. Девушка взвизгнула, схватила меня за руки и начала трясти, в глазах ее засветились искорки.

— Ты самая, самая, пресамая настоящая подруга! Болума [2: Болума — старшая сестра (тифф.)]! — и приложив мою ладонь к своей щеке, Лелей совершенно расцвела.

Оранжерея, или, как у нас, в Империи, говорили — «зимний сад», располагалась на первом этаже Дома Круга в левом крыле. В самом центре ее находился небольшой фонтанчик белого камня, украшенный с четырех сторон головами скалящихся львов. От него отходили выстланные южными коврами красные дорожки. Они петляли, петляли меж кадок и кадушек с самыми фантастическими и диковинными деревьями, что мне только доводилось видеть, названий многих из них я не знала. Душистые цветы и сочные плоды благоухали так нежно и терпко, что даже по выходу из помещения, волосы какое-то время источали сладкие ароматы. Вьющиеся лозовые розы оплетали деревянные скамеечки, рассчитанные для уютного сидения двоих. Они склоняли свои мягкие головки и почти касались пышной копны темных волос Лелей, которая никак не могла перестать болтать.

— Мне нравится тут бывать, несмотря на то что лиджи Тония меня недолюбливает! — хихикнула тиффалейка, наклонившись ко мне поближе. — Ей и сейчас не нравится, что я сижу и болтаю с тобой!

Я проследила за направлением ее взгляда, отметив, что лиджи Хирис Медикори никогда не покидает Тонию Эстеллу. Даже тут, в садике они отщипывают засохшие листья и поливают отливающие синим папоротники вместе. Лицо Друидки выражало полное удовлетворение от проделываемой работы и расслабленность — ей нравилось копаться в земле, чувствовать всю силу жизни. Иногда Тония шептала какое-то заклинание и яркие бутоны становились краше, коричневые пятнышки пропадали с листьев и растения набирали силу. Молчаливая Хирис в нужный момент подавала своей лиджи ножницы и лейки и оставалась ее послушной тенью.

— Это место напоминает мне дом… — мечтательно улыбнулась Лелей, не выпуская моей руки. — Золотисто-песчаные башни Фикх Сутара в Бадали, рынки невольников, специй и тканей в Кудживали, и конечно Жемчужный королевский дворец в Хеджуте… Финиковые пальмы, разбрасывающие тень в парках Альм-Фивр, куда не может ступить нога грязных липайцев — погонщиков белгани. Теплое, лазурное море, омывающее ступени отцовского поместья в столице… Ах, как же это все теперь далеко… Будто в прошлой жизни…

— Твой отец, наверное, богатый человек… — выцепила я единственную понятную фразу. Как же нестерпимо ноет все тело! Вот бы сейчас того волшебного чая Тильгенмайера…

— Да, моей отец — очень богатый человек! — встрепенулась Лелей, всплеснув руками. — Он владеет всеми постоялыми дворами от Бадали до Исматара! Наши сокровищницы полны драгоценностей и шелков, а наша дорогая матушка носит одежду и покрывала, расшитые исключительно золотом и изумрудами. Мой старший брат Гамариндра своей красотой и мужеством может поспорить с самим Дукду — наместником Жемчужного дворца! А я… — Лелей приосанилась и глянула на меня сверху вниз. — А я — самая младшая и самая любимая дочь рода Аджахеми, лучшая танцовщица всей Солнечной империи и самая перспективная ее писательница!

От такого потока неприкрытого самолюбования даже у привыкшего ко всякому Себастьяна уши свернулись бы в трубочку… Кстати, а где он? Кажется, я не видела его весь день.

— Почему же ты оказалась на Болотах совсем одна? — потянула я за ниточку повествования, чувствуя за этим какой-то секретик. — Неужели отец не пожелал отправить с тобой пару слуг, тачку золота и драгоценных камений?

— Тачку золота, скажешь тоже! — ухмыльнулась Лелей. — Если бы я захотела, он отправил бы со мной караван, груженый золотом и парчой! Но я собиралась в спешке… Голубые русалки подавляли восстание тиффалейцев прямо в Хеджуте и отец опасался за мою безопасность… Все-таки, наш народец дикий, они могли вломиться к нам в поместье и взять меня силой!

Я не успела уточнить, куда и зачем стал бы брать с собой Лелей дикий народец островов Тиффалей, как в оранжерею зашел Тильгенмайер. Его длинная зеленая хламида тут же слилась с яркой зеленью растений и цветов, и лишь седая борода да громкий голос выдавали местоположение Главы Круга. Друид подошел к Тонии Эстелле и Хирис Медикори, склонившимся в легких поклонах, заговорил, отчего обе дамы переливисто рассмеялись, затем направился к нам. Замолчавшая тиффалейка придвинулась ко мне поближе, так, что кожей я ощутила прикосновение ее локтя.

— Девушки, гилам луше [3: Гилам луше — добрый вечер (мет.)]! Как вам отдыхается, лиджи Лелей? Как продвигается работа над книгой? — произнес Друид, добродушно улыбаясь. Тиффалейка тут же подскочила, как ужаленная, накинула на плечи подол длинной бирюзовой накидки, прикрывая полупрозрачные нижние одежды, почтительно поклонилась. Я встала следом за ней.

— Гилам луше, лиджев Тильгенмайер. Работа не останавливается ни на секунду. Я собрала множество интересных материалов! Ах, а если бы мне было позволено чаще выходить в город…