Чтение онлайн

– «Идея отличная! Нам столько всего нужно приобрести! Чепчики, пеленки, распашонки, попонки, клизмочки, градусники!» – мгновенно возбудилась я, окрыленная этой замечательной идеей… И тут же стухла – «Эмм… Может, пока просто составим список покупок? Как раз и время очередного жалования подойдет».

– «Зачем же ждать?» – не понял меня супруг, сонно прикрыв глаза и широко зевая, словно примериваясь, как меня будет удобнее проглотить, целиком, или по кускам – «Ах, прости-прости-прости! Совсем забыл! Я оставил сумочку с битами внизу, на полке шкафчика, который стоит возле окна. Обещаю, в следующий раз я буду оставлять ее у нас в комнате, чтобы тебе не пришлось ее долго искать».

– «И это будет наш семейный бюджет?» – осторожно, словно мышка из норки, поинтересовалась я – «Ну, то есть, я могу ими распоряжаться и даже тратить?».

– «Конечно!» – удивился чему-то пегас – «Разве я тебе этого не сказал буквально секунду назад? Кстати, Госпожа сказала, что у тебя довольно странное отношение к деньгам – интересно, что она имела в виду?»

– «Ну… Понимаешь…» – я постаралась увильнуть от прямого ответа на этот вопрос. Признаваться в том, что транжирила деньги, глупо тратя их на то, что должна была выбить для своих подчиненных самостоятельно, означало расписаться в собственной недальновидности и глупости, чего мне совершенно не хотелось. В конце концов, никто не застрахован от ошибок, но и давать понять мужу, что собираюсь учиться с помощью него, тратя на это его и свои силы, я совершенно не собиралась – «В общем, в обществе chelovekov, а особенно у той нации, к которой принадлежал Дух, говорить о деньгах было не совсем этично, поэтому-то мне так неловко, когда при мне начинают обсуждать, кто и сколько зарабатывает, а так же брать у тебя твои…»

– «Глупость какая!» – фыркнул жеребец, выпуская меня из объятий, и позволяя выкарабкаться из одеяла, большую часть которого, он немедленно натянул на себя – «Запомни, теперь нет «твоего» и «моего» – только «наше». Договорились? Не бойся, у меня, как и у каждого уважающего себя жеребца, есть свой неприкосновенный запас, и мелочь на расходы – в конце концов, жизнь среди табуна и не такому научит, поверь».

– «Что ж, хорошо. Я запомню» – хитро ухмыльнулась я, и изо всех сил потянула на себя одеяло, удостаиваясь раздраженного фырканья супруга. Ах так? Ну, счаз я тебе сон-то подкорректирую – «И кстати, дорогой – где, ты говоришь, спрятана твоя zanachka?».

Довольная своей маленькой победой, я натянула на себя отвоеванный кусок одеяла, и уже проваливаясь в сон, посмеялась над озадаченным пегасом – мгновенно потеряв всякий сон, он долго ворочался в постели, по-видимому, размышляя, где бы понадежнее запрятать свой маленький клад, до которого так стремились добраться чьи-то жадные, бежевые копыта.

Письмо прилетело само.

Опустившись рядом с нашим домом, оно медленно спланировало на крыльцо, где и осталось лежать, вертикально воткнувшись в снег, и лишь зеленый цвет сургучной печати позволил мне не пройти мимо неожиданного послания.

«Интересно, и зачем его втыкать в снег на крыльце, если перед домом, по древней традиции, о происхождении которой вряд ли подозревают эти разноцветные лошадки, есть почтовый ящик?»

– «Осторожнее, Скраппи! Это может быть опасно!» – нахмурившись, предупредила меня Дерпи. Пролетая мимо нашего дома, она весело окликнула меня, и, спланировав на крыльцо, заключила меня в долгие объятья, впрочем, быстро прервавшиеся, стоило лишь серой почтальонше заметить «неучтенное» письмо. Встав рядом со мной, она недоверчиво разглядывала странное послание, оставленное кем-то у моего порога – «Я не доверяю письмам, которые доставляют сами себя!».

– «Еще меньше, чем нарисованным маффинам?» – подколола я подругу. Мне показалось, или за прошедшее лето она заметно раздалась вширь?

– «Гораздо меньше!» – серьезно кивнула мне пегаска, уставившись на меня, умудряясь при этом разглядывать небо и землю своими косящими глазами. Хихикнув, я обняла довольно заулыбавшуюся подругу и принялась весело фыркать ей в нос, отчего та начала чихать и громко смеяться, привлекая к нам внимание пробегавших мимо пони. Это утро выдалось настолько хорошим, что всё на свете казалось мне бесконечно милым, и весело ржущие и махающие нам копытами, крыльями и хвостами соседи по городку лишь усиливали это ощущение. Никто не косился с ехидством или неодобрением на двух милующихся подруг, и, как мне казалось, ни в чьих глазах не вспыхивал огонь вожделения, тщательно скрываемый под маской ханжества и морализма. Объятья были просто объятьями, еще не превращенные различными извращенцами в символический, демонстративный акт, и, вдоволь насладившись «обнимашками», как называла их Пинки, мы вновь уставились на загадочный конверт.

– «Как ты думаешь, откуда он?»

– «Ног у него нет. Крыльев тоже» – глубокомысленно заявила Дерпи с таким видом, словно открывала доселе неведомый пони закон – «О ужас! Это восстание корреспонденции! Теперь письма будут доставлять себя сами!»

– «Думаешь?» – усомнилась я, поднимая со снега конверт. Несмотря на проведенное на улице время, он выглядел донельзя официально, даже и без зеленой печати, которую я так и не смогла опознать, несмотря на то, что какое-то время проработала в понивилльском почтовом отделении, подменяя больную подругу – «А что, если его кто-то принес? Вот, смотри, какой странный цвет у этого сургуча».

– «Маловероятно! Кому могло бы понадобиться подкидывать письмо, если его можно послать по почте? Не-ет, это заговор, заговор писем!» – с крайне озабоченным видом провозгласила Хувз, поднимаясь над моей головой и начиная беспокойно оглядываться по сторонам, хватаясь за свою матерчатую сумку с изображением письма с крылышками – «Спасайся кто может!»

– «Эй, я не думаю, что стоит так вот сразу начинать паниковать, Дерпи… Дерпи?» – я удивленно уставилась вслед рванувшемуся прочь соломенно-желтому хвосту, и лишь покачала головой, заметив понимающие усмешки на мордах случайных прохожих. Похоже, подруга оправилась настолько, что вновь принялась радовать окружающих своими странными выходками.

«Или же это очередной виток ее странной болезни» – осадила я себя, вспомнив о странном паразите, которого она посчитала неким «поньским краком», и положив себе внимательнее осмотреть серую пегаску – «Если это так, то я употреблю все свое влияние для того, чтобы затолкать ее к «Крылатым целителям», где, по слухам, она уже наблюдалась в связи с беременностью и после того странного теракта, в котором погиб ее партнер. Пусть даже они ее и не вылечат, но, по крайней мере, там она будет под наблюдением, да и всяко поближе ко мне… Хотя что мне тогда делать с Динки? Да-а, загадка. Ладно, если что – пристрою у себя, или кого-нибудь из своих бездельников отправлю на почту. Подумаем…»

Уже привычно повздыхав над конвертом, словно над покойником, я присела на очищенную кем-то от снега лавочку и принялась распечатывать письмо. Странную печать с изображением большой литеры «С» мне сохранить не удалось – зеленый сургуч стал ломким, пролежав на морозе, и попросту сломался, раскрошившись от первого же рывка. Надписей на конверте не было, сам он тоже ничем не пах, да и на вкус…

– «Ха-ха-ха! А я говорила, что она становится такой же странной, как Дэрпи!» – раздался над моим ухом знакомый смех. Оглянувшись, я обнаружила радужный хвост, колыхавшийся у меня за спиной – «Как дела у пузатых облачков?»

– «Привет, Дэш» – несколько насторожившись, откликнулась я, с подозрением глядя то на нее, то на приземлившуюся рядом, желтую пегаску – «Привет, Флаттершай. Какими судьбами, и причем тут какие-то облака?»

– «Была бы ты клаудсдейловской пегаской – уже собирала бы вещички на юг» – фыркнула голубая, в то время как пристроившаяся ко мне розовогривая подруга вновь начала поглаживать мои бока и живот. Прищурившись, Рэйнбоу внимательно оглядела меня с головы до ног, после чего внезапно выдала такое, отчего я чуть не подпрыгнула на лавке – «Что, очень хорошо было, да?»