Чтение онлайн

У каждого воина в ножнах покоился меч, в Грейстоке только Олаф имел такой. Сами его воины орудовали копьями.

Восхищение детей быстро прерывалось, когда их матери и отцы выскакивали из домов и затаскивали сорванцов обратно. Маленьким негодникам оставалось только провожать процессию, глядя в окно.

— Ну и разруха же здесь, сэр Эрих. Неужели эти дикари могут предложить нам что-то настолько ценное, что ради них мы сделали такой крюк? — сказал Хэймон — один из самых доверенных людей Локера. Он нисколечко не скрывал своего отвращения. — Вы только посмотрите на них. Одеты в сплошное рванье, большинство домов покосилось. Много ли нам пользы с этих оборванцев?

— Бедняк сначала обустраивает дом господина, и только потом уже свой. А когда у тебя два владыки, та что сидит на троне и местный

само провозглашенный царек, тут бы только брюхо набить, да будущего помощника по хозяйству заделать. Но нам до них дела нет, мы пришли к тому, кто их до этого довел.

Процессия шла молча. Воинам не дозволено было говорить, пока Локер не спросит. Хэймон был единственным, кому время от времени позволялось открывать рот. Этой привилегией он пользовался не часто, но в этом месте что-то его тревожило, и он просто не мог молчать.

— Странное место. Обычно люди ставят чучела на огородах, дабы птиц пугать. А здесь они у калитки, за забором, у каждой чертовой стены. Все дома окружили.

— Думаешь, души зарубленных чучел, на которых ты когда-то тренировался, поселятся в них и захотят тебе отомстить? Неужели лучший мечник испугался пугал? — усмехнулся Эрих. По всему строю прошел смешок.

— Я опасаюсь безумцев, которые их нагородили. И вам стоит опасаться. Никто же не знает что у них на уме.

Очень скоро полуразвалившиеся хибары сменились на вполне себе обустроенные домики, только уже никакие дети не выбегали посмотреть на солдат. Эти жилища не охраняла армия пугал. Их жители предпочитали иначе защищаться от не прошеных гостей. Резные деревянные наличники на окнах были сделаны в форме орлов. Вырезанные в анфас и профиль, пикирующие вниз, парящие вверх и расправляющие крылья перед посадкой.

Главным символом Кирсхена были драконы, криэльцы почитали мантикор, а орхарийцы повсюду изображали слонов. Разумеется, на то были причины, но Хэймон был твердо уверен, что в этих краях орлы никогда не обитали.

Вскоре на горизонте появилось местное ополчение. Те самые жители наиболее благополучной части Грейстока. Около трех десятков копейщиков, выстроенных в линию по два, заполняли собой всю улицу. Из брони на них преимущественно были кожаные доспехи. Но не у всех. На некоторых не было даже и этого. Устремленные к небу десятки копий делали местных похожими на ободранного ежа, чьи оставшиеся иголки раскачивает ветер. Сами воины в основном были крепкими мужчинами от двадцати до сорока лет. Попадались среди них и юнцы со стариками, этих запихнули во вторую шеренгу. Завидев дюжину воителей, они зашагали к ним на встречу.

Дюжина шла нога в ногу, местные вразвалочку. Всегда оставалась вероятность, что господа не смогут договориться, но люди Локера

чувствовали себя уверенно, потому что они лучше вооружены и обучены. Люди Олафа же, потому что их было гораздо больше.

Когда между построениями оставалось десять метров, каждый господин поднял руку вверх, повелевая своим остановиться.

— В прошлый раз их было четверо. На нашу следующую встречу ты приведешь с собой сотню латников? — голос принадлежал низкорослому, но очень крепкому и жилистому мужчине. Его широкий лоб уже стали покрывать первые морщины, а среди темного волоса иногда показывался седой. Это и был сам Олаф.

— А твои ребята были вооружены дубинами да ножами. Вижу, ты пустил здесь корни, и дерево проросло, — ответил Эрих. Внешне он был полной противоположностью Олафа. Высокий и статный, с вьющимися светлыми волосами. Проникновенный взгляд его зеленых глаз мог пленить сердца многих красавиц. И на одну такую он бы сейчас очень хотел посмотреть. За пять лет она должно быть заметно преобразилась…

Олаф вышел вперед и сделал несколько шагов, разводя руки в стороны в приветливом жесте.

— Прошлая встреча сделала нас теми, кто мы есть сейчас. Эта — поднимет на ещё большую высоту! Эрих сделал несколько шагов на встречу к Олафу, и они обнялись в знак дружбы, которой на самом деле не было.

— Как только я получил твое послание, только и думаю о ней. Покажи же мне это сокровище как можно скорее.

***

Эрих и Олаф отличались не только внешне. Всё их естество противоречило друг другу. Если мир можно сравнить с лесом, то Олаф, как уже говорилось, был подобен дереву, которое очень глубоко пустило корни и они медленно, но верно прорастали во все стороны. Дерево было сильным, и тень его закрывала множество более слабых деревьев от света, не давая им прорасти. Лес был слишком огромен, и, смотря поверх тех, кто был ниже его, Олаф мечтал о новых горизонтах. Но чтобы покорить их, нужно быть подобным ветру, как Эрих.

Свободолюбивый Эрих летал по лесу. Старался всюду и везде поспеть, и всё попробовать. Чаще всего удачно. Эрих Локер был моложе Олафа на десять лет, но уже успел исколесить весь Кирсхен. Несмотря на более юный возраст,

в его жизни было в десять раз больше боев и женщин, и он не собирался останавливаться на достигнутом.

Олаф вел своего старого друга к тому месту, где он собирался показать товар лицом. За их спинами шагало по паре охранников с обеих сторон. У Эриха это был Хэймон и Лоук. Компанию им составляли две детины Олафа, каждый из которых был выше телохранителей Локера на голову. Воины шли позади своих господ и постоянно недобро косились друг на друга. На льняных рубашках местных были вышиты цветные узоры «вырви глаз». Никакой системы, никакой упорядоченности. Если бы Хэймон жил на другом краю земли, он бы сказал, что на рубашках вышиты узоры, подобные калейдоскопу. Но Хэймон не мог знать, что такое калейдоскоп, собственно, как и жители Грейстока.

Тем временем Олаф и Эрих говорили о деле.

— Значит она у тебя около четырёх месяцев, а написал ты мне совсем недавно. Почему так долго выжидал? — молвил Эрих.

— Вижу, ты не очень много знаешь о дриадах, мой друг, — лукаво улыбнулся Олаф

— «Не друг я тебе, Олаф, совсем не друг» — подумал Локер, но вслух произнес. — Живут невероятно долго, кожа зеленого цвета ну и, само собой, сказочно красивы. Я знаю столько же, сколько и остальные.

— С дриадами все гораздо сложнее, мой дорогой друг, — начал Олаф. При слове «друг» Эрих даже не поморщился. — Дриаду можно силой увести из её местности. Только не жди, что лишенная родного леса и родного дерева, она станет тебе хозяйкой на кухне и любовницей в постели. Были умники, которые пытались… Первое они узнали то, что дриады созданы исключительно для любви, а не для работы. Второе — в чужой среде они дохнут. Корми её хоть пять раз в день, говори с ней ласково, она будет уныла как морская тина, а через пару недель просто обнаружишь её издохшей. Очень важно сразу же поместить дриаду в специальные условия, чтобы деревьев было много, птицы, грызуны мелкие. Тут огромное количество тонкостей, и даже полное их соблюдение не гарантируют результат.

— Значит, ты просто ждал, помрет дриада или нет? И только когда убедился, что она выживет, послал гонца.

— Именно. Мне было бы крайне неловко, если бы ты явился, а вместо маленького чуда гостя ждал хладный труп. Я ведь до неё двух дриад

схоронил. Каждая обходилась мне слишком дорого, но я не опускал руки. Хотя в смерти этой был почти уверен. Две предыдущие были гораздо крупнее и сильнее. А эта какая-то миниатюрная. Однако тяга к жизни в ней оказалась куда сильней.

Место, где содержалась дриада, выглядело странно. Островок молодых деревьев площадью в пару сотен квадратных метров в чистом поле. По центру возвышались дубы, березы и пара ясеней. По краям этого «сада» росли яблони, грушевые и вишневые деревья. Если присмотреться, то можно заметить пару кустов облепихи. Уродливая клумба не была огорожена забором, а по периметру её постоянно ходили охранники.

— Это нечто и есть её тюрьма? — удивленно спросил Эрих.

— Тюрьма? Здесь она может слушать шепот деревьев, питаться их плодами и играть с животными. Если это — тюрьма, то я самый добрый тюремщик на свете.

— А почему нет никакого ограждения?

— Дриады очень одомашненные, но в то же время свободолюбивые существа. Отлучение от родного леса для них страшный удар, и если новый дом огородить стеной, они воспримут его как темницу.

— И она не пытается сбежать?

— Ни разу, трусливая больно. Первое время, когда выходила из самой чащи, чтобы плод с дерева сорвать, завидев охранника, тут же сигала обратно. Потом попривыкла. Сейчас даже ест при них, парой фраз перебрасывается, ну и позволяет на себя смотреть. Поверь, смотреть там есть на что. Я специально ей в охрану самых молодых и красивых отобрал, чтобы она не пугалась. А ночами их сменяют сторожа с собаками. Тут ещё один нюанс. От огня дриады дуреют. Но ночью в Грейцстоке под открытым небом никак. Поэтому костры от неё надо разводить подальше. Не слишком близко, дабы не напугать, но и не далеко, чтобы была под присмотром.