Чтение онлайн

Вместо этого Питерс спокойно подошел к ним — Я подумал, что это могли быть вы двое.

Мэйфлауэр ничего не сказал, он только посмотрел на трещины в бетоне.

Гримсби неловко шагнул вперед.

— Сэр, Уилсон Хейвз несет ответственность за убийство Мансграф. Он признался в этом и мне, и...

Питерс отмахнулся от его слов.

— Да, да. Стало очевидно, что это правда. И это тоже позор — Он склонил голову набок, глядя на бесчувственное тело Хейвза — Парень подавал большие надежды. Ну что ж. Его взгляд упал на Шкатулку с оберегами в руках Гримсби — Полагаю, это и есть наша потерянная безделушка, не так ли?

— Ну, технически, это находится внутри этого.

Питерс выгнул бровь, ничего не сказав.

— Я имею в виду, э-э, да. Да, сэр, это так.

— Хорошо — Он махнул рукой Аудиторам, стоявшим позади него, и они подошли, собрали ульи и отнесли его в черный фургон. Питерс протянул руку за коробкой с лекарствами.

Гримсби заколебался, взглянув на Мэйфлауэра. Это была последняя попытка Мансграф утаить шкатулку от Департамента. Отдать её сейчас казалось неправильным, похожим на предательство — не по отношению к Мансграф, а скорее по отношению к Мэйфлауэру.

Но что еще он мог сделать? Не то чтобы он мог скрыть это от них на данный момент. Питерс и его четыре Аудитора могли бы возразить против этого. Кроме того, Рука все еще находилась в Ящике для хранения. Это было бы бесполезно и безопасно без ключа Мансграф, и кто знает, куда он делся после того, как Вудж им воспользовался.

Питерс, казалось, почувствовал его нерешительность — Знаете, вы ведете себя совсем не так, как описано в вашем досье.

Гримсби, застигнутый врасплох, поджал губы.

— Простите?

— Мансграф. Она написала личное замечание в вашем отчете. Всего семь слов. "Посредственный колдун. Порядочный человек. Не подходит для отдела".

Гримсби почувствовал, как у него пересохло во рту. Семь слов. Семь накарябанных слов помешали ему осуществить свою мечту. Поступить на службу в департамент. из-за этих семи слов ему не хватало денег на крышу над головой и еду в день.

Семь слов разрушили его жизнь.

Всего семь слов.

Его лицо исказилось, хотя он и пытался сохранить невозмутимость. Мансграф, с горечью подумал он, что ей известно?

Он протянул Питерсу шкатулку.

Он улыбнулся.

— Спасибо. Как я уже сказал, я думаю, что она была неправа. В конце концов, ты можешь быть интересен департаменту.

Сердце Гримсби екнуло.

— Правда?

Питерс кивнул.

— Вот что я вам скажу: дайте этому делу несколько дней, чтобы успокоиться, и подайте еще одно заявление. Я разберусь с этим лично.

— Спасибо вам? — сказал он. Его благодарность была искренней, но шок был таким же. Он не думал, что это может случиться на самом деле, что ему действительно может представиться новый шанс.

И все же он был здесь.

Его лицо раскраснелось, а глаза расширились. Он вслепую потянулся, нащупывая стену, чтобы сохранить равновесие.

Питерс усмехнулся.

— Конечно. А теперь идите домой и отдохните. Вы это заслужили.

— Да, сэр. Спасибо, сэр.

Питерс кивнул и пошел прочь. Он забрался в полицейский фургон и уехал.

Гримсби едва мог дышать. У него был еще один шанс, у него была другая жизнь. Все должно было наладиться, абсолютно все.

Мэйфлауэр хмыкнул рядом с ним и сумел подняться на ноги — Поздравляю — сказал он таким тоном, каким приветствуют скорбящих на похоронах.

— Позволь мне помочь — сказал Гримсби, протягивая руку, чтобы поддержать пошатывающегося Хантсмэна.

Мэйфлауэр резко взмахнул рукой, ударив Гримсби ладонью в грудь и оттолкнув его — Я в порядке.

— Ты в полном раздрае. Давай доведем тебя до—

— Я в порядке — повторил он, а затем сказал так тихо, что, возможно, это предназначалось только для него самого: — Я всегда в порядке. Он, спотыкаясь, направился к своему джипу.

— Ты не в порядке — настаивал Гримсби, следуя за ним — Ты не в состоянии вести машину. Я вызову такси, чтобы отвезти тебя домой

Мэйфлауэр проигнорировал его и подошел к водительской двери джипа. Он ввалился внутрь и плотно закрыл её за собой.

Гримсби нахмурился, когда заговорил через отсутствующее ветровое стекло.

— Мэйфлауэр, позволь мне помочь тебе.

Мэйфлауэр посмотрел на него, и когда он поднял взгляд, его глаза были холодны, как сгоревший остов здания, которое они оставили позади.

— Питерс был прав. Мансграф ошибалась на твой счет. По всем пунктам. Поздравляю.

— Что ты такое говоришь?

Джип, кашлянув, ожил.

— Я говорю прощай, Гримсби.

Он наблюдал, как кусок изрешеченного пулями металлолома рванулся вперед и со стоном вылетел из переулка на дорогу. А затем все исчезло.

Гримсби был один, и он чувствовал это острее, чем когда был ребенком.

Гримсби почувствовал, как выхлопные газы от удаляющегося джипа обожгли ему глаза, заставив их слезиться. Это определенно был выхлоп. Он закашлялся и попытался не смотреть, как они разлетаются вдребезги, но у него плохо получилось.

Он не был уверен, сколько времени прошло, пока к нему не подошли двое полицейских и не задали несколько вопросов. Большинство из них касалось того, кто он такой и что здесь делал. Гримсби инстинктивно давал неопределенные ответы, которые вызвали у некоторых недовольные взгляды, но больше вопросов не задавал. Должно быть, по его избитому лицу было ясно, что он стал жертвой того, что произошло.

Когда полицейские записали всю его информацию, они предложили подвезти его домой. Он отказался и пошел пешком. Ему нужно было время, чтобы подумать. Кроме того, каждый шаг причинял его измученному телу целую палитру болей, и он чувствовал, что заслужил каждую из них.

До дома, точнее, до его квартиры, оставалось пару часов езды. Ночь была прохладной, но не холодной, и свежий воздух успокаивающе воздействовал на его царапины, ушибы и ожоги, как новые, так и старые, а также на растущие синяки на лице и шее. Он устал. Он был голоден.

Но больше всего ему было больно.

Всего два дня назад у него было все, на что он надеялся. Он больше не был подозреваемым в убийстве. Он нашел настоящего убийцу и привлек его к ответственности. И, возможно, самое главное, у него был еще один шанс поступить на работу в Департамент.